Спасите меня, мистер Джонс

Предыдущая глава вышла так себе, поэтому я ее немного переписала~ Лучше не стало, но вы все равно можете ее перечитать. ____________________________ Фелечиано отчаянно цеплялся за Людвига, будто боясь, что тот навсегда исчезнет, только лишь выйдя из дверей больницы. Сам Людвиг стоически терпел прикосновения и шумные непрерывные вопросы Варгаса, продолжая собирать загодя рассортированные по стопкам отчеты в свой портфель. - Слушай, я ведь не навсегда уезжаю! – в конце концов не выдержал он, перебивая итальянца на полуслове. – Не надо так беспокоиться, уже через неделю я снова буду тут. - Да? А вдруг что-нибудь случится? Я не хочу, чтобы ты вообще уезжал, - капризно пробормотал Фелечиано, крепче хватая Людвига за рукав. Сидящий рядом с Альфредом на софе в другом конце кабинета Франциск тихонько фыркнул и прошептал: - Сегодня наш Варгас особенно в ударе. Джонс согласно кивнул. Фелечиано был бестолковым и неуклюжим, но не дурачком, хотя упорно пытался им выглядеть. Иногда Альфреду казалось, что Варгасу просто не хочется, чтобы его принимали всерьез. И даже Людвиг это прекрасно видел, но почему-то продолжал подыгрывать, с достойным медали терпением выслушивая любые капризы итальянца. Внезапно дверь кабинета шумно распахнулась, буквально впечатавшись в попавшийся на ее пути край стола и заставив Альфреда вздрогнуть от неожиданности, а Бонфуа – отвлечься от ленивого разглядывания стоящего на полке маленького кораблика в бутылке. Секундой позже на пороге появился широкоплечий загорелый мужчина с растрепанными темными волосами и неаккуратной щетиной на лице. - Фелечиано, Людвиг! Как же мы с вами давно не виделись! – громким басом воскликнул он. Обернувшийся на хлопок двери Людвиг вытянулся по струнке, в то время как Фелечиано расплылся в широкой улыбке, отпуская, наконец, измявшийся рукав главврача. Альфред вдруг почувствовал болезненный тычок локтем от Франциска. - Ты хоть знаешь, кто это? – прошептал Бонфуа, игнорируя недовольный взгляд американца. – Марко Варгас*, один из совладельцев больницы. Так что лучше нам хотя бы встать в знак уважения. Новоприбывший, тем временем, не обращая на Альфреда и Франциска никакого внимания, обнимал Фелечиано и пожимал руку Людвигу. Джонс подумал, нехотя вставая, что этот человек совсем не похож на того, кто мог бы чем-то руководить: он выглядел слишком уж беззаботно и доброжелательно для большого босса. Закончив с объятиями, мужчина похлопал Фелечиано по плечу и резко повернулся к Альфреду и Франциску, широко улыбаясь. - А вы, парни, здешние врачи, да? Отлично, заодно и познакомимся! Я буду здесь недельку всем заправлять, пока Людвига не будет. Кстати, Людвиг, представь нас, а то молодым людям наверняка неловко. Людвиг сдержанно кашлянул в ладонь и кивнул. - Да, конечно же… Это Франциск и Альфред, штатные психиатры. Мужчина подошел на шаг ближе и близоруко прищурился, разглядывая американца. - Так это ты Альфред Джонсон? – дружелюбно спросил он мгновение спустя, кладя свою тяжелую широкую ладонь Альфреду на плечо. - Джонс, - осторожно поправил Альфред. – А вы… мистер Варгас, так? - Мистер Варгас? – рассмеялся мужчина. – Ну ты даешь, сынок! Зови меня просто Марко. И, не дав Альфреду времени даже на ответный согласный кивок, он тут же продолжил: - Слышал, это ты Арти Киркланда лечишь, да? Ты смотри, это, чтобы с ним все в порядке было, хорошо? – на пару секунд Марко замолчал и застыл, будто предаваясь воспоминаниям, а затем продолжил. - Он был лучшим из моих учеников, когда я читал экономику в одном из здешних колледжей, не хочется, чтобы такой талантливый парень слетел с катушек молодым, - мужчина ощутимо хлопнул Альфреда по спине, и, снова не дав ему даже опомниться, тут же развернулся к Франциску, обрывая едва начавшийся разговор. Джонс оперся руками о край стола позади, пытаясь переварить только что полученную информацию. Судя по всему, Марко Варгас был из тех людей-ураганов, которым удавалось слету огорошить собеседника потоком слов, даже не заметив этого. Альфред раньше сам был таким, пока ему не пришлось учиться слушать не только себя, но и других. Еще раз взглянув на активно жестикулирующего в разговоре с нервно улыбающимся Бонфуа Марко, американец решил, что, пожалуй, его новый босс ему определенно нравится. *** Фелечиано аккуратно разлил кофе по чашкам и отставил опустевшую кофеварку в сторону. - Молока? - Нет, спасибо, - отказался Альфред, опускаясь в кресло и снимая очки. Глаза после бессонной ночи ужасно болели и слезились, причем с каждым часом зуд все усиливался, заставляя непрестанно тереть веки. Альфред крепко зажмурился, опуская подбородок на сомкнутые в замок руки. - Я и не думал, что у Артура есть знакомые вроде Марко, - после долгой паузы произнес он первое, что в голову пришло, лишь бы завязать наконец разговор. - Ничего удивительного, - пожал плечами Бонфуа, кроша в свой кофе палочку корицы. – Мы с Киркландом тоже знакомы, причем давным-давно. Альфред от неожиданности поперхнулся воздухом и закашлялся. - Знакомы? Почему ты мне не сказал?! - Я не думал, что это важно. Мы с ним учились в одной старшей школе, и тогда он был вполне адекватным… ну, почти что. - Да что с этим Киркландом не так? Такое ощущение, что все, кроме меня, знали его годами, - пробормотал американец, понемногу успокаиваясь. - Ты ведь недавно здесь живешь, да? – спросил Франциск, откидываясь спиной на спинку софы и заводя руки за голову. - Ну… уже лет пять. Вообще я из Вирджинии, - ответил Джонс, беря у Фелечиано свою чашку с кофе. - Поэтому тебя и удивляет, что все вокруг знают друг друга. Это ведь маленький городок, старших школ всего три штуки, потому знакомства с третью своих сверстников так или иначе не миновать. Мы с Киркландом проучились вместе всего один год, но мне хватило, - фыркнул Бонфуа. – Он – не тот, кого бы я назвал un ami. Да и когда мы встретились здесь, он тоже что-то не особо был рад меня видеть. Альфред кивнул, улыбаясь себе под нос. Он еще не встречал человека, которого Артур был бы рад видеть. - А… Каким он был в старшей школе? Бонфуа приподнял бровь, удивляясь, что Джонса это интересует, и ответил: - Это было так давно, что я уже довольно слабо помню, но… У нас с ним были общими только три или четыре предмета, так что мы редко виделись на занятиях. Зато в школьных коридорах все только о нем и говорили: едва перевелся в школу, а уже стал президентом ученического совета! – Франциск сделал неопределенный жест рукой. – Правда, он им недолго был. После рождественских каникул этому Киркланду что-то в голову стукнуло, и он покрасил себе волосы в зеленый цвет, выбрил висок, проколол губу и заимел привычку заходить в класс через окно. А позже основал местную панк-группу, которая, к слову, играла отборнейшее merde. Ну, в общем, вел себя так же, как и половина остальных подростков. На следующий год то ли его исключили, то ли он сам ушел, но больше я его не встречал до недавнего времени. Американец едва сдержал нервный смешок, представив себе панка-Артура с зелеными волосами и пирсингом. Трудно было вообразить две еще более несочетаемые вещи. - Знаешь, а я бы и не подумал, что у него был пирсинг. У многих моих знакомых с проколами после них оставался шрам, а у Артура даже на внутренней стороне губы ничего нет… На секунду в приемной повисла неловкая тишина. Альфред застыл, осознав, что прокололся, и, черт возьми, Бонфуа потребуется всего минута, чтобы все понять. - Фелечиано, mon ami, я, кажется, забыл свой сахарозаменитель. Не принесешь его из моего кабинета, если тебе не трудно, конечно? - с улыбкой попросил Франциск, прерывая неловкий момент. Варгас, до этого с интересом слушавший их разговор, послушно кивнул и поднялся со своего места, отставляя в сторону полупустую чашку кофе. - Альфред, дорогуша, когда это ты успел рассмотреть, что там у Киркланда на внутренней стороне губ? И, если не секрет, о ком это ты говорил, когда мы обсуждали рыцарей и принцесс? – посерьезнев, спросил Бонфуа, когда за итальянцем закрылась дверь. – Надеюсь, не о том, о ком я подумал? - Э-э… Ну… - Альфред замялся, нервно теребя нижнюю пуговицу своего халата. Не мог же он просто взять и рассказать все Франциску? Но и молчать, продолжая попытки разобраться с этим в одиночку, он тоже не мог. – Все очень-очень плохо… - Да, я вижу, - Бонфуа вздохнул. - Ты, надеюсь, понимаешь, что заводить отношения с Киркландом – это худшая идея из всех возможных? Джонс молча кивнул, глядя в пол. - Mon ami, я не твой глас совести и сам далеко не ангел, но послушай: во-первых, он мужчина. Во-вторых, он – твой пациент. В-третьих, вряд ли его братья это одобрят и не станут пытаться тебя избить. В-четвертых, он болен. И, наконец, у тебя есть милая и заботливая красавица-девушка. Неужели ты хочешь променять ее на этого Киркланда? Сомневаюсь, что он станет готовить тебе кофе по утрам и гладить твои рубашки. - Да я понимаю… - пробормотал Джонс, поникая еще больше. – Скажи, что мне с этим делать?.. - Ты меня спрашиваешь? – удивился Франциск. – Не замечал, чтобы мне божественной дланью было дано благословение вершить твою судьбу. Но если хочешь дружеского совета, то вот он: займи себя чем-нибудь и забудь о Киркланде раз и навсегда. Если у тебя проблемы с Маргарет, то найди себе другую девушку, или парня, или еще кого, но только не Артура. Иначе ты так сломаешь себе жизнь, что придется расхлебывать до старости. Альфреду ничего не оставалось, кроме как мысленно согласиться. Несомненно, Бонфуа был целиком и полностью прав насчет того, что отношения с Артуром – идея, провальная с самого начала. Но в то же время Джонс осознавал, что ему ни за что не хватит духа последовать дружескому совету. Раньше – да, но теперь было поздно. *** Дни, оставшиеся до выписки Киркланда, летели быстро. Артур теперь выглядел куда лучше: исчезла болезненная бледность и темные круги под глазами, казавшиеся острыми скулы сгладились, а на щеках даже появился легкий здоровый румянец. Джонс заметил, что и язвить Киркланд стал куда меньше, все чаще улыбаясь американцу при встрече и даже порой смеясь над его шутками. Каждый день они проводили почти час вместе, прячась в давно закрытых кабинетах диагностики или технических помещениях - иногда целуясь, иногда просто подолгу разговаривая. Артур стал куда откровеннее, без былого нежелания рассказывая о своем прошлом, но по-прежнему старался молчать о нынешних страхах. Джонс и не настаивал – ему не хотелось лишний раз напоминать Киркланду о болезни в те моменты, когда они были так близки. Ему еще несколько раз снились сны с Артуром. После них он всегда просыпался с острым чувством вины и всю оставшуюся ночь просто лежал в кровати, глядя на спокойно дремлющую Маргарет, думал о том, какая же она добрая, любящая и замечательная, укорял себя вновь и вновь за измену, ложь и трусость и обещал себе завтра же сказать ей правду. Но на следующий день все повторялось: Альфред вновь сожалел, вновь корил себя, вновь жарко целовал Киркланда и вновь врал Маргарет, что задержался на работе из-за пробок или бюрократии. Джонсу начинало казаться, что из этого порочного круга просто-напросто нет выхода. А затем в самый последний вечер перед выпиской Артура случилось то, что заставило Альфреда окончательно осознать: пути назад уже не будет. ___________________________________ * у Древнего Рима в каноне нет имени, поэтому я хотела сначала использовать римское "Маркус", но потом подумала и переделала его в более итальянский вариант~