Таня vs Гарри

— Нет, ну ты не понимаешь! Это же пааааалочка! А они на ней летают! Ты понимаешь? Летают! Не так давно Ягун удачно сцапал Таню за руку и теперь усиленно втирал ей про обычай англичан: летать на метлах. Прошло всего семь часов, а Ягун уже навел справки. Повсюду мелькали недовольные и уставшие лица, злившиеся на Ягуна за непрерывный ор, который уже порядком надоел даже Гоярыну. Да, вы не ошиблись, Гоярын тоже летел с ними. Прекрасно понимая, что вся эта ерунда вокруг может продлиться довольно долго, Соловей настоял на том, что ребятам нужно тренироваться, а дракону летать. Как-никак матч на носу. Весь вечер Соловей Одихмантьевич и Поклеп бросали друг на друга озлобленные взгляды, под которые изредка попадали школьники, испуганно отпрыгивающие к стене. Если можно было ранить взглядом, то на койки к Ягге в виде фарша поступили бы не только виновники торжества, но и добрая половина учеников. В конце концов Соловей заявил: "Либо я сейчас спрыгиваю с Башни Приведений, либо Гоярын летит с нами". Преподавателям пришлось уступить, хотя Поклеп активно предлагал первый вариант. Более того, он предложил Соловью собственноручно скинуть его с крыши, тем самым придав ускорение. И его, как всегда, никто не послушал. И вот теперь учеников подняли в пять утра для подготовки к отлету. Многие уже были собраны и прилаживали багаж к своим летательным инструментам... Все кроме Ягуна. У него появилась блестящая идея, и он, недолго думая, примотал чемодан к своему пылесосу скотчем. Конечно, это была очень глупая и непродуманная идея... но Ягуна это ни капельки не волновало. В толпе мелькнула Катька, и Ягунчик мини-волнорезом, зверски расталкивая толпу, укочевал на поиски вышеуказанной. Катя еще не знала о вопиющей несправедливости англичан по отношению к летающим пылесосам. Но долго мучиться в одиночестве Тане не пришлось. Рядом с ней сразу же возник Семь-Пень-Дыр. — Гроттерша, вот ты где! А я тебя как раз ищу, — пропел он сладким голосом, от которого хотелось немедленно смотаться. — Как тебе по ночам спится? Кошмарики не мучают? Таня невольно вспомнила недавний сон. — Пока не жалуюсь. Чего тебе? — А совесть тебя не грызет, а Гроттерша? Или она в спячке? Когда долг отдавать будешь? О, узнаю старого доброго Пня. — Семь-Пень-Дыр, не семьпеньдырь, — сказала Гроттер давно заученную фразу, которую придумал Ягун на первом курсе. Уже тогда у Пня была коммерческая жилка, акулья хватка и поистине собачий нюх на дырки от бублика. — Ага, запишем тебе ещё пять жабьих бородавок за моральное оскорбление. Как будешь платить-с? Дырками или бородавками? — А можно пинками? — Нет, — Пень активно затряс головой. — Пинки в последнее время сильно упали в цене. "Нет, он так просто не отделается", — подумала Таня, с ужасом глядя на кругленькую сумму, написанную рядом с её фамилией. Возле Гроттер внезапно возник Ваня. — Привет, — тихо сказал Ванька, стараясь не обратить на себя внимание главного ростовщика Тибидохса. Но было поздно... Ванька был замечен. — Валялкин, вот ты где! А я тебя как раз ищу! Тебя случайно по ночам совесть не гложет? — завел свою шарманку Семь-Пень-Дыр, тыча пальцем в не менее круглое число напротив фамилии Ваньки. Таня уже подумывала запустить в Пня Храпундусом, как вдруг над драконбольным полем раздался хлопок. Ученики посмотрели в сторону Сарданапала и Медузии. — Я вижу, что уже все в сборе, — громогласно объявил директор. — Перед тем как взлететь, мне нужно объявить еще кое-что. Во-первых, в заграничных школах принято носить школьную форму, — по полю пронесся вздох разочарования. — Во-вторых, у них в программе больше предметов, чем у нас, поэтому вас ждут дополнительные уроки, — на этот раз, вздох перерос в недовольный крик. — А теперь, в преддверии полета, Шурасик прочтет вам свой доклад: "100 причин утреннего происшествия". Сарданапал оперативно смылся, пока его не закидала камнями галдящая толпа. Зрители были недовольны. Но на сцену тут же вышел цветущий Шурасик, не подозревающий об опасности. Всего секунда, и Шурик уже лежал связанный по рукам и ногам магической веревкой. Конечно, с его умом он мог легко выбраться из пут и продолжить читать доклад, но что-то ему подсказывало, что количество опять одержит победу над качеством, и его просто запинают. — Танюша, можно тебя на секундочку, — раздалось за спиной Тани. Это был академик Сарданапал. — Да, академик, что-то случилось? — пугаясь заранее, спросила Таня. — Нет, нет, что ты! У меня есть для тебя маленькая... просьба, — академик тяжело вздохнул. — Не могла бы ты забрать поручика Ржевского и Недолеченную Даму с собой в Хогвартс? Дело в том, что сегодня утром они старались проковырять дырочку в и так длинной трещине рядом с Жуткими воротами, — виновато улыбаясь, невнятно пробормотал пожизненно-посмертный глава Тибидохса и сразу же протянул Тане чемоданчик, в котором кто-то язвительно хихикал. — Мне очень неловко тебя просить. Если ты откажешься, то я найду кого-нибудь другого. — Ладно, академик, я согласная, — горько усмехаясь, ответила Танька. После торжественного вручения чемодана, она села на скамейку и начала оглядывать толпу. Все уже были готовы к взлету. Жора Жикин прощался с девушками, которые тесным ореолом окружили своего кумира. Рядом в жаркой истоме обмахивался веником Кузя Тузиков. У него был лишь маленький рюкзак за плечами, поэтому суетиться ему было ни к чему. На горизонте появилась Гробыня. Не заметить ее было трудно, так как за ней тихим айсбергом плыл верный Гуня, загруженный чемоданами до предела. Таня была уверена, что из вещей Гломова там можно было обнаружить только носки (к сожалению, не совсем свежие). Мимо, анархично размахивая руками на ходу и моля о помощи, пронесся Ванька, молниеносно догоняемый Дыром. К Тане бочком приблизилась Лиза. — Танюшечка, я тебя нашла. Желаю тебе всего хорошего: захватывающее падение с контрабаса и долгое купание в ласковых волнах океана, — нежным голосом пожелала Зализина. — Спасибо, Лизок, я тоже тебя люблю, — не оборачиваясь, ответила Таня. Лиза была таким человеком, с которым лучше было не связываться. А не то либо она Таню, либо Таня ее. Исход один: в болоте на Буяне появится еще одна истеричная русалка. Кстати, о русалках, Милюля летела вместе с Поклепом, и он старательно заколачивал бочку с надписью: "КИЛЬКА". Вдали, смотря на худенькую Катю с немым укором, маячила Пипа. Этим утром их с Таней и Гробыней комнату пронзил крик, похожий на звук, с которым пожилая, в меру ядовитая гарпия кидается на добычу. Пипа встала на весы. А что? Она думала, что те пирожные, которые она съела вчера, пройдут бесследно? Наивная! Верка Попугаева и Дуся Пупсикова затянули какую-то жутко модную песенку. Хор привидений усиленно им подпевал. Рита Шито-Крыто сначала пыталась зажимать уши руками, но быстро плюнула и начала бодро смешивать яд для неразлучных подружек. Но все разрешилось само собой. Верка сняла с ноги туфлю и ударила Дусю по голове. Пупсикова сфальшивила. Демьян Горьянов, радостно наблюдавший эту картину с трибун, улыбнулся. С комментаторской вышки свалилась дохлая чайка. Пошел черный дождь. Все на удивление быстро догадались, чьи это проделки, и Горьянов уже разгневанно мычал рядом с Шурасиком. Это наглядно показывало, как с помощью кляпа и веревки можно угомонить разбушевавшегося человека. Толпа была сурова. Вместе с пятым курсом должен был полететь Сарданапал, Тарарах и Соловей. С ними также отправлялся малютка Клоппик. Тарарах уже вел его за руку к месту сбора. Клоппик хитро зыркал глазами, а потом высвободился из титанической хватки питекантропа и подошел к Тузикову. — Дядечка, а дядечка, скажите Киякус Каракатис, — детским голосочком пропел мальчик. Кузя округлил глаза и спешно испарился. На месте остался лишь реактивный веник. Сам хозяин, судя по скорости, с которой он улепетывал, был уже где-то у корейской границы. — Фу, какой нервный дядечка, — сказал Клоппик, грустно разглядывая элемент хозяйственного инвентаря. Он был огорчен, раздражен и расстроен. "Нервный дядечка" обломал ему весь план. — Всем занять свои летательные инструменты! — провозгласила Медузия. — Взлетаем на счет три! Раз! Два! Десять! Шито-Крыто, фальстарт! Три! Одновременно сверкнули сотни искр. Над полем разнеслось "Тикалус плетус", и все летающие инструменты поднялись в воздух. Тане в лицо ударил мощный ветер. Захватывающее ощущение полета заполнило легкие. Аккуратно направив смычок, Гроттер полетела за Медузией и остальными. Под малюткой Гроттер быстро проносился до боли знакомый Тибидохс. В нем Таня, Ваня и Баб-Ягун провели долгие четыре года. Облазили каждую лестничную клетку, каждый сантиметр замка. Вон крыша Большой Башни со стрелкой, которую нацарапал её отец на одном из зубцов. Непрошеная слеза скатилась по щеке. В груди огненной волной начинала нарастать ненависть к Чуме-дель-Торт, обжигая грудную клетку изнутри. Её родителей больше нет. Рядом замерцал защитный купол, и Таня, отвлекаясь от своих мыслей, прокричала заклинание перехода: "Грааль Гардарика". Кольцо выпустило зеленую искру, слегка обжигая кожу. Лицо укололо миллионом крошечных искр. Появилось привычное ощущение, что тебя протаскивает через узкую середину песочных часов. И под днищем контрабаса уже плещется океан, оставляя позади любимый остров Буян.

***

Спустя двенадцать часов голодные, уставшие, грязные дети пересекли границу Англии. За время, проведенное в полете, случилось несколько запоминающихся событий. Чемодан Ягуна, державшийся на скотче, отвалился и упал в воду. Сколько Ягун ни крутился вокруг монотонно расплывающихся по воде кругов, надеясь, что чемодан все-таки одумается и вернется к своему хозяину, чудо не произошло. Это был очень глупый чемодан. Он не хотел возвращаться. Он жаждал приключений. Таня в голове сразу же нарисовала картинку акулы, размеренно примеряющей вечно пропитанные майонезом футболки Баб-Ягуна. Во время полета Зализиной взбрело в голову, что убийство Гроттерши можно не откладывать в долгий ящик. Через секунду Таня почувствовала, как нежные руки ласково взяли ее за шею. В итоге Лиза навернулась со своих часов с кукушкой и пошла ко дну, а Тане пришлось ее доставать. А также Гоярын неоднократно поджигал Жикинскую швабру с пропеллером. Внизу мелькала извилистая железная дорога, по которой мчался поезд под названием: "Хогвартс - Экспресс". На горизонте показались очертания Хогвартса. В окнах гостеприимно горел свет. На платформе, к которой уже подъехал состав, стали собираться ученики, высыпавшие из вагонов, чтобы посмотреть на приближающихся гостей.