Спасите меня, мистер Джонс

На секунду Альфреду захотелось бросить Киркланда в коридоре, не сказав ему ни слова в ответ, и поспешить к Маргарет. Но Джонс тут же отогнал эту мысль, заставив себя сосредоточиться на том, что он должен помогать людям, а не бросать их наедине с собственными страхами. А бледный, дрожащий от прохлады и страха, измученный своим недугом британец сейчас нуждался в помощи больше, чем кто-либо другой. Осторожно положив руки Артуру на плечи, американец произнес: - Успокойтесь, Артур. Конечно я помогу вам. Просто успокойтесь, закройте глаза и попытайтесь сосредоточиться на чем-то, что не имеет отношения к вашим страхам. Киркланд поежился от прикосновения теплых рук и послушно зажмурил глаза, даже не думая отпустить какую-нибудь колкость по поводу слов американца. Крепко ухватив британца за запястье, Альфред потянул его за собой в сторону палаты. Американец понимал, что уже безнадежно опаздывает к Маргарет, но ничего не мог с этим поделать, ведь в расстановке приоритетов между работой и личными мотивами по справедливости первое место должна была занимать работа, и Джонс, верный своему негласному внутреннему комплексу моральных принципов, практически никогда не позволял себе ставить свои желания выше обязанностей. Будучи полнейшим разгильдяем на первый взгляд, на самом деле Альфред всегда старался поступать объективно и по справедливости. Хотя порой такие поступки давались ему тяжело, но он никогда о них не жалел. *** Стоило закрыть глаза – и голоса тварей в голове усилились, перейдя с навязчивого шепота на громкое противное шипение. «Мы здесь, Артур» «Пусть ты и не видишь нас, но мы здесь» «Мы доберемся до тебя» «Открой глаза, Артур… Не лучше ли глядеть смерти в лицо, чем позорно пытаться спрятаться от нее за сомкнутыми веками?» «Ты думаешь, что он поможет тебе?.. Спасет тебя?..» Я лишь крепче зажмурил глаза. Теплая рука Джонса, сжимающая мое запястье, была единственным препятствием между мной и той бездной ужаса, которая раскинулась в глубинах моего разума. Американец тянул меня за собой по коридору, что-то непрестанно и бойко говоря, но я не мог различить ни одного его слова сквозь мерзкий смех тварей. Расстояние от двери душевой до конца коридора, где находилась моя палата, было около семи-восьми ярдов, но с закрытыми глазами казалось, что мы прошли уже все десять, а то и двадцать, но Джонс все никак не останавливался. Но вдруг шипение тварей резко сошло на нет, и, спустя пару шагов, мы с Альфредом остановились. С опаской приоткрыв один глаз, я увидел прямо перед собой знакомую железную дверь своей палаты. Заметив, что я больше не жмурюсь, Джонс отпустил мою руку и с усилием открыл дверь. - Артур, может я дам вам успокоительного? Кстати, как у вас со сном? Часто ли бывают кошмары? Быстро ли удается заснуть? – начал сыпать вопросами он, пропуская меня в палату и входя следом. - Со сном у меня все нормально, кошмары в последний раз были много лет назад, но, знаете ли, я бы предпочел ночные кошмары тому, что сейчас со мной творится… А вот успокоительное и правда не помешало бы, - хмыкнул я, вновь, уже который раз за день вспоминая свой вчерашний сон. Он не давал мне покоя. Все то время, когда мои мысли были свободны от мерзких голосов, я раз за разом проматывал его в голове. Этот сон, казалось, был и не сном вовсе, а давним, погребенным глубоко в памяти, воспоминанием. Я на удивление четко помнил каждую его деталь: и густую пелену крупного снега, и полностью укрытое им поле, и сугробы со стремительно заполняющимися падающими снежинками свежими следами, и колющий щеки мороз, и руку Скотта в толстой перчатке, крепко сжимающую мою, и далекий-далекий, едва ощутимый свет фонарей вдалеке… *** - Пожалуйста, останьтесь со мной еще ненадолго, мистер Джонс, - внезапно произнес уже более-менее успокоившийся и больше не дрожащий Артур, сидя на кровати и сжимая в руках стакан с водой. Альфред вздохнул и помотал головой. - Артур, простите, но я очень спешу. Если вы не против, я мог бы позвать медсестру, которая побудет с вами. Киркланд нахмурился и сделал маленький глоток из стакана, а затем поднял взгляд на американца и произнес: - Джонс, я прошу вас… Мне страшно, я вижу существ, будто пришедших из самых ужасных ночных кошмаров. Они прячутся в каждой тени, в каждом темном закутке… Я слышу их голоса… Вы обещали помочь, Джонс, так помогите же! – сорвавшись на крик, англичанин закашлялся, расплескивая воду из стакана в своих руках. Альфред вздрогнул. Британец нашел одно из самых уязвимых мест Джонса – чувство долга. Опустившись на краешек кровати рядом с Артуром, американец вновь положил руки тому на плечи. - Я понимаю как вам тяжело сейчас, и я понимаю, что один вы с этим не справитесь. Я обещал помочь – и я помогу. Но если вы и дальше продолжите игнорировать мои попытки достучаться до вас, то ничего не выйдет. Киркланд едва кивнул головой и неожиданно подался вперед, утыкаясь лбом в плечо Альфреда и сжимая обеими руками его ладонь. На секунду Джонс застыл, но затем не отстранился, а лишь развернулся поудобнее, чувствуя, как касаются его щеки влажные пряди чужих волос. Они просидели так минут двадцать, пока Джонс наконец не решился осторожно высвободиться. Киркланд уже успокоился окончательно, и, отпустив американца, сложил руки на коленях. Было видно, что ему уже стало стыдно за свой внезапный всплеск эмоций. - Ваши братья вчера приходили, кстати, - мягко произнес Альфред, чтобы прервать неловкое молчание. – Скотт и Патрик. Я сказал им о часах посещения, так что, возможно, во вторник они придут навестить вас. У вас замечательная семья, они очень о вас беспокоятся. Англичанин фыркнул. - Замечательная? Настолько замечательная, что из четверых моих братьев навестить меня пришли только двое, да еще и только спустя несколько дней после того, как я наконец-то нашелся! - Ну, Артур, возможно не стоит так сразу судить? Мне показалось, что они очень за вас переживают. Особенно Скотт, хотя он всеми силами пытался показать обратное. - Ну да, это очень в его духе… Скотт может казаться очень грубым и неприятным типом, но на самом деле он замечательный брат. Он беспокоится и заботится о каждом из нас куда больше, чем можно подумать. Семья для него всегда на первом месте. И не важно, что следующие места в списке приоритетов занимают в основном сигареты, алкоголь и женщины, - слабо улыбнулся Артур, запуская ладонь в свои все еще влажные волосы и взъерошивая их. – У нас с ним не всегда все было хорошо… Я бы даже сказал, что раньше основное время нашего с ним общения занимали споры и драки, но когда мы выросли, нам стало куда проще терпеть друг друга. - А Патрик? – заинтересованно спросил американец, устраиваясь поудобнее на кровати. - Ну… Патрик слишком легкомысленный, чтобы так уж сильно переживать за меня. Он самый младший из нас, поэтому события, произошедшие у нас в семье, повлияли на него меньше всего. Он очень мягкий и очень рассеянный, поэтому у него никогда не выходит постоянно думать о чем-то одном. А еще, помню, он был замечательным ребенком, почти никогда не капризничал и не требовал от нас постоянного внимания. Заниматься с ним чем-нибудь было одно удовольствие… Американец понял, что Киркланд наконец перестал воспринимать в штыки все попытки поговорить о его семье или прошлом. Мысленно поздравив себя с успешным переходом на новый уровень общения с англичанином, Джонс спросил: - Вам нравится возиться с детьми? - Да, я очень люблю детей. Не знаю, может это как-то связано с тем, что я почти самый младший в семье, но мне всегда хотелось быть воспитателем в детском саду или учителем в начальной школе, чтобы давать детям знания, воспитывать их, смотреть на то, как они взрослеют… Это большая ответственность, но зато с какой гордостью потом можно будет смотреть на плоды своего труда… - Знаете, Артур, если бы я был вашим воспитанником, я бы сбежал от вас при первой же возможности, - улыбнулся Альфред. – Такая жажда нести разумное, доброе и вечное обычно заканчивается тотальным контролем над ребенком, а детям все же нужна пускай не абсолютная, но свобода. - Как вы, такой легкомысленный и свободолюбивый, вообще стали врачом? – фыркнул англичанин. - Скажем так, это у меня семейное, да и мне всегда хотелось помогать людям – это самое достойное и геройское, что человек может сделать для социума, - ответил американец. – Не будь мои родители врачами – я бы до сих пор учился в универе, а потом был бы лет эдак десять медбратом или проходил бы по всей стране практику, потому что психиатрами так просто не становятся. Но, к счастью, я стал одним из тех немногих врачей, кому удалось реализовать свои возможности до появления седины, - Альфред вновь улыбнулся, на этот раз с толикой самодовольства. Англичанин зевнул, прикрывая рот ладонью. - Спасибо вам, мистер Джонс, что скоротали со мной время. Прошу прощения за мое поведение, мне, к сожалению, не всегда удается контролировать эмоции… И… не знаю, как врач, но человек вы отличный. *** Американец вернулся домой, когда на часах было около девяти вечера. Маргарет, так и не дождавшаяся приезда Альфреда, спала на диване в гостиной, прижимая к себе своего белого игрушечного медведя. Ее вечернее платье помялось, а аккуратно уложенные волосы растрепались за время сна. Альфред почувствовал острый укол совести. Разговаривая с Артуром, американец совершенно забыл о времени. Он умудрился не только испортить такое важное для них с Маргарет событие, но и предать ожидания своего самого любимого человека. Разбудить Маргарет ему не хватило решимости. Поставив немного увядшие за время пути с работы цветы в вазу и сняв куртку с так и лежащим в кармане обручальным кольцом, Джонс опустился на пол рядом с диваном и уткнулся носом в его мягкую обивку. Американец чувствовал себя полностью опустошенным. А еще Альфред был впервые за долгое время зол на себя. Зол потому, что даже сейчас, когда, казалось бы, он должен был думать только о том, как извиниться перед Маргарет, из его головы никак не хотели исчезать мысли об Артуре. ______________________________________ Наверное, у всех бывает тот неловкий момент, когда перечитывая только что написанную главу понимаешь, что написал что-то абсолютно ужасное :D Кстати, я тут паблик имени себя запилила, если интересуетесь моим "творчеством", то можете вступить, например :3 http://vk.com/ukropstales