Я человек

Спина жутко болела от тяжести взваленной на неё ноши, ноги уже были не в состоянии передвигаться по пыльной дороге, а солнце едва заметно выглядывало из-за горизонта, будто бы посмеиваясь над парнем, тащившим на себе родную мать, которая теперь сама состояла из того материала, которому посвятила свою жизнь и который так любила. Нужно было как можно скорее добраться до соседнего города – он находился на перепутье Четырёх больших путей – торговых артерий, проходящих по людским землям. Там Хейт надеялся разрушить ужасные чары, сковавшие жизнь его матери хрупким стеклом. Ведь в Ливерстоуне можно встретить больше половины видов высших созданий, а значит, кому-то из них это точно окажется под силу. Самым большим преимуществом этого города было то, что даже пошли тот остроухий гад хвост им вдогонку, преследователям практически невозможно отыскать свою цель в таком скопище постоянно меняющихся лиц и рас. Вопрос обстоял только в том, как же Хейту заставить высшего сделать то, что он хочет. Просить о помощи смысла нет никакого – для всех высших люди подобны животным, если не хуже, к скоту они и то лояльнее относятся. Платы, которую высший заломит в случае согласия, что само по себе феноменально, ему и за полжизни не скопить, даже питаясь одним святым духом, оставалось только пойти на хитрость, а учитывая недавние события, с этим у парня было туговато. Но, ради матери придётся сделать не только то, что в его силах, но и то, что выходит далеко за их пределы. - С дороги! – Хейт едва успел отскочить на поросшую густой сорной травой обочину, как его миновал всадник, оставивший после себя лишь пыльный туман и полное отсутствие видимости. Откашлявшись, он решил продолжать путь по краю дороги, во избежание, как говорится. В тот момент он очень жалел, что их домашней кобылы нет рядом. Но парень не мог взять её, иначе родные точно догадались бы, что никакой эльфийской капризницы, восхищающейся талантами его матери, нет и в помине. Когда они кинутся проверять написанное им послание на подлинность, только вопрос времени, так что последнего у парня точно почти совсем не осталось. Пройдя так ещё минут сорок, парень остановился у придорожного дерева и, бережно опустив на землю мать, обмотанную покрывалом, наскоро стянутым прямо с лавки в коридоре его дома, парень приник взмокшей спиной к древесному стволу и с грустной улыбкой на устах погладил свёрток из покрывала: - Ты главное, держись, мам, скоро придём в Ливерстоун и вылечим тебя, обещаю! – вторая рука, которой он опирался на землю, до боли в ногтях вцепилась в иссушенную зноем землю – даже тени, отбрасываемой деревом, не хватало, чтобы хоть немного сохранить почвенную влагу. Холод стекла, проникающий даже сквозь одеяло, будто был усилен магией, чтобы парень прочувствовал всю полноту своей ошибки. Как он посмел поставить себя на одну планку с эльфом? Как осмелился забыть о собственной ничтожности? – именно этих мыслей ждал от него эльф. Видимо, он был уверен в том, что Хейт тут же отправится к нему с матерью на руках, совершенно сломленный произошедшим. Высший так проявлял своё умение воспитывать «скот, который лучше держать в загоне». Но он уже просчитался. Парень не обратился к нему и никогда не обратится. Он заставит его расплатиться за содеянное и вернёт ему всё причинённое семье зло в утроенном размере. Хейт так крепко задумался над планом предстоящих действий, что не с первого раза услышал, как к нему обращается путник – последнему пришлось проорать вопрос прямо в многострадальное ухо. - Спятил?! – Хейт вскочил, зажав ладонью оглушённый орган слуха и уставившись на обладателя «помутившегося рассудка». Им оказался молодой синеволосый эльф. - Да уж, наверное, - насмешливо согласился остроухий верхом на белоснежном коне, - раз у человеческого путника помощи искать решил. - О какой помощи речь? – недобро сощурился парень. - Тут должен был всадник проезжать на чёрном скакуне, не встречался? - Может, и встречался, только мне до этого никакого дела нет, с чего бы мне каждого встречного запоминать? - И то верно, - согласился эльф, - как думаешь, магическая стрела исцелит тебя от склероза? Ещё одно высокомерное ничтожество. Хейт едва не сплюнул под копыта его лошади, но тут на глаза попался свёрток с его матерью, так что всю свою спесь пришлось проглотить вместе со злобой. - Думаю, нельзя забыть то, чего никогда не знал, - спокойно заметил парень. Сейчас он ощущал себя жертвой хищника, готового в любой момент обнажить свои смертоносные клыки, но проигрывать эту битву он не собирался. Он сам захотел стать тем, кто охотится. Он поставит на место зазнавшихся высших. Эльф сощурил свои голубые глаза – кажется, в этот самый миг решалась судьба Хейта. Сам парень лихорадочно пытался вспомнить, от чего зависимы эльфы, или, быть может, что способно их ранить или устрашить. Но в голову не приходило ничего, кроме магии дроу – их тёмных извечных противников, а поскольку ни дроу, ни его магии под рукой не было, этот вариант, разумеется, отпадал. И тут его осенило. Он использует своего врага, как щит. - Послушай, тебе должно быть известно имя Ларимиля Анлайса. Эльф подтвердил эту догадку кивком, а Хейта охватило волнительное предвкушение – наконец-то у него появился шанс. Нужно провести этого остроухого так, чтобы в его словах не было и капли лжи, но при этом и правды ни грамма не было. - Он клиент нашей лавки и просил доставить эту скульптуру по назначению, - Хейт жестом указал на свёрток. Пока что он ни слова не солгал. - И кому же понадобилась эта статуя? – синеволосый с сомнением взглянул на бесформенный цветастый свёрток. - Высокородному сыну Великого Леса, разумеется, - вспомнил парень недавние пафосные речи своего врага. - Имя. - Ялимирал, - тут же отзвался Хейт. Миндалевидные глаза незнакомца недобро сощурились. Парень почувствовал, как под кожу забирается противный липкий холодок. Так! Сейчас главное - не поддаваться обстоятельствам. Если он намерен победить, тогда о страхе и панике придется забыть. - Хочешь сказать, ты не наслышан о Ялимирале? - Хейт сделал намеренно большие глаза, - тоже мне эльф высокородный! - Эльфов больше, чем ты думаешь, человечишка. Столько ветвей, кланов, всех и не упомнишь! - остроухий всадник раздраженно потер переносицу, - Однако, хоть его я и не знаю, но, чувствую - ты не лжёшь, - эльф туже натянул поводья своего скакуна, поскольку тот начал всхрапывать и пытаться встать на дыбы – видимо, ему не терпелось продолжить путь, чтобы поскорее его закончить. В этот момент Хейт проникся искренним сочувствием к несчастному животному, которое было вынуждено таскать на себе существо с непомерного веса высокомерием. - Только вот странно, что Ларимиль отпустил тебя вот так налегке с таким ценным грузом… Подловил. Он его сделал. Сейчас всё раскроется, и он никогда не спасёт свою мать и не отомстит этим остроухим выродкам. На сей раз паника, казалось, всё же взяла верх над его разумом, однако с языка слетело то, чего он даже от самого себя не ожидал. - Кобылу отобрал случай, сам понимаешь, леса нынче неспокойные, вот и иду по самой дороге теперь, тут хоть патрули иногда встречаются, разбойные секты сюда высовываться не решаются, да и выгляжу я, мягко говоря, крестьянином с мешком картошки, а не посыльным с ответственным заданием. Смерив парня очередным сканирующим взглядом, эльф слабо кивнул, как бы соглашаясь с логикой человека. - Да, пожалуй, другого выхода у тебя все равно не было бы. Что ж. Садись. Помочь подопечному Ларимиля – моя святая обязанность. Хейт мысленно вздохнул с облегчением, но внешне продолжал сохранять прежнюю невозмутимость. - Благодарю, о благороднейший! – парень чуть склонил голову, дав себе хорошего мысленного пинка и пообещав потом прополоскать рот с мылом, дабы больше никогда не говорить ненавистным высшим ни слова из того, что они так алчут услышать. Он со всей бережливостью, на какую был способен, водрузил мать на седло и взобрался следом, чтобы её придерживать. - Как запел, когда о помощи услыхал. Ты, знаешь ли, не обязан благодарить меня, - хмыкнул эльф, - уж должен понимать, что не ради тебя стараюсь, простолюдина ты эдакая, - конь перешёл на рысь, сильно усложнив этим задачу удержать мать от падения на дорогу. - Да-да, я понимаю, - смиренно произнёс Хейт – всё-таки жизнь матери сейчас важнее, и лучше этого идиота не злить, уж потом он сполна на всех них отыграется. Никому не дозволено так обращаться с людьми только потому, что у них нет такой магии и слухового аппарата с заостренной раковиной. Скорее бы добраться! Долго такой скачки он точно не выдержит. Спустя несколько часов пыток в виде отбивания заднего стратегически важного места и постоянного контроля положения статуи на лошадиной спине, Хейт даже не сразу поверил, что они остановились. Трактир, у которого эльф его высадил, выглядел довольно обычным – не захудалый, но и не лучший в городе, в общем, самое то для того, чтобы остаться незамеченным хотя бы эту половину вечера – уж очень спать хочется, глаза слипаются, мозг отказывается нормально соображать, а в таком состоянии от парня толку не будет никакого, и он может лишь больше навредить матери, чем помочь. - Ларимилю привет, - эльф махнул рукой и поскакал дальше, оставив парня в обнимку со статуей у входа в трактир. - Уу, не сомневайся, я передам, такой привет передам, все свои века помнить будет, - процедил парень, входя в зал – там царил настоящий бедлам – всюду высшие, люди, нечисть, ни одного свободного места, даже под потолком и тем развернуться негде было - золотые и алые пикси заполонили собой каждый миллиметр под закопченным потолком. Парень с титаническими усилиями добрался до стойки и без особой надежды на успех попросил у трактирщика свободную каморку, таковая, на удивление обнаружилась, ему даже еды обещали попозже принести. Отдав пару серебряников, Хейт, получив заветный ключ, наконец, попал в уединенное пространство «два на два» и, не раздеваясь, растянулся на узенькой кушетке – всё же лучше, чем черте где под кустом. Дальнейшая его цель заключалась в изучении врагов, которое он планировал провернуть за день-два, сначала в городскую библиотеку наведается, или на книжный рынок и только после попробует в народе поплутать, чтобы побольше информации раздобыть. Конечно, слухи редко могут похвастать достоверностью, но их тоже знать нужно - самый верный способ в считанные минуты оказаться в курсе всего, что творится в мире. С этими неясными планами парень не заметил, как погрузился в дрему. Проснулся Хейт от жуткого холода – такого даже ночью не должно быть, тем более, летом. Он оглядел помещение, затопленное ярким лунным светом, и наткнулся на высокого темноволосого парня, сжимающего цветастый плед в руках и стоящего подле статуи его матери, которую пронизывали лунные лучи, создавая впечатление, будто бы Хинарин светится изнутри. Хейт выпростал из нагрудного кармана жилета трубку и зарядил её ядовитым дротиком. - Я бы не советовал, - предостерёг его низкий голос непрошеного гостя. - Можно подумать, это я тебя сюда позвал, чтоб твои советы выслушивать, - фыркнул Хейт, не отнимая оружия от губ, - кто ты и что делаешь в моей комнате? – задавать вопрос о том, как парень проник сюда, не было абсолютно никакого смысла. Подобные места особой безопасностью не отличаются, потому большинство постояльцев спит в кроватях в полной боевой экипировке. Об этом Хейт узнал во время своего единственного путешествия с отцом к Океану. Там должна была состояться ярмарка, на которой демонстрировалась техника создания витража. Помнится, в те времена Рантэл часто уходил из дома, чтобы собрать, как можно больше информации о стеклянном промысле. Вот в один из таких походов Хейт и напросился с отцом. Чему сейчас был несказанно рад. Всё-таки отцовские уроки о походной жизни очень пригодились. Незнакомец неопределённо пожал плечами, давая понять, что в принципе, замечание Хейта вполне справедливо, а после продолжил разглядывать Хинарин так, будто в комнате, кроме него и статуи больше никого нет. Ясно. Значит, его дротики ему до одного места. А раз так, не человек он вовсе. Как же его спровадить, чтоб не пришиб ненароком? Вон как на матушку косится, того гляди утащит и спасибо не скажет. Хейт встал с кровати и, прочистив горло, вновь обратился к незнакомцу: - Прости, ты не мог бы перестать сверлить взглядом мою статую? Стекло – довольно хрупкий материал, знаешь ли. - Не могу оторваться от выражения боли на её лице, как живая, - проворковал брюнет, погладив мать Хейта по щеке. Садист он что ли? - Руки прочь! – парень встал между странным посетителем и своей матерью. - Да ладно тебе. Не рассыплется же она от пары прикосновений, - с обидой в голосе протянул «гость», пытаясь дотянуться до статуи, просунув руку подмышкой живой преграды. - Может, от твоих и рассыплется, откуда мне знать, что ты вообще такое? – Хейт упёрся в широкие плечи незнакомца, ощутив под кожаным плащем на множестве ремней литые мышцы, но даже после этого не бросил попыток защитить свою мать, - ворвался тут в комнату к бедному крестьянину. Я бы ещё понял, если я б богачём каким был, или с артефактами в обнимку спал, а тут стеклянная статуя, и ту отобрать пытаются, - Хейт понял, что его понесло, но остановиться уже не мог – слишком его разозлила такая несправедливость судьбы. - Давай, выметайся отсюда, спать хочу, мне ещё столько дел предстоит, сколько тебе и не снилось, в другом месте статуями полюбу… - Хейт почувствовал, как его губы окаменели вместе со всеми остальными частями тела, а незнакомец только раздражённо затылок почесал. - Вот шумный человечишка, а, постоял бы спокойно в сторонке, никто б тебя и пальцем не тронул, а теперь стой оттаивай три часа к ряду, - брюнет вновь перестал обращать на Хейта свое внимание, полностью погрузившись в разглядывания стеклянного изваяния. Вот гад! И хрен поймёшь, кто он вообще! Так ничего и не сказал. Как и предупреждал непрошеный гость, Хейту пришлось потихоньку оттаивать от заклятия оцепенения, пока незнакомец изучал статую, бережно вертя её во все стороны. «Надо же, как живая, как живая» - всё приговаривал он, а Хейт только молился, чтоб этот странный субъект не выронил ценное его сердцу изваяние. Когда его нервы были натянуты не хуже скрипичных струн, «гость», наконец, оставил его мать в покое и покинул его комнату, даже не взглянув на её временного хозяина. Ай! Чтоб вам, нелюдям, всем пусто было! Бесите! Я ещё заставлю вас уважать меня! Когда солнышко заглянуло в узкое оконце, дело с оттаиванием пошло куда быстрее, и очень скоро парень потирал отёкшие и онемевшие от холода конечности. Он, конечно, слышал, что Ливерстоун кишит всевозможными созданиями, но никогда не подозревал, что и такие психи встречаются. Осторожнее надо быть. Хорошо бы ещё оружия какого купить. Желательно с магическими свойствами. В рукопашку с такими магическими дарованиями точно не справишься. Бережно обернув мать пледом, Хейт спустился к владельцу трактира и поинтересовался, нет ли у него какого склада хранительного, чтоб там его груз подержать, пока его в трактире не будет? Нужное место нашлось, за дополнительную плату, разумеется. Но, по крайней мере, теперь шанс напороться на ночного чудика или ещё кого, интересующегося стеклянным изваянием был сведён к минимуму. - Ещё такую сможешь сделать? – от голоса вопрошавшего, Хейт едва не поперхнулся кашей, которой как раз набил полный рот. Парень схватил кубок с вином и осушил его, после чего попытался отдышаться. Напротив него невозмутимо восседал вчерашний ночной посетитель с изощрённым понятием о красоте. На его подносе в компании с бутылкой вина стояла единственная тарелка с поджаренным на вертеле мясом и толстыми ломтями сыра, приправленного какими-то специями. - Что, прости? – на всякий случай переспросил парень. - Статую такую же хочу! – заявил брюнет, мило улыбнувшись. - Я её ещё вчера приметил, когда ты по лестнице путь в комнату расчищал, пледик малость подсполз. Угораздило же! Хейт хлопнул себя по лбу. А он еще, болван, думал, что действовал с предельной осторожностью. - С чего ты взял, что я вообще умею что-то подобное? - По рукам видно. Такие шрамы только у стеклодувов и бывают. Они часто перчатками брезгуют при создании своих шедевров, говорят, так хуже чувствуешь душу своего творения, а у твоей статуи она, определённо есть. Парень мрачно взглянул на прилипчивого чудика, который, кстати говоря, сантиметров на десять, а то и на все пятнадцать был его выше, да и мышцы у него явно натренированнее были. Как бы его так послать, чтоб не убил ненароком? И тут ему в голову пришла одна безумная идея. - Хорошо. Я сделаю тебе статую с душой. Но, только после того, как ты поможешь мне найти мага, которому под силу вернуть к жизни обращенное в предмет живое существо. - Эх, жаль тебе не воскресить его нужно. Будь он убит, я без труда справился бы с этим, хоть и не в восторге от своей силы, честно говоря. По мне так лучше демоном быть – власти больше, зомби меньше – и так все, как по струнке ходили бы, - с этими словами брюнет быстренько расправился со своей порцией еды и питья и отправился выполнять свою часть уговора. Хейт никак не ожидал получить себе в союзники аж целого некроманта, тем более такого странно доброжелательного и любезного, но деваться теперь было некуда. Похоже, помимо книг об эльфах, придётся ещё и скульптурное искусство проштудировать. И некромантию заодно. Так. На всякий случай. Парень, сокрушенно вздохнув, отодвинул от себя тарелку. А ведь за язык никто не тянул.