Таня vs Гарри

По дороге к лестнице Атлантов Тане с Ягуном встретился Шурасик, который уже успел накропать маленький докладик объёмом в пятьсот восемнадцать страниц на тему "100 причин утреннего происшествия" и теперь жаждал с кем-нибудь поделиться. К сожалению для Шуры и к счастью для друзей, он забыл его в своей комнате. — Да вы не волнуйтесь, я вам по памяти расскажу. Я только четыреста пятьдесят вторую плохо помню, — не отчаиваясь, заявил Шурасик голосом до такой степени радостным, что это вселяло ужас. — Ну уж нет, Шурик, нам так не надо, — перебил его Ягун. — Мы хотим, чтоб все точно было, со всеми схемами и таблицами. Так что ты иди, учи, а мы пока поужинаем. Да смотри, хорошо учи, слово в слово. Окрылённый надеждами и энтузиазмом Шурасик ускакал по лестнице к жилому этажу, а чудом спасшиеся Таня с Баб-Ягуном пошли к Залу Двух Стихий. На ужине, как ни странно, присутствовала большая часть преподавателей, и ученики, пожираемые своим любопытством, нервно ерзали на стульях, ожидая объяснений. Из-за стола вышел лауреат премии Волшебных Подтяжек, пожизненно-посмертный глава Тибидохса, академик Белой магии Сарданапал Черноморов. — Дорогие мои ребята! У меня для вас очень плохие новости. Я уверен, вы все задаётесь вопросом: "Что произошло сегодня утром?". Дело в том, что фундамент рядом с Жуткими Воротами дал трещину. Ситуация критическая! Если не предпринять меры, то, не сегодня-завтра, хаос вырвется наружу. Мы не можем отправить вас к лопухоидам, потому что никто не знает, сколько продлится ремонт. Поэтому я отправил запросы иностранным учебным заведениям, и пять школ согласились вас принять. Медузия распределила курсы по школам и вывесила список на жилом этаже. Поверьте мне, это вынужденная мера. Спешу вас обрадовать, ваши учителя отправятся с вами. Я, скорее всего, полечу с пятым курсом, потому что директор школы, в которую они отправятся, — мой старый друг. И ещё одно. Так как школы находятся в других странах, у вас возникнут проблемы с общением, но не беспокойтесь, Великая Зуби нашла выход. Каждый получит Магический Медальон. Он поможет вам разговаривать с иностранными сверстниками. Обращайтесь с ним аккуратно, если кто-то потеряет его или разобьёт, ему придётся немедленно приступить к изучению неизвестного ему доселе языка. Отлёт завтра в 7:00. Я уверен, вам очень понравится это путешествие! — с улыбкой на лице закончил Сарданапал. К сожалению, никто не разделил его радостное возбуждение. В Зале Двух Стихий воцарилось гробовое молчание. Прервал его возмущённый возглас Ягуна: "Поднимем бунт, товарищи!". Ученики одобрительно загудели. Спустя несколько тщетных попыток утихомирить зал, учителя смирились с криком и уже наколдовали себе беруши.

***

Остаток ужина прошел для Тани как в тумане. Она в рассеянности сидела перед полной тарелкой, к которой еще ни разу не притронулась. Все крики и разговоры учеников превратились для неё в однообразный гул. Покинуть родной и любимый Тибидохс... Для неё это было немыслимо. Рядом о чем-то бойко тараторил Баб-Ягун, обращаясь к Кате Лотковой. До Тани долетел только обрывок фразы: "Я, конечно, в бунтах не разбираюсь, но, мне кажется, главное — начать. А потом уже куда-нибудь вырулим." Так как есть не хотелось, Таня пошла к себе в комнату. Все-таки хочешь уезжать или нет, тебя никто не спрашивает. Поднявшись на жилой этаж, Гроттер заметила небольшой листик, приколотый к стене общей гостиной. "Ну, что? Посмотрим, куда нас отправят?" — подумала Таня и подошла поближе. Рядом с листом уже толпилась маленькая стайка первокурсников в тщетной попытке — листок висел довольно высоко — заглянуть туда. Сжалившись над несчастными, она спустила его немного пониже и заглянула сама. Напротив фамилий её однокурсников Таня увидела большие буквы: "ХОГВАРТС, АНГЛИЯ". "Ну-у-у... Хотя бы на двухэтажные автобусы посмотрим. Интересно, а там туалет общий или как?" — появилась диковатая мысль в голове малютки Гроттер. Вообще-то, это было не так плохо. Четвёртый курс, например, зафутболивали в Германию. Немецкая школа имела такое страшное название, что Таня устала читать уже на третьей букве. Оставалось только плюнуть и смириться. Скользнув к себе в комнату и заперев дверь на двойное заклинание, Таня начала устало собираться. Но не успела она достать из шкафа и половины вещей, как в комнату ввалилась Гробка и плюхнулась на кровать. — Что, бешеная сиротка, собираешь свои манатки? И правильно, вали отсюда. А то всю комнату провоняла, — сходу заявила Склепша. — Ты валишь вместе со мной, — напомнила ей Таня. Склепова иронично хмыкнула. Она не любила, когда ее одергивают. — Видела, куда нас отправляют? Я слышала, что эти дуралеи в Англии до сих пор пользуются волшебными палочками! Весь мир давно попал под влияние апгрейда и пользуется кольцами. Не, ну, конечно, есть и плюсы палочек. Ими в носу ковырять сподручней. И спину почесать можно. У них даже зудильников нет! — Склепша, хватит бузить. Не кроши батон на британцев. Они, как-никак, согласились нас принять, — сказала Таня, чувствуя, что Гробынин запас немилости к англичанам неиссякаем и не опустошаем, аки Ниагарский водопад. — Вот, не могли нас запульнуть во Францию, как второй курс. Или в Италию, как первый. Так нет, нас отправляют к любителям чая. Они там, наверно, строем за ручки ходят: мальчик-девочка, мальчик-девочка. Никакой романтики. Вот Пари-и-иж! Там свежие булочки и старое вино, а что романтичного в Лондоне? Туманы? — не могла угомониться мадам Склепофф. — Ты лучше бы собиралась! — возмущенно сказала Таня. — Ой, дурацкая сиротка, не тебе судить, что для меня лучше, — огрызнулась Гробыня, но послушно встала и достала чемоданище. — Ты вот лучше скажи, что мне с собой брать? Если я возьму все свои вещи, то просто не смогу взлететь. Надо чем-то жертвовать. Склепова начала задумчиво рассматривать валенки на шпильках. — Ну, не знаю, — задумалась Таня, — мне кажется, что твое платье слишком... открытое. Кого ты там охмурять вздумала? — Зачем охмурять? Пусть просто молча восхищаются. Ладно, Гроттерша, смертельный номер. Я устраиваю аттракцион невиданной щедрости. Можешь забрать любую мою вещицу из одежды, — широко распахивая шкаф, провозгласила Гробыня. — Ого, а чего это мы сегодня такие добрые? Тебя что, Парус спускалусом шарахнули? — Ты смотри, Гроттерша, не переусердствуй. А то, я ночью задушу тебя подушкой. Таня, которой такая перспектива отнюдь не казалось радужной, начала разглядывать вещи Склеповой. Несмотря на то, что Таня и Гробыня постоянно цапались, они сдружились за время, проведенное в Тибидохсе. — Ну, я даже не знаю... — в замешательстве пробормотала Таня. — Давай быстрей, сиротка, тебе-то некуда спешить. Ты свой свитер аккуратненько сложила, и готово. А мне надо весь этот хлам запихать, утрамбовать и поднять так, чтобы не нажить себе грыжу, — начинала терять терпение Склепша. — А чего ты нервничаешь? Лежи и слушай Моцарта. — Кто такой Моцарт? А, это тот седой чувак, который умер миллиард лет назад. Кажется, я что-то слышала. Это не он написал похоронный марш? — Моцарт, ты слышал ее? — воскликнула Таня, обращаясь к призраку гения. — Гроттерша, не истери. И вообще, шевели копытами. Еще минута возле моего шкафа, и я влюблю тебя в Жикина, — Склепова окончательно вышла из себя. Зная, что у Гробыни слова не расходятся с делом, Таня схватила первый попавшийся браслет и срочно умотала на свою половину комнаты. — Гроттерша, ты неисправима. Из всей кучи моих шикарных вещей ты выбрала самый неказистый браслетик, который мне втюхала какая-то полоумная бабуська на Лысой горе. Но Таня уже ее не слушала. Она быстро надела пижаму и легла под одеяло, совершенно измотанная прошедшим днем. Голос Склепши слился для нее в один гул, из которого изредка выплывали слова: "Гроттерша", "старушенция" и "сумка из кожи василиска". Еще секунда и Таня заснула.

***

Она шла по темной, протоптанной дороге, ничего не видя перед собой. Густые листья плотно закрывали небо с россыпью звезд над головой. Только несколько робких лучиков холодного лунного света пронзали плотное полотно мрака и освещали путь. Она шла совсем одна. Ей было надо. Она понимала, что если остановится, то обязательно умрет. Дул сильный ветер, раскачивая ветки деревьев. Где-то вдалеке ухнула сова, и звук еще долго отдавался эхом в недрах густого леса. На её лице лежала прядь волос, а на коже начали появляться мурашки от холода. Бежать. Надо бежать. Не оглядываясь, не останавливаясь. Стремительно нестись, не зная, от чего убегает. Страх. Он впитывался в кровь и плоть. Наполнял сердце до краев. Жуткий, безликий страх. Шаги за спиной отдавались в тишине леса. Они были во всем. В каждом звуке, в каждом стуке, в каждом вздохе. Хотелось остановиться, лечь, привести мысли в порядок. Чтобы нормализовался пульс, чтобы перестало бешено колотиться сердце, чтобы стало легче дышать. Но это невозможно. Тьма черными чернилами разъедала душу, становилась частью тела. Удар. Лицо с силой воткнулось во влажную после дождя землю. Тело мгновенно рассыпалось на атомы и собралось воедино. Во рту появился железный привкус крови. "Вставай! Немедленно вставай!" — мысленно приказала она себе. Но это было выше нее. Хотелось лечь и умереть. Никуда не торопиться... ни от кого не бежать. Шаги становились громче с каждой секундой. С каждой потерянной секундой. Страх парализовал её. Но она должна была встать. Встать и бежать. Аккуратно опираясь на локти, приподнялась и встала на колени. На руку капнуло что-то теплое и красное. Кровь. Её кровь. Совсем немного приподняться. И вот она уже на ногах. Лес поглотил её. Еще немного. Еще несколько шагов. Она снова бежит. И вот, когда уже последняя надежда покидает сердце, освобождая дорогу густому, словно деготь, страху, лес начинает редеть. Вот уже видно пустую полянку. Еще немного, еще чуть-чуть. Наконец она уже стоит на просторной поляне посреди леса. От дерева с другой стороны отделяется тень и медленно направляется к ней. Громкий хрип, продирающий глотку до боли в горле, вырывается изо рта. Бежать поздно. Бежать некуда. Бежать не к кому. Она закрывает глаза, ожидая удара. И все закончится. Наконец-то все закончится. Но удара не последовало. Темная фигура в плаще стоит напротив нее, не причиняя ей вред. — Ну вот мы и встретились, Таня Гроттер, — глухо говорит незнакомец. — Кто вы? Откуда вы знаете мое имя? Зачем вы гнались за мной? — Еще немного, Таня Гроттер, и все будет кончено. Ты нужна мне. Мне нужно твое тело! Отдай мне его! Человек в плаще кидается на Таню, сбивая её с ног.

***

Таня резко встала с постели. Голову прострелила острая боль. "Что это было?" — мысленно спросила Таня. Это был сон. Всего лишь сон. На соседней кровати сном праведника, мирно посапывая в обе дырочки, спала Склепова. "Я превращаюсь в шизофреника", — мрачно констатировала факт Таня. До свидания, любимая крыша. Она улетела, но обещала вернуться. Хотя... она никому ничего не обещала. За окном промелькнула черная тень, на секунду закрыв луну. — Так, я уже совсем спятила. Тени мне какие-то мерещатся, — недовольно пробормотала Таня и приняла единственно верное решение — снова легла спать. Более того, ей показалось, что тень выскользнула прямо из их комнаты. Мда, если бы об этом узнала Склепша, то она разрыдалась бы слезами истеричного хохота прямо на плече у Тани.