Спасите меня, мистер Джонс

Было уже около трех часов ночи, а я все никак не мог заставить себя уснуть. Честно говоря, моя палата своими пустыми светлыми стенами никоим образом не располагала ко сну, зато отлично располагала к долгим размышлениям. Поэтому уже вторую бессонную ночь подряд я просто лежал, глядя в потолок, и думал. Думал о том, как мои братья живут без меня (наверняка ни один из них не догадался вытереть пыль и выбросить из холодильника просроченное молоко!); о том, что мне придется делать с моим нынешним рабочим местом, и разрешат ли мне вообще продолжить работать, узнав о моем пребывании здесь; о том, реальны ли мои монстры, или это и правда просто игры больного разума, как уверяют меня все вокруг. Но все чаще и чаще мои мысли возвращались к Альфреду. Честно говоря, я не знал, что делать с Джонсом. Наши отношения напоминали мне заботу о маленьком ребенке: неопытного, пылкого, но постоянно сомневающегося в своем выборе Альфреда тоже нужно было постоянно направлять, подбадривать и всячески поощрять, с легкой улыбкой наблюдая за тем, как он потихоньку преодолевает все свои внутренние барьеры. Казалось бы, он, как психиатр, должен видеть всех насквозь, но нет – Джонс не мог разобраться даже с тем, что было в его собственной голове, не говоря уже о чужих. И он явно мало что понимал в отношениях между мужчинами, пытаясь вести себя со мной, как с девушкой, а потом дуясь, когда я в очередной раз тихо смеялся в ответ на его неловкие комплименты моей внешности. Но вместе с тем мне было удивительно хорошо рядом с ним. Так хорошо и так спокойно, как мне не было ни с кем уже давным-давно. У Джонса магическим образом всегда находились глупые, но такие теплые слова, неудобные, но такие крепкие объятья… Я чувствовал, что ему хочется помочь мне, согреть меня, защитить, быть для меня героем. И мне это чертовски нравилось, даже если я абсолютно не нуждался в его безграничной, немного наивной заботе. В конце концов, если Джонсу хочется поиграть в героя рядом со мной, то почему бы не дать ему такую возможность? Тихо вздохнув, я повернулся на бок, поправляя сползшее одеяло. Глаза жгло, веки слипались, но сон все никак не приходил. Может, это был один из побочных эффектов тех таблеток, которые я теперь вынужден был постоянно пить под строгим контролем Джонса? Если да, то это – самый мерзкий побочный эффект из всех существующих. Сны были моим спасением; в них больше не было места почти осязаемой, вечно издевающейся, проворной тьме. Не знаю, была ли это заслуга лекарств или самого Джонса, но теперь я мог не трястись от страха хотя бы во сне; хотя, лишь стоило мне открыть глаза, как я вновь слышал тихие мерзкие смешки и видел едва различимое движение в тенях у кровати. Но у меня, стараниями того же Джонса, с недавних пор был ночник, способный, пусть и немного, но все же разогнать темноту. Теперь я был почти в безопасности. …или мне просто нравилось так думать. *** Старый вентиль с противным звуком повернулся, и на серый плиточный пол струей хлынула вода, разбрызгивая в стороны мелкие горячие капли. Альфред сам не понимал, как мог согласиться на это. Он сам умудрился загнать себя в ловушку, а теперь мог лишь стоять, прислонившись спиной к холодной кафельной стене душевой, и отгонять навязчивые смущающие мысли. Когда Артур, странно улыбаясь, десять минут назад спросил у него: «Уже темнеет; не проводите меня в душ?», Джонсу следовало бы отказаться, сославшись на срочные дела, и отправить с Киркландом кого-нибудь из санитаров. Но вместо этого американец с радостью согласился, а теперь не находил себе места, стараясь не думать о том, что всего в полуметре от него находится абсолютно обнаженный Артур, скрытый от его взгляда лишь душевой шторкой с глупым выцветшим узором из бледно-зеленых лягушат. Однако не думать об этом не получалось: сколько бы Альфред ни упирал взгляд в пол, в конце концов он все равно возвращался к попытке разглядеть сквозь шторку едва различимый неподвижный силуэт британца. Вода шумела все громче, душевая медленно наполнялась паром. Альфред глубоко вдохнул нагретый влажный воздух и расстегнул несколько верхних пуговиц своей рубашки, только сейчас понимая, что он весь взмок. - Джонс, не могли бы вы передать мне полотенце? – вдруг донесся сквозь шум воды до американца как-то странно звучащий голос Киркланда. Альфред встрепенулся, быстро возвращаясь от мысленного самобичевания к реальности, и огляделся по сторонам. Полотенца нигде не было: ни на вешалке для одежды, ни на теплых трубах на стене, ни на перегородке между кабинками; Джонс даже поймал себя на мысли, что не помнит, брал ли его Киркланд вообще. - Э-э, Артур… Я не могу найти, вы точно его взяли? – неловко спросил он, почему-то чувствуя себя невероятно глупо. На секунду в душевой воцарилась тишина, прерываемая лишь шумом воды. Затем за дурацкой шторкой послышался громкий вздох, а еще через секунду она была бесцеремонно отдернута в сторону Киркландом, в чьих глазах горело бескрайнее негодование. - Джонс, вы просто безнадежны! Я не знаю, как можно было бы намекнуть еще очевиднее, но вы даже самого толстого намека не поняли, черт вас дери! При вашей профессии надо бы уже уметь читать ситуацию! – возмущенно воскликнул он, хватая мокрой рукой покрасневшего Альфреда за воротник рубашки и вынуждая его наклониться, чтобы их глаза были вровень. – Не было никакого полотенца! Я вам тут разыграл типичный сюжет из второсортного эротического фильма, и, о дьявол, нужно было быть полным идиотом, чтобы не понять этого! Ничего не понимающий и ошарашенный внезапным возмущением Киркланда Альфред открыл рот, пытаясь хоть как-то возразить, но Артур просто заткнул его свободной ладонью, не давая американцу ни шанса на оправдание. - Знаете что, Джонс? Просто заткнитесь. Я пытался сделать все так, чтобы у нас не было идиотской смущающей ситуации вроде этой. Но вы все испортили. Теперь сами решайте, что делать дальше. С этими словами Артур отпустил американца и сделал шаг назад, прямо под струю воды, скрещивая руки на груди. Альфред неуверенно замер на месте, со смущением разглядывая обнаженного и недовольно хмурящегося Артура. Затем, наконец решившись, он торопливо снял свой белый халат и отбросил его куда-то в сторону. Вслед за халатом полетели рубашка, майка и старые черные кеды. Расстегнув ремень своих брюк, американец высвободился из неудобных бежевых штанин и шагнул навстречу терпеливо ждущему Киркланду. Очки тут же запотели и покрылись мелкими водными брызгами, лишая американца возможности видеть. Немного смягчившийся Артур неожиданно тепло улыбнулся и снял бесполезную теперь оправу с носа Альфреда. - Ну вот, Джонс, не так уж и сложно было решиться, да?.. Американец не ответил, лишь шагнул еще ближе к Артуру и крепко прижал его к себе, целуя и гладя по влажным волосам. - А неделю назад вы были против интима, - с легкой улыбкой произнес он Киркланду на ухо несколько секунд спустя. Британец тихо фыркнул. - Неделю назад, Джонс, мы с вами были едва знакомы. Теперь все изменилось. Если вы думаете, что я собирался ждать до первой брачной ночи, то вы ошибаетесь, - Киркланд хитро улыбнулся, кладя ладони американцу на плечи. - Ну же, Джонс, смелее… Не для того я разыгрывал этот спектакль, чтобы мы просто пообнимались под душем и разошлись. Альфред уж было подался вперед, но тут же застыл, понимая, что он абсолютно не представляет, что делать. Он знал, как обращаться с девушками, но Артур не был девушкой и даже не вел себя похоже. Это обескураживало Джонса и заставляло его лишь неуверенно смотреть Киркланду в глаза, ожидая от него указания или хотя бы намека на дальнейшие действия. Артур вновь вздохнул и покачал головой. - И все же вы абсолютно безнадежны… Идите сюда, - он протянул Альфреду ладонь, за которую американец тут же схватился, как за спасательный круг. Сделав несколько шагов назад, чтобы выйти из-под горячей струи воды, Киркланд уперся спиной в холодную стенку душевой, притянул послушного Джонса ближе и положил его широкие ладони себе на талию. - Просто подумайте о том, что доставляет удовольствие вам, и сделайте то же самое со мной. Все же мужское тело на примере собственного должно быть вам знакомо куда лучше любого женского, - спокойно произнес он, глядя американцу в глаза. Альфред неуверенно кивнул и прижался к Артуру еще теснее, так, чтобы между ними не оставалось ни миллиметра свободного пространства. - Вы определенно делаете успехи, Джонс, - довольно пробормотал Киркланд, когда руки американца опустились ниже, с бедер на ягодицы, а его губы прижались к чувствительной бледной коже на шее Артура. Альфред поймал себя на мысли, что это похоже на его самый первый сон с Киркландом: те же кафельные стены, та же льющаяся непрестанно вода, Артур так же прижат к холодной плитке… И так же тихо стонет от каждого движения рук американца. Это просто сводило Джонса с ума, заставляло забыть о всех прошлых сомнениях. Потом, возвращаясь к воспоминаниям об этом вечере, Альфред часто думал, что было бы, если бы он тогда остановился. И каждый раз он понимал, что даже если бы ему предложили все золото мира, он не смог бы оторваться от невероятно красивого в тот момент, возбужденного, раскрасневшегося Артура. Нет, только не в тот вечер. *** На улице было на удивление многолюдно для такого позднего времени. Альфред с трудом пробивал себе путь сквозь движущуюся ему навстречу толпу, тщетно пытаясь добраться до парковки, находящейся в сорока метрах впереди. В его мыслях сейчас творилась полная неразбериха: ушедшие ненадолго сомнения теперь нахлынули вновь, с небывалой силой. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле. И он ненавидел себя за свой выбор. Он не понимал, как позволил этому случиться, почему не остановил Артура и не попросил повременить. И вместе с этим он был рад, что не остановил. В глубине души Альфред понимал, что ничего экстраординарного не произошло, и все рано или поздно все равно бы свелось к этому, а он не сделал ничего плохого и предосудительного, всего лишь немного ускорив события. Да, так и было. Но все же ему не удавалось избавиться от ощущения, что он совершил ужасную ошибку. - Молодой человек! Молодой человек, постойте! – раздался вдруг сзади голос. Только выбравшийся из толпы Альфред тут же резко развернулся, пытаясь понять, его ли окликнули. Прямо за его спиной оказалась молодая девушка невысокого роста, протягивающая ему на ладони какой-то небольшой предмет. - Вот… У вас выпало… Джонс недоуменно опустил взгляд на ее руку и вздрогнул, поняв, что девушка протягивает ему знакомую небольшую синюю бархатную коробочку. Коробочку с обручальным кольцом, которое он так давно хотел вручить Маргарет и о котором надолго забыл, как только в его жизни появился Артур. Все это время коробочка лежала в кармане его куртки, а он даже ни разу не удосужился вспомнить о ней. А ведь раньше у Альфреда и дня не проходило без мысли о том, как он однажды наденет это кольцо на палец своей любимой девушки. Сегодня же эта коробочка могла просто выпасть и затеряться под ногами прохожих, а Джонс бы и не вспомнил о ней. Устав ждать от Джонса ответа, девушка просто впихнула коробочку ему в руки и, развернувшись, скрылась в толпе, напоследок кинув: - Не теряйте больше, такие вещи – не игрушки. Альфред же так и остался стоять у ограды парковки, опустив голову и сжимая уже почти ненавистную коробочку в руках.