Спасите меня, мистер Джонс

Альфред не сомневался, что разговор будет долгим, потому что Людвиг, несмотря на всю свою серьезность и целеустремленность, очень любил поговорить. О своих четырех собаках, о неуклюжем Фелечиано, о покупке машины, даже о способах поклеить обои на кухне своими силами. Альфред каждый раз оказывался морально не готов к этим разговорам, потому что у них с Людвигом были слишком разные интересы и взгляды на жизнь, и американец чувствовал себя неловко, когда ему не удавалось поддержать тему, если он в ней ничего не смыслил. Ходили слухи, что Людвиг, так же как и Варгас, оказался на руководящем посту не случайно. Однако никто не сомневался в том, что он, в отличие от Фелечиано, занимает свое место заслуженно. Пусть даже в психиатрии Людвиг понимал не больше, чем Альфред в экономике, но руководитель из него был отличный. Войдя, Джонс отметил, что Людвиг сегодня еще более серьезный, чем обычно: тот не разговаривал по телефону, не заполнял бумаги, даже не высчитывал ничего на калькуляторе, а просто сидел, сложив руки на груди и хмурясь. Альфред едва слышно вздохнул с облегчением – раз босс серьезен, долгих разговоров о собаках и обоях точно не будет. - Альфред, парень по имени Артур Киркланд – твой пациент? – сразу начал Людвиг, даже не поздоровавшись. Американец кивнул, отодвигая один из стульев, стоящих у длинного стола, и присаживаясь. - С ним что-то не так? – спросил он и тут же осознал всю глупость заданного вопроса. Конечно же с Артуром было что-то не так. Точнее, с ним вообще все было не так, начиная с его болезни и заканчивая тем, как он влиял на Альфреда. - Ничего особенного, просто кое-кто попросил быть к нему… повнимательнее, что ли. Ну, чтобы он не натворил чего-то ненароком и не оставался один надолго. - Кое-кто? - Потом объясню, это не так важно, на самом-то деле. Я уверен, что ты и так бы хорошо приглядывал за Киркландом, и нет нужды лишний раз тебя об этом просить. Американец слегка покраснел, опять вспоминая свой сон. - И еще, Альфред… - Людвиг нахмурился сильнее, потирая пальцами переносицу. – Мне нужно будет уехать на несколько дней к брату, и не помешало бы организовать все на время моего отъезда, чтобы за четыре дня тут не настал полный бардак. Поэтому у меня будет еще одна просьба, куда более серьезная, чем предыдущая… Не мог бы ты приглядеть еще и за Фелечиано? Одна только мысль о том, что он может натворить в мое отсутствие, лишает меня сна на целые сутки. - Значит, тебя больше пугает то, что может натворить твой секретарь, чем то, что может натворить тот же Киркланд, если я оставлю его одного? – с улыбкой произнес Альфред. - Киркланд сумасшедший, а не безмозглый, - ответил Людвиг и вздохнул, проводя рукой по своим аккуратно уложенным волосам. – А Фелечиано нельзя доверить даже самую простейшую работу: он и ее испортит, и сам пораниться умудрится. - Ладно, если ты так переживаешь, то я буду приглядывать и за ним тоже, - без промедления согласился Альфред, про себя решая, что доверить ему Варгаса – самая глупая идея, какая только могла прийти Людвигу в голову. Альфред казался ответственным, но на самом деле он таковым не был. Джонс был очень легкомысленным, ему всегда трудно было заставить себя сосредоточиться и выполнить то, о чем его просят. Он испытывал сильнейшее чувство долга по отношению к своей работе, но все остальное не задерживалось в его голове надолго, и в этом он был, пожалуй, еще хуже Фелечиано. Поэтому идея оставить Варгаса под его опекой была сродни идее оставить двух трехлетних детей дома, попросив одного из них следить за другим. Но все же Альфред согласился. Американец был твердо уверен, что, каким бы трудным ни оказалось его задание, он (а кто же, если не он?) с ним справится на отлично. *** - Вот, это все вам, - со слегка натянутой улыбкой произнес Джонс, опуская на кровать перед Артуром пакет, полный баночек из темного стекла. – Я пока не знаю, чем вы больны, и в чем причина вашего недуга, но… - Я не псих, и мне надоело это повторять, - перебил Киркланд, не поднимая на американца взгляд. – То, что я вижу – вполне реально, даже если бы мне и хотелось думать, что это не так. - Хорошо, пусть так, - не стал спорить Альфред. – В любом случае, я пока что не знаю причину, но могу убрать симптомы. - Убрать симптомы? - Да. Вы больше не будете видеть то, что вас так пугает, - ответил Альфред, доставая из пакета несколько баночек. – Если принимать это и вот это по одной таблетке в день, то через неделю все должно более-менее прийти в норму. К сожалению, препараты вызывают сильную слабость, возможное обезвоживание и бессонницу, но не волнуйтесь, витамины и снотворное я вам тоже прописал! Кстати, если вам станет лучше, то, возможно, я отправлю вас домой уже в середине следующей недели. Англичанин удовлетворенно кивнул. - Я уж испугался, что я здесь на всю жизнь, - усмехнувшись, тихо произнес он. – Знаете, если бы у меня была возможность продать душу, я бы с удовольствием продал ее в обмен на то, чтобы выйти отсюда. - Неужели тут все так плохо? - Дело не в больнице, мистер Джонс, дело во мне… Я куда больше боюсь теней здесь, чем дома. Здесь мне порой бывает страшно глядеть в темные углы, даже если я точно уверен, что тени в них – просто обычные тени, - ответил англичанин, глядя в один из углов палаты поверх плеча Альфреда. *** В коридоре второго этажа гулял сквозняк, заставляющий Альфреда то и дело зябко передергивать плечами. Идущий рядом с ним Киркланд мелко дрожал от холода, стараясь согреть хотя бы кончики пальцев, закутав их в свое светло-синее полотенце. Но это мало помогало – ни пальцы, ни все остальное тело не желало согреваться, и Артуру ничего не оставалось, кроме как идти совсем близко к Джонсу, чуть ли не касаясь его плеча своим и заставляя американца то и дело краснеть, чувствуя рядом чужое тепло. - Вы уже принимали что-то из того, что я вам прописал? – наконец спросил Альфред, просто чтобы прервать затянувшееся тяжелое молчание. Он уже пожалел о том, что предложил Артуру пройтись, чтобы не сидеть все время на одном месте: молчаливость и хмурый вид Киркланда заставляли его чувствовать себя до ужаса неуютно. Артур явно не стремился заводить с американцем какие-либо беседы, то ли стыдясь своего поведения прошлой ночью, то ли просто погрузившись в свои мысли и не желая их прерывать. А Джонс даже старался лишний раз не смотреть англичанину в глаза, но все никак не мог перестать думать о том, что Артур в его сне был другим, совсем другим; и, черт побери, как бы ни было стыдно вспоминать, но раскрасневшийся и стонущий блондин из его сна нравился ему куда больше, чем нынешний угрюмый Киркланд. - Если честно, то на большинстве баночек я даже не смог открутить крышечку, - помедлив, ответил англичанин, слегка приподнимая уголки губ в улыбке. – А те лекарства, которые я смог открыть, я принял, но не то что бы хоть что-то поменялось, - с этими словами он поежился, прикрывая глаза. - Ничего, они обязательно подействуют, просто не сразу, - ободряюще улыбнулся Альфред. - А если нет? – тихо произнес Артур, останавливаясь. - Что? – удивленно переспросил американец. – Как это нет? - Что если не подействуют? Если ни одно из ваших лекарств мне не поможет? Что тогда? Помедлив несколько секунд, Альфред вздохнул и взял Киркланда за руку, крепко сжимая его замерзшую ладонь. Артур вздрогнул от неожиданного прикосновения, но выдергивать руку не стал, наоборот сжимая ладонь американца в ответ. - Я обещал, что помогу вам. И я помогу, - твердо сказал Джонс, впервые за целый день глядя англичанину в глаза. – Но только если вы перестанете наконец во мне сомневаться, Артур. Я ведь уже говорил это. Киркланд промолчал, только отвел взгляд, поджимая губы. Отпустив руку англичанина, Альфред положил свои ладони тому на плечи. - Я обещаю, что все будет хорошо, и уже через неделю вы отправитесь домой и быстро забудете об этой больнице и обо мне. Правда. Артур вновь поднял взгляд, и Альфред почувствовал, как потихоньку начинают таять остатки его самоконтроля, не оставляя и следа на руинах нравственности. - А если я не хочу о вас забывать? – произнес англичанин, опять слегка улыбаясь. Джонс хрипло вдохнул и едва различимо пробормотал «Да хватит уже "а если"», а затем склонился к Артуру и легко коснулся его губ своими под раздающийся в голове оглушительный грохот рушащегося здравого смысла. *** - Это было… неожиданно, право слово… - тихо прошептал Киркланд, хватаясь за воротник рабочего халата американца. – Надеюсь, что вы не собираетесь удивлять меня еще сильнее… Альфред застыл, внезапно осознавая, что он совершенно не подумал о том, что должно случиться после того, как он поцелует Артура. Сейчас, глядя англичанину в глаза и сжимая его плечи руками, Джонс понимал, какую глупость только что сделал. Всего минуту назад он был твердо уверен, что нет ничего сложного в том, чтобы поцеловать кого-то, а потом объясниться. Ему казалось, что в этом случае с Киркландом должно быть так же легко, как с Маргарет в самом начале их отношений. Но нет; Артур не был девушкой и даже не походил на нее, сейчас американец ощущал это особенно сильно. Он мог чувствовать под своими ладонями шершавую кожу Киркланда, которая нисколько не напоминала всегда гладкую кожу Маргарет; от Артура не пахло тысячью цветочных ароматов различных гелей для душа, единственным исходящим от него запахом был запах какого-то обычного мужского мятного шампуня – у Альфреда был точно такой же; подбородок и щеки англичанина были покрыты недельной светлой щетиной, а его руки тянули воротник халата Джонса с совсем не женской силой. Раньше все это казалось американцу несущественным, он считал, что это не имеет значения. Но в итоге все оказалось не так, совсем не так, как он ожидал. Альфред покраснел еще сильнее. Он просто не знал, что делать дальше. Не продолжать же стоять так, боясь шевельнуться, глядя в абсолютно спокойные глаза Артура и слушая свое собственное хриплое дыхание?