Кто кого!

Прим автора: Не пугайтесь сильно, что глава в двух повестях, но я думаю, что так лучше будет передать всю насыщенность этой картины. POV Егор и Кирилл Я поднялся на нужный мне этаж и открыл дверь ключом, который мне отдал Кирилл. Кстати, о нём. Этот проходимец, у которого в последние дни просто зашкаливает фантазия, не захотел брать меня с собой в магазин, поручив такое великое задание, как поставить чайник. Зайдя в его квартиру, я сразу понял, что справлюсь с этим делом еще нескоро. Ну, как же я? Видя перед собственными глазами коллекцию кубков и грамот по футболу, я ведь не могу не воспользоваться возможностью позалипать на эти сокровища. Странно только, что вся эта красота находилась не где-нибудь, а на кухне, я даже подумал, что эти победы принадлежат маме Кирилла, отчего воображение сразу рисовало картину женщины ростом под два метра, с сильными и накачанными ногами. Вот только прочитав имя и фамилию на грамоте и именном антиквариате, я понял, что это далеко не женщина и даже не сам Кирилл. «Сергей Анатольевич Беспалов», — повторил я ещё раз, смакуя на языке имя, как мне показалось, отца Кирилла. Значит, Кирилл Сергеевич, заебись, буду обращаться к нему в школе на «вы». Выйдя из продуктового магазина, держа в руке небольшой пакет, в котором были виноград, клубника и зеленые яблоки, я решил по дороге домой заскочить в «Винный погреб», чтобы подобрать какой-нибудь подходящий по вкусу напиток. Так и не сумев остановиться на чем-то одном, к великой (!) радости Егора, которого я отправил к себе домой, я решил не покупать ничего из спиртного, остановившись на обычном соке, чтобы на утро следующего дня в мою сторону не сыпались замечания, что я споил бедного мальчика, а тот умудрился наделать глупостей. На самом же деле, тот факт, что эту дурацкую затею с бумажками не отвергли, наталкивал меня на очень позитивные мысли, заставляя всю дорогу до дома думать о том, какими доводами руководствовался зеленоглазый, когда позволял себе ответить на это приглашение. «Свидание… Со всеми вытекающими», — в голове рисовалась картина бурной ночи, но я сразу же отодвинул эту идею. Да он меня съест, если я прикоснусь к нему в такой манере, а если уж заявлю о своих желаниях, буду точно трупом. Открыв дверь собственной квартиры, которую Егор не удосужился запереть на задвижку, я бесшумно прошел в комнату и, не застав там это чудо, сразу же направился на кухню. — Чайник уже вскипел? — решил я оторвать от рассматривания папиных ценностей Егора, который в этот момент был невероятно милым. На его прекрасном лице даже покоилась улыбка, при виде которой я еле взял себя в руки. Знакомый голос вывел меня из туманных воспоминаний того далекого времени, когда мы с братом часами наблюдали, как тренируется Максим, гоняя по большому полю или же спортзалу плотно накачанный мячик. Когда же я все-таки соизволил обратить внимание на Кирилла, стоявшего в уже расстегнутой рубашке, которая оголяла невероятно подтянутую часть тела с шестью кубиками, что несильно выпирали, но видны были, он уже догадывался о моём ответе. — Прости, — виновато признался я в том, что совершенно забыл про его поручение. — Что ж, сладкий, — как он меня назвал?! — Значит, чай отменяется, надеюсь сока хватит, — не снимая со своего лица довольную и даже счастливую улыбку, отчего мысль «А не я ли тому причина?» сама закралась в голову, он вытащил из пакета фрукты и попросил меня помыть их, в то время как сам пошел за небольшой вазочкой из спальни родителей, чтобы все содержимое трех полиэтиленовых пакетиков там уместилось. Вскоре мы все же уселись в моей комнате, так как Егор сам отказался сидеть на кухне, руководствуясь тем, что плазменный телевизор его привлекает гораздо больше, чем вид из окна, поэтому я возражать не стал, радуясь тому, что в моей комнате мы оказались гораздо раньше, чем я планировал. — Значит, свидание, — тем временем, забирая из моих рук подушку и пристраивая её на полу, где стояли фрукты и бокалы с апельсиновым соком, произнес Егор. — А можно сразу уточнить кое-что? — Мне показалось, или он краснеет? Это так мило, так его глаза блестят ещё сильней. — Уточняй, — одобрительным тоном осведомил его я. — Что подразумевается под твоим «со всеми вытекающими», я все-таки не маленький, в объяснениях не нуждаюсь, но всё же, — вот этого я и ждал. Малыш, ты в курсе, что твое «в объяснениях не нуждаюсь» заставляет меня натолкнуться на мысль, что ты нуждаешься в демонстрации, которую я тебя непременно обеспечу. Кирилл как-то странно посмотрел на меня, отчего я во второй раз смутился, наивно полагая, что на этом все и закончится. «Парень, да ты сам на себя не похож», — зашептало сознание, когда я поймал себя на том, что слишком много внимания уделяю его губам, которые так нежно обводят каждую виноградину, после чего её безжалостно атакуют его белые зубы. Бросило в жар… Не услышав ответа на свой вопрос, я хотел было поднять заново эту тему, но увидев, с каким потайным азартом смотрит на меня Кирилл, решил, что лучше оставить ее, дабы не нажить себе неприятностей. Не дай Бог об этом кто-нибудь узнает, я же его убью, а потом себя… Хотя нет, себя не убью. Воспользовавшись небольшой заминкой Егора, который погрузился в свои раздумья, о которых мне не дано было знать, я оторвал от веточки ещё одну виноградину, а затем, опустив её себе в рот, метнулся свободной рукой к Егору, которая легла на его выразительный и в тоже время аккуратный подбородок. Он не стал возражать… А времени думать «Почему?» у меня не было. Притянув его поближе, я перенес виноградину на свои губы, заставляя того приоткрыть рот, чтобы у этой вкусной ягоды не было возможности упасть на пол. Когда Кирилл коснулся своими губами моих, я не сразу успел понять, что на одной передаче ягоды он не остановится. Дождавшись, когда я закрою рот, чтобы принять это послание и употребить его в пищу, он, немного подумав, провел мокрым и слегка холодным языком по моим закрытым губам. А затем, подумав еще раз, сжал свои зубы на нижней, в тысячу раз аккуратней и нежнее, нежели он делал это с бедной ягодой. Признаюсь… Было приятно… Но нужно было что-то сделать, чтобы остановить этот танк, который еще не вышел в чисто поле. — Ничего себе, какие большие колонки, — начал я, из-за чего Кирилл тут же оторвался и бросил взгляд на два больших сабвуфера, которые стояли по бокам плазменного экрана. — А теперь подними голову и посмотри во все четыре угла моей комнаты, — без задней мысли я поднял голову, о чем тут же пожалел: влажный язык коснулся моей шеи, оставляя на ней мокрые следы. Правда, отталкивать я его не спешил, а этому была причина: все же успев устремить свой взор хотя бы в один верхний угол, я наткнулся на подвешенную колонку, а пробежавшись взглядом дальше, понял, что точно такие же висят в других углах комнаты. «Вот это акустика», — подумал я. Пока темноволосый парень любовался на предметы моего быта, я воспользовался ситуацией, припадая губами к его теплой от пульсирующей крови шее, обводя каждую венку языком и сжимая губы на более плотных участках, отчего парень изредка непроизвольно вздрагивал. — Включи… включи… включи что-нибудь, ну пожалуйста! — как маленький ребенок завопил он, но это выглядело так мило, что мое сердце было готово растаять прямо на месте. — Я не знаю, что ты слушаешь, у меня только музыка, где присутствуют барабаны и куча гитар, — уточнил я сразу, дабы не вводить его в заблуждение насчёт своих приоритетов. — Отлично, я сам люблю только рок, — хмыкнул он, улыбаясь, как чеширский котенок (!). Я включил первую попавшуюся песню, которая была на флешке. И, как ни странно, попал на самую нужную — My Darkest Days — Porn Star Dancing, по комнате тут же разнеслось звучание электронной гитары, а следом добавился и бас. — Вот это круто, — стал кричать Егор и я понял, что включил слишком громко. Я убрал немного звук, который всё еще оставался на высоких нотах, взрывая душу, отчего сразу же захотелось на какой-нибудь рок фестиваль. — Черт, круто, — не переставал радоваться Егор, присаживаясь ко мне плотнее. Сам. Сам?! Да ладно?! Радуясь в душе, как маленький ребенок, подобной инициативе, я вновь, сидя рядом плечом к плечу, потянулся рукой к его лицу, как и в первый раз опуская руку на подбородок и поворачивая его лицо в свою сторону. Взгляд столкнулся с его глазами… Я чувствовал, как его колбасит от каждого слова вокалиста, от каждого удара по струнам гитары, понимая в это мгновение, что наши вкусы сошлись хотя бы в этом… Что сейчас я не один, кого так же распирает от тянущегося по венам удовольствия. Песня сменилась новой… Более резкой и такой яркой… Brian «Head» Welch — L.O.V.E. — в какой раз благодарю судьбу, что когда-то нашел её на просторах интернета, ведь как только она заиграла, парень переменился в лице, в его взгляде появилось опьянение. — Я готов изнасиловать тебя только за одну эту подборку, — заурчал тот, не прекращая фанатеть от истоков, что доносили до его ушей мои колонки. Он сам подался вперед, а я за эту безумно желанную инициативу накрыл его губы своими. В такт мелодии покусывая его и тут же зализывая слегка припухшие губы. Когда начался припев, нам крышу снесло окончательно… И понял я это только после того, как Егор подскочил на ноги и, с силой дернув меня за руку, притянул к себе. И откуда только такая сила? Не знаю, почему вдруг так загорелось моё сердце, но я почувствовал, что уже достаточно пьян для того, чтобы совершать подобное, хотя не успел даже сока попить. Притянув к себе недоумевающего Кирилла, я прижался к нему, обхватив его одной рукой за талию, а другой перехватывая его свободную. Он сделал то же самое… Его руки оказались гораздо крепче, чем мои, они так активно блуждали по моей спине. Его рубашка совсем растрепалась, оголяя все большие части живота, а черные джинсы, которые так эротично сидели на его бедрах, сползли чуть ниже, отчего сейчас наш сумасшедший, затянувшийся танец, стал напоминать сцену из какого-нибудь рок-фильма, где рокер обязательно напивается и танцует приватный танец на столе под бурные свисты зрителей. Вот только сейчас мы не на столе… И никто из нас не является рокером, но почему-то именно сейчас невероятное желание, которое заполняет мою душу, заставляет им себя чувствовать, позволяя себе так же активно хозяйничать на его теле. Футболка слетает к чертям… Моя футболка. А к моему члену до сих пор так и не притронулись, лишь его рука, которая осталась верна мне, так же блуждает по спине, заставляя не на шутку возбуждаться с каждой секундой. Смотрю в его глаза и не могу позволить себе оторваться, замечаю этих бесят в его зрачках, сейчас он сам не похож на себя, и мне это безумно нравится. Он раскован. Безумно раскован, отчего в душу закрадывается сожаление о том, что я не включил музыку раньше. С какой-то стати, песня, под которую мы так оживленно и эротично танцуем, заиграла во второй раз, намекая о том, что она должна стать чем-то большим, чем просто обычная песня. Не теряя ни секунды, прижимаю его ближе, провожу рукой по обнаженным плечам, завожу ее дальше… Чувствую, как тонкая вереница мурашек пробегает по его телу там, где я касаюсь, отчего тихий, еле слышный из-за музыки, стон вырывается из его губ, догадываться о котором я могу лишь видя его приоткрывающийся, манящий рот. «Боже, какой он притягательный», — в тысячный раз утверждаю то, что и так понятно. Странно, необычно странно… Не могу больше терпеть… Не хочу больше ждать, когда эти игривые глаза поймут, что сейчас я готов не только продолжить наш поцелуй, а что я, возможно, готов зайти и чуть дальше. Стоило мне об этом только подумать, как Кирилл, продолжая так эротично покачивать бедрами и непроизвольно тереться о моё тело своим, расстегнул ремень на моих джинсах, который с помощью него был вынут из петель и сброшен на пол. Следом за ним последовала молния, которую расстегивали медленно, в то же время не отрываясь от моих глаз, в которых старались отыскать подтверждение тому, что я готов позволить ему это… Пусть делает, что хочет, пока этот наркотик не прекратился. Он опустился на колени, а я закрыл глаза, закидывая голову вверх, позволяя себе остаться наедине с его горячим и таким нежным языком, который заскользил по всей длине ствола, заставляя его приближаться к такой желаемой разрядке… «Чувствую, я изольюсь раньше, чем закончится эта песня», — мысленно простонал я, чувствуя, как тело отзывается на его ласки. Он вбирал его полностью, до самого основания, а я, вместо того, чтобы получать удовольствие, стал теряться в догадках: «С кем он этому учился?» Движение за движением, он заставлял ожидать, какое из них будет контрольным… Так приятно и так глубоко, что хотелось опустить на его голову свои руки, чтобы помочь, но краем сознания я понимал, что ему будет неудобно, поэтому я лишь хватался за его плечи со страстью, оставляя следы, и сжимал их. Резкий толчок… и я на грани, ноги готовы подкоситься, а тело рухнуть на пол… Последний толчок, который дарит разрядку, заставляя излиться прямо ему в рот и осознать, что именно сейчас произошло. И, как ни странно, меня не отталкивает от него...