Спасите меня, мистер Джонс

- Убил? Н-но как?.. Насколько мне известно, она погибла в автокатастрофе, - пораженно произнес Джонс, подхватывая со своего стола папку с именем Артура и открывая ее. – Да, точно, здесь сказано, что ее машина столкнулась с грузовой фурой на трассе неподалеку от Сан-Франциско. Как ваш брат может быть виновен в ее смерти? Артур совсем не выглядел человеком, способным на убийство: он, конечно, вел себя не самым лучшим образом, но все же был слишком мягкосердечным, чтобы лишить кого-то жизни, в этом Альфред был полностью уверен. Скотт вздохнул и кивнул головой. - Да, она действительно погибла в автокатастрофе, и, наверное, глупо и несправедливо обвинять Артура в смерти матушки, ведь это была просто-напросто роковая случайность, но… Когда случается что-то подобное, любой человек начинает искать виноватого, даже если виноватых на самом деле нет. В нашем случае виноватым стал Арти, - рыжеволосый на несколько секунд замолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил. - В тот день, когда умер наш последний отчим, мама была в Сан-Франциско по работе. Мы с братьями были напуганы и не знали, что делать; еле сообразили вызвать скорую. Врачам, собственно, там уже и нечего было делать, они только констатировали смерть и вызвали своих коллег из морга. А потом… Артур позвонил матушке, чтобы рассказать о произошедшем. Я пытался уговорить его не звонить, подождать до ее возвращения; как чувствовал, что все это добром не кончится. Но разве ж он хоть когда-то кого-то слушал? – голос Киркланда дрогнул. – Мама тогда была на полпути к аэропорту. Позвони Артур ей на пятнадцать минут позже – и она осталась бы жива… Новость о смерти любимого человека стала для нее слишком ошеломляющей, мама потеряла управление машиной всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы автомобиль вынесло на встречную полосу, прямо под колеса фуры. Альфред жестом прервал рассказ рыжеволосого. - Мистер Киркланд, если вам тяжело вспоминать это, то лучше не заставлять себя… Скотт поднял глаза на американца и прищурился. - Джонс, ты совсем тупой, что ли? Я, кажется, предупреждал тебя: никакой жалости, не испытывай мое терпение. Уже много лет прошло со смерти матери, эти воспоминания давным-давно не вызывают прежних эмоций. Просто заткнись и слушай, раз уж просил. - Хорошо-хорошо, продолжайте, - американец скользнул взглядом по побледневшему лицу Киркланда и тихо вздохнул. Упрямый британец врал – рассказ явно давался ему с трудом, было видно, что старые душевные раны все еще не зажили. - Ну так вот, Арти сильнее всех винил себя в смерти матушки. Года три, наверное, убивался из-за этого. Потом, вроде как, прошло, и все наладилось. Но ненадолго. Те заскоки, из-за которых он к вам попал, начались у него примерно в восемнадцать лет. Сначала это редко было, раз в полгода примерно: ему виделась какая-то темная муть, из-за которой Артур хватал фонарик и забивался в какой-нибудь дальний угол, где мог сидеть несколько часов, трясясь от страха. Нам поначалу казалось, что он прикалывается, потом – что это из-за переутомления, но когда эти приступы из ежегодных стали еженедельными, мы поняли, что у Артура просто-напросто едет крыша. Сначала хотели его к доктору отправить, но потом решили, что, коль он не буйный, можно пустить все на самотек. Джонс качнул головой. Известная ошибка – оставить больного без врачебной помощи в надежде, что болезнь пройдет сама. А в итоге недуг лишь прогрессировал. У Альфреда в практике бывали случаи, когда, не считая свои психические отклонения за болезнь, люди попадали к врачу слишком поздно, и им уже нельзя было помочь. И Джонсу оставалось только наблюдать, как остатки рассудка пациента медленно погибают. - Не считая его еженедельных приступов, в остальном Артур оставался абсолютно нормальным. Закончил колледж, устроился на работу, по дому практически в одиночку все делал… Но вот неделю назад его как будто переклинило: шарахался от каждого шороха, боялся любой тени, все время с собой таскал фонарик и упаковку запасных батареек, постоянно хватал меня или Джека за рукав и просил помочь ему. А потом сбежал из дому. Ничего с собой не взял, даже фонарик бросил… Ну а дальше ты и сам знаешь, - и британец откинулся на спинку стула, потягиваясь. Альфред встал из-за стола и поправил съехавшие на кончик носа очки. - Спасибо за рассказ, мистер Киркланд. Вы очень мне помогли. - Да пожалуйста, очкарик. Кстати, я могу навестить Арти? – отозвался Скотт, складывая руки на груди. Американец кинул взгляд на свои старенькие электронные наручные часы, на которые он еще в школьные годы долго копил, откладывая большую часть карманных денег. - Нет, сегодня уже поздно. Приходите во вторник или в четверг, с двенадцати до трех часов дня, окей? - Хорошо, Джонс, - ответил Киркланд, вставая. – Тогда до встречи. - До встречи, - кивнул Альфред, провожая выходящего из кабинета Скотта взглядом и опускаясь обратно в свое кресло. На душе у молодого врача было тоскливо. Уже в который раз за эту неделю. Джонс всегда был очень чувствителен к чужим проблемам, несчастливые истории жизни пациентов никогда не оставляли его равнодушным. Однако дело было даже не в жалости к семье Киркландов. Дело было в странном ощущении, которое сопровождало Альфреда с тех пор, как он впервые увидел Артура. Даже если бы американец постарался описать это ощущение словами, у него ничего бы не вышло. Он никогда не испытывал ничего подобного. Англичанин ничем не отличался от сотни других пациентов Джонса, но почему-то врач никак не мог заставить себя перестать думать о нем. *** Альфред твердо решил: это произойдет сегодня. Он позаботился о подготовке еще пару месяцев назад, но все никак не мог заставить себя и собраться с силами для такого ответственного шага. Но сегодня все наконец должно произойти. Американец хотел исполнить свою давнюю мечту – сделать предложение Маргарет. Джонс долго советовался с Бонфуа, так как любвеобильный француз явно был экспертом в такого рода делах. Именно Франциск посоветовал ему хороший ресторан и подкинул адрес отличного составителя букетов. Кольцо Альфред купил уже давно – несколько недель, полных попыток найти то, что идеально подойдет будущей невесте, увенчались успехом. Наконец все было готово: столик в ресторане заказан, прекрасный букет пока что стоит в вазе на рабочем столе у Альфреда, кольцо лежит в кармане куртки; осталось лишь дождаться конца рабочего дня. И вот, рабочий день почти окончен. Джонсу остается лишь пройтись по этажам, чтобы удостовериться, что все в порядке, а затем можно будет снять осточертевший халат, накинуть любимую кожаную куртку, подхватить букет и уехать к своей самой любимой девушке. Обход – простая формальность, не более. За порядком отлично следят медсестры и санитары, а Альфред лишь раз в день проходит по коридорам, даже не заглядывая в палаты. Обход американец по обыкновению начинает с верхних этажей; однообразные двери и выкрашенные в светло-желтый стены обычно навевают уныние, но сегодня, кажется, ничто не способно испортить настроение Альфреда. На четвертом этаже полный порядок, Джонс быстрым шагом пересекает коридор и спускается по лестнице на третий этаж. На третьем этаже тоже все в порядке, только в конце коридора стоит забытое уборщицей пластиковое ведро. Альфред спускается на следующий этаж. Ему уже не терпится поскорее закончить с обходом – американец немного опаздывает, а ему не хочется заставлять Маргарет ждать. На втором этаже перегорели две лампочки; в середине коридора сгущается полумрак, но Джонсу удается разглядеть чью-то худую фигуру, застывшую у дальней двери. Нахмурившись, Альфред подходит ближе и с удивлением узнает в ней Артура. Киркланд стоит с закрытыми глазами, в руках у него полотенце, а с мокрых волос капает вода, оставляя следы на больничной пижаме и стекая на пол. Джонс замечает, как у британца дрожат руки, и догадывается: Киркланд был в душевой, когда перегорели лампочки, а теперь ему просто-напросто страшно идти через темный коридор в палату. Сделав еще пару шагов навстречу пациенту, врач окликает его: - Артур?.. Услышав знакомый голос, англичанин распахивает глаза и отшатывается назад, чуть ли не падая. А потом, опомнившись, наоборот делает рывок к Альфреду и судорожно вцепляется обеими руками ему в предплечье. - Джонс, я… Пожалуйста, спасите меня! ____________________________ Простите меня, ленивую задницу, я каюсь, правда каюсь за задержку :'c И еще: месяц назад прочитала статью, написанную негодующим читателем, которого очень обижало то, что авторы порой отвечают на все комментарии скопом и не сразу. Ребятки, если вас это правда так волнует, то простите меня, все ваши отзывы для меня важны, просто я слишком ленива, чтобы сразу на них ответить :3 Но я действительно люблю всех своих читателей и ценю каждый отзыв :3