Я человек

Утро началось с пробуждения Фринны. Проснулась она - встали все. Видимо, понятие о "добром утре" в племени вьюжниц напрочь отсутствовало. Капризная зомби требовала мяса и зрелищ, ибо ее драгоценный источник энергии все еще находился в стадии глубокой отключки, а перекусывать костлявым Хейтом ей, видите ли, расхотелось. Хейт в возмущении захлопнул книгу. Костлявым, значит? Он взглянул на свои руки, оголенные до локтя. Мышцы, конечно не выпирали, выдавая в нем культуриста, но и костей, обтянутых кожей он не разглядел. Наговаривают всякие с утра пораньше. Парень широко зевнул и нахмурился, вновь пытаясь сосредоточиться на тексте очередного талмута. К его чести, за эту ночь он перелопатил несколько увесистых томов, истратив весь запас свечей Алвы, но оно того стоило: эти книги говорили ему куда больше тех, что были в библиотеке, так сказать, в общей доступности. С нынешним багажом знаний определенно можно было выходить в свет и менять его закостенелые устои. Кто-то протопал мимо парня к двери. Брюнет усмехнулся. Надо же как мы раздражены...наверняка, Нид. Больше так никто из них не злится. - Это выше моих сил, - раздраженно проворчал дроу, распахнув дверь. - Тебя одолела семилетняя девчонка, - хмыкнул Хейт, не поднимаясь со своего дежурного стула. По правде говоря, парень боялся даже помыслить об этом - свою заднюю часть он перестал чувствовать пару часов назад, да и в ногах, долго находившихся в одном положении, уверен не был. - Смотри, как бы до тебя не добралась, - огрызнулся остроухий. - Мне не грозит, - парень нагло улыбнулся, - я же костлявый. - Тсщ, - за сиим дроу уже собирался откланяться, однако вновь был остановлен неугомонным человечишкой. - Ты куда? Темный эльф метнул в парня изничтожающий взгляд. - За грибами. Брови Хейта взлетели вверх. - Зимой? - Я буду хорошо искать, - на этот раз убийственной была уже улыбка. - Твое право, - парень невозмутимо пожал плечами, - только вернись с вестями. Мне нужно знать, как обстоят дела людей в разных точках мира, кто и где конкретно их больше всего угнетает, и чем живут главные угнетатели? - Может, мне за тебя еще и людские восстания поднять? - Звучит неплохо. Но лучше я сам. На это заявление дроу демонстративно фыркнул и исчез за закрывшейся дверью, так ничего и не сказав. Не нужно быть гением, чтобы догадаться: темный остроухий не верил в успех плана Хейта. Ни капли. Брюнет с мрачным видом вернулся к чтению книги. Не сказать, чтобы его так уж заботило признание дроу - такие перепалки стали для них привычным делом, но почему-то именно в этот раз на душе остался особенно неприятный осадок. Как раз в тот момент, когда строчки текста сплелись в особенно сложное кружево, в нос ударил знакомый пряный запах. Кофе! Мозг, едва не перешедший в спящий режим, возликовал, вынуждая своего обладателя широко распахнуть глаза, покрасневшие от долгого чтения. Перед ними обнаружилась дымящаяся кружка средних размеров. Брюнет принял дар обеими руками, оставив книгу на коленях и с невообразимой благодарностью уставился на своего спасителя. Вернее, спасительницу. Фринна смерила его пренебрежительным взглядом. - Выпей уже, а то смотреть тошно, как над книжками чахнешь, - посоветовала девчонка, и, не дожидаясь ответа, вернулась к обожаемому хозяину. К слову, он пришел-таки в себя и теперь, будучи взъерошенным и бледнее обычного, сидел на кушетке, с сомнением разглядывая поднос с бульоном, который Алва примостил не его коленях. - Не хочу, - простонал он, едва не завалившись на спину - Алва успел в последний момент подставить ладонь под курчавый затылок. Не дав ему лечь, блондин толкнул столь назидательную речь о пользе бульона, что разупокойщик, быстро расправившись с одной порцией, тут же потребовал вторую. Вот это дар убеждения! Хейт хмыкнул в уже наполовину опустошенную кружку и сделал еще один большой глоток. Горьковатый горячий напиток согревающей волной прокатился по внутренностям, пробуждая в теле обманчивое состояние бодрости. Позже организм возьмет свое, да еще и в удвоенном размере - в этом парень не сомневался. Но до этого момента он успеет усвоить приличное количество полезной информации. А это для него сейчас самое главное. - Как же хорошо, что ты очнулся, босс! - Фринна от возбуждения не могла усидеть на месте, то и дело вскакивая, чтобы принести ему свежую порцию травяного отвара. Девчонка без умолку щебетала, пересказывая события, которые Бел пропустил, будучи в вынужденной отключке. Разумеется, о моментах, в которых она играла ключевую роль, едва не закусав "этих двух дебилов" до смерти, во имя спасения господина, девчонка рассказывала с особым хвастливым упоением. Бел бодро смеялся над участью жертв своей храброй подопечной, и подбадривал ее продолжать рассказ, временами по-братски поглаживая по белокурой макушке. Алва все это время провозился у печи, очевидно, вознамерившись приготовить небольшой пир в честь очухавшегося друга. На его вопрос о том, что же там так вкусно пахнет, пол учил от мага деревянной ложкой по лбу, и больше в кулинарные дела Алвы не лез. Хейт как раз мужественно подавлял пятый за эту секунду зевок, когда дверь в дом отворилась, явив его обитателям самого что ни на есть злобного снеговика. Что еще за чудеса такие? Хотя, от недосыпа и не такое померещиться может. Брюнет потер вконец уставшие глаза - так, на всякий случай. Но снеговик никуда не исчез. Более того, он стал рузуваться, безуспешно пытаясь стряхнуть с себя налипшие белые комья. - Ну, и метель на улице, - присвистнул Бел, выглянув в окно, которое было сразу за изголовьем кушетки. Хейт несколько заторможено перевел взгляд на собственное окно. Действительно. Лес снаружи превратился в бушующий белый океан: ни голых стволов, ни продрогшей земли. Только бесконечное волнение белого цвета. Очень похоже на мягкое пушистое одеяло... Почувствовав, что если он сейчас же не отвернется, то обязательно отрубится, парень спешно вернул взор к книге, но та уже успела соскользнуть с его колен на дощатый пол. Хейт повел плечами, разминаясь, и потянулся. Зима всегда нагоняла на него сон. Особенно во время такой вот вьюги. "Снеговик" уже успел избавиться от своего облачения и вновь стал обыкновенным раздражительным и невероятно раздражающим дроу. - Твоих рук дело? - остроухий яростно ткнул в зомби пальцем, обтянутым кожей перчатки. Девчонка расплылась в чеширской улыбке и невинно захлопала пушистыми ресницами. - Отвали от нее, у малышки наконец-то хорошее настроение, - вступился за нее наставник, и метнул в дроу невесть откуда взявшимся костяным дротиком. Эльф угрюмо перехватил снаряд, и тот моментально осыпался пылью сквозь его пальцы на дощатый пол. - Под стать хозяину, - прорычал он, прошествовав к столу, и, с громким скрипом отодвинув стул, устроился на нем в ожидании еды. Алва с невозмутимым видом тут же всучил ему нож, разделочную доску и миску с овощами, намекая, что еда еще как бы не готова. Бел оценил этот маленький акт мести в исполнении своего друга теплой улыбкой и сам попытался слезть с кушетки, дабы помочь с готовкой, но был остановлен бдительной вьюжницей. - Не пущу, пока не вылечишься, - предупредила девчонка под методичный стук ножа о дерево. Нид с мрачной сосредоточенностью расправлялся с овощами, будто те были наизлейшими врагами в его жизни. Хейт, бросив дальнейшие попытки штудирования, поднялся на ноги, и, покачнувшись, едва не растянулся на полу - благо рука вовремя ухватилась за спинку стула. В глазах помутнело, а комната издевательски завертелась вокруг него. - Вот оно, светило грядущей революции! - донесся до него едкий насмешливый голос. По-любому дроу, остальным его планы были неизвестны. - Да, бойся меня, несчастный, - хмыкнул брюнет, - ибо ты одна из мишеней моего будущего воинства. Проникновенно. Жаль, немного не по адресу - а конкретнее, вешалке с верхней одеждой, а не реальному обидчику. - Так, давай-ка мы запугивание мебели отложим до более благоприятного момента, скажем, до завтра, м? - чьи-то сильные руки осторожно подхватили его подмышки и, чуть ли не силком дотащили до свободной кровати в пустующей комнате. Желудок брюнета издал возмущенное урчание. - А как же ужин? - вторя пищеварительному органу, возмутился парень. - Позже принесу, - пробормотал чей-то голос, пытаясь уложить его на кровать. - А ты точно не забудешь? - Хейт упрямо продолжал борьбу со сном, даже когда его завалили-таки на ложе, оказавшееся таким невообразимо удобным. - Точно. - Тогда спокойной ночи, - получив обещание, Хейт тут же вырубился, так и не узнав, ответил ли ему заботливый хозяин. Следующее пробуждение брюнета случилось глубокой ночью. Вокруг царила мягкая тьма - совсем не та, что пронзила его в ночь, когда Алву подчинили чужой воле. Да. Нынешняя тьма была приятной. В нее хотелось укутаться и, свернувшись калачиком, нежиться вплоть до самого утра, совершенно ни о чем не заботясь. Прислушавшись к своему внутреннему голосу, парень убедился - волноваться не о чем, обитатели дома крепко спят. Хейт осторожно сел в постели, мимоходом заметив, что кто-то снял с него верхнюю одежду, оставив лишь легкие хлопковые брюки. С соседней кровати до него донеслось тяжелое сопение. Брюнет, ступив ногами на прохладный пол, подкрался к кровати, дабы выяснить, кому же сегодня выпала роль его соседа? Не успел он толком разглядеть хоть что-нибудь, как тяжелая рука, обхватив его шею, с такой силой потянула на себя, что парень попросту не успел отпрянуть. В следующую секунду чьи-то губы неистово прижались к его собственным, раскрывая для поцелуя. Прежде, чем он успел сообразить, что происходит, в его рту уже вовсю хозяйничал влажный, невероятно верткий язык. Хейт задохнулся от ощущений и внезапно пришедшего понимания: так его уже целовали. Однажды. В трактире. В ночь перед заключением опаснейшей из сделок за всю его недолгую семнадцатилетнюю жизнь. НИД. Как только это имя вспыхнуло в мозгу, парень тут же забился в крепких объятиях, силясь вырваться из них. Однако эльф оказался сильнее. Губы, сминавшие его губы, язык, вытворявший с его языком такое, что парень ощущал предательский жар на щеках, тяжелое сбившееся дыхание, смешивавшееся с его собственным так, будто темный эльф был неотъемлемой частью циркуляции кислорода в его легких. Невообразимо. Невозможно. Необратимо. Рот дроу каким-то образом вытеснил из его головы абсолютно все трезвые мысли. На безбожно краткий миг. Но даже за эту секундную слабость Хейт был готов ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. Не помня, каким образом ему удалось прервать этот сумасшедший поцелуй и покинуть дом, брюнет стоял по колено в снегу, пряча ладони в карманы зимнего пальто. Из приоткрытого рта вырывались густые клубы пара. Хейт зло стиснул зубы. Дыхание все еще не восстановилось. А полная луна, будто в издевательской усмешке светила с небес с необычайной яркостью. Брюнет чертыхнулся. Как? Каким образом вышло так, что при лунном свете снаружи, в доме сохранялся практически стопроцентный мрак? Ведь даже сквозь занавески, нацепленные магом днем, должно было просачиваться хоть сколько-нибудь света. Совершенно сбитый с толку и разозленный сам на себя, парень побрел прямиком в лес, почему-то абсолютно не опасаясь встречи с врагом. Кем бы он ни был. Поцелуй с дроу все ра вно был во сто крат ужаснее. Хейту было настолько все равно, кого он может встретить в ночном лесу, что он даже не сразу отреагировал на зрелище, открывшееся ему на гладью скованного льдом озера, которое обнаружилось в окружении стройных лесных елей. А посмотреть было на что: прямо над центром замерзшего водоема парила метла. Самая настоящая! Но не парящее средство уборки ввергло несчастного парня в ступор, а существо, восседавшее на нем верхом. Разумеется, среди субъектов, отведенных к роду нечести, которым человек уделял особое внимание при изучении, были и ведьмы. Опасные, хитрые и невероятно коварные. Они могли обращаться в прелестных женщин, имея по обыкновению кошачий, лисий, волчий, змеиный, птичий и другие облики - все зависело от места их обитания. Но, как бы ни отличались ведьмы друг от друга внешне, их объединяла одна общая черта - источник силы. Они черпали свою магию от луны. И, как и положено, пик подзарядки приходился на полнолуние. Ничего особенного от ведьмы не требовалось - обнажилась, влезла на метлу и пари себе в воздухе под луной, пока твоя кожа не впитает в себя столько целительного света, что сама начнет его излучать. Простая процедура, и все понятно. Кроме одного "но". Ни одна энциклопедия не описывала того, что предстало пред фиалковыми очами ошарашенного брюнета: луна, метла, и беловолосый парень, восседающий на ней. Раскинув руки в широком жесте, Алва парил в воздухе, его глаза были закрыты. Хейта он не почувствовал. Или не подал вида. В любом случае, парень лихорадочно перебирал знания о магах, но не мог сопоставить с тем, что видел сейчас. Магам луна в таком ключе не требовалась, а среди ведьм парней не было никогда. Так кем же тогда был Алва на самом деле? И почему ничего ему не сказал? Интересно, Бел знал? Не в силах унять вопросы, роящиеся в голове, Хейт зачарованно наблюдал ночное таинство, чувствуя себя неловко из-за случайного вмешательства, но и заставить себя уйти не мог. В фиолетовых глазах накрепко отпечатался лунный свет. Душно. Как же здесь душно! Сивилла обмахивалась бы изящной ладошкой, если бы не оковы, предупреждавшие любые, даже самые незначительные пасы руками. Эльфийка с грустью взглянула на узенькое оконце, забранное решеткой, в который раз оплакивая свою незавидную участь. Мысленно, разумеется. Несмотря на свой теперешний облик, светлая прекрасно знала, кем являлась на самом деле. Мужчина не допускает слез, даже, когда ситуация критическая, и выход из нее только в могилу. Судя по луне в зените, уже больше суток прошло с тех пор, как ее заперли в одной из темниц самого великолепного дворца на всем белом свете. Прямо в эту секунду князь Вселесья расхаживал где-то над ее головой, или спал в своих невообразимо роскошных покоях. Он был так близко, но поговорить с ним так и не дали. Пока не дали. Остроухая не оставляла надежды. Ее должны выслушать. Обязаны. Иначе, даже закрыв дело об убийстве Ларимиля и казнив ее, как главную преступницу, они так и не узнают всей правды. Князь хоть и молод, но не дурак. Не мог он допустить пустой растраты ценной информации. Покарать за убийство дворянина наижесточайшим образом - легко, лишиться данных, ценных для всего рода эльфийского - ни за что. Эльфийка прислонилась спиной к стене, так чтобы окно пропало из виду. Теперь миндалевидные глаза наблюдали за его полосатой лунной копией на противоположной стене. Так было чуть менее больно. Хотя бы неба не видно. Холод от настенных камней ледяными иглами прошивал тонкую изящную спину, норовя добраться и до измотанного сердца, но остроухая не стала отстраняться. Сейчас чем больш е опор, тем лучше. Остроконечные уши дернулись - безупречный эльфийский слух отчетливо различил звук приближающихся шагов. Так что, когда сам Князь распахнул перед ней дверь, девушка использовала в качестве опоры лишь каменный пол. Спина была гордо выпрямлена, а зеленые глаза пылали такой решимостью и преданностью, что монаршая особа заперла за собой дверь, отсекая их от телохранителей, пытавшихся втиснуться в келью вслед за своим повелителем. Губы князя тронула насмешливая улыбка. - А слуги не лгали. Ты и впрямь изменился, Сивиль Белласский. Помнится, я предупреждал, до чего тебя может довести гулящая натура, но, ты упрям ровно настолько, что даже советы монарха для тебя не более, чем советы. Сивилла с благоговением взирала на своего повелителя, наслаждаясь силой его могущества, которая излучалась повсеместно, где бы ни ступала нога его высочества. О каморке, в которой они уединились, не шло и речи. Места было слишком мало, чтобы вместить княжеское эго. - Да, ваше величество, - девушка склонила голову в низком поклоне, - я тысячу раз была не права, и потому пожинаю теперь плоды своей глупости. - Глупости и впрямь предостаточно, - хмыкнул монарх и, шагнув ей навстречу, коснулся оков. Те тут же, негромко звякнув, рухнули на пол. Сивилла во все глаза уставилась на освободителя, и невольно отпрянула. На месте князя обнаружился синевласый эльф. Как он?.. Девушка в немом изумлении таращилась на своего избавителя, а тот широко улыбался, довольный произведенным впечатлением. - Ну, помнится, кто-то грозился покарать врагов, - хмыкнул он, - но это вряд ли случится, если просто стоять с разинутым ртом. Сивиллу затрясло. - Невозможно. Никто не может копировать личину Князя. Это преступление. Одно из тяжелейших. Карается вечным забвением души! Синевласый беспечно пожал плечами и сотворил портал прямо в стене, в том месте, где эльфийка не так давно созерцала световую копию окна - призрачный символ собственной свободы. Теперь свобода стала вполне осязаемой. Но, если убежать сейчас, на милость князя, или хотя бы на то, что он ее выслушает, рассчитывать не стоит. Этот факт она и озвучила своему освободителю. - Шанс как раз таки появится, ибо сейчас никто тебя выслушивать не собирался. Князя куда больше занимает внешняя политика. Сейчас напряженная ситуация с магами, ему попросту не до убийства дворянина. И уж тем более он не станет разбираться в твоих мотивах. Убивала? Получи отречение и все, к нему прилагающееся. А вот, когда ты заявишься на порог дворца, толкнув перед собой причину всех бедствий, станешь героиней и любимицей. Разве не прекрасно? Синевласый обернулся к ней. Его спокойная улыбка начинала раздражать. Сивилла с шумом втянула воздух, но спорить было не о чем. Эльф прав, каковы бы ни были его истинные мотивы. Однако же, если ему удалось обмануть дворцовую стражу, неизвестно, в какой момент он мог точно также обойтись и со спасенной. Значит, придется держать уши востро. Все лучше, чем сидеть в сырой темнице, дожидаясь неизвестно чего. - А что же охрана, тревогу не поднимет? - как бы между делом поинтересовалась остро ухая, поравнявшись со своим сообщником. - Обижаешь, - эльф чуть прищурился, - охрана разошлась по своим постам и даже не вспомнит, что их покидала. Да и зачем? Ведь в этой темнице даже некого проверять было, да и князь своих покоев не покидал. - Такая сила... - девушка пристально вгляделась в его лицо, - кто же ты такой? - Узнаешь, - пообещал он, подталкивая ее в портал, - но, всему свое время. В следующий миг на стене темницы вновь отражалась лишь призрачная тень окна.