Без льда

Да, пятница определенно всегда была самым паршивым днем в неделе. Например, в эту пятницу занятия закончились на два часа раньше, из-за чего Айзек успел заехать домой после уроков. Из-за чего он теперь старается если и не устроиться поудобнее, то хотя бы не свалиться с гладкой поверхности небольшого дубового комода, стоящего в "кабинете" Мэг. Не просто в кабинете, а в настоящей святая святых этого бара, куда женщина впустила его впервые, и не просто впустила, а буквально затащила за шиворот сразу же, как он переступил порог бара. - Парень, ты совсем крышей поехал? Не смей появляться на рабочем месте в таком виде, сынок, ты всех клиентов распугаешь, - хозяйка распахивает дверцы покосившегося деревянного шкафа, вытаскивая из темных глубин, явно не прячущих в себе прохода в волшебную страну, небольшой серый чемоданчик с небрежной надписью перманентным синим маркером на боковине: "всякая медхрень". – Нет, даже не думай извиняться, - добавляет она, повышая голос, когда Айзек порывается открыть рот, и чуть улыбается, когда тот почти испуганно клацает челюстью. - Почему ты ему позволяешь с собой так обращаться? Лейхи сжимает челюсти, отводя взгляд. Верхняя часть головы гулко пульсирует, кудри, пропитанные тёплой кровью, неприятно липнут ко лбу. Обычно отец вёл себя гораздо аккуратнее: травмировал сына только по скрытым одеждой местам на теле. Айзек молчит, поджимая губы, сильно сутулясь, опуская голову под осторожными прикосновениями сухощавых тонких пальцев. - Тебе бы в больницу, сынок... - Нет, - выпаливает Айзек прежде чем успевает сообразить как плохо и беспомощно, безнадежно, это звучит. - Чем он тебя... на этот раз? - у Маргарет получается говорить спокойно, она переводит взгляд на бутылочку перекиси, вымачивая в ней кусок бинта. Подросток тихо шипит, чувствуя прикосновение холодной ткани к рассеченной коже, невольно дергает ногой, чуть не опрокидывая стоящий поблизости стул, и сильно впивается пальцами в деревянную поверхность комода, чувствуя сильное жжение. Чашка. Это была пустая керамическая чашка, стоявшая возле правой руки отца, перелистывающего дневник Айзека. Обычно школьник успевал увернуться от летящей в него посуды, максимум попадая под осколки, оставляющие тонкие царапины на щеках, но сегодня очень неудачно задумался, пропустив момент, когда мистер Лейхи, сердито сощурив глаза, слегка отодвинул от себя дневник сына. Может, если Айзек бы привычно смотрел в пол, боясь поднять глаза, обошлось бы и без этого всего, но мальчишка смотрел куда-то в окно за спиной отца, задумчиво прикусывая нижнюю губу. Мысли в голове бродили самые разные, но в основном о вчерашнем разговоре с поздним клиентом. Айзек честно пытался придумать себе какую-нибудь цель в жизни, но единственное, что приходило в голову - сбежать из дома. Но подросток прекрасно понимал, что это не цель, это средство, а саму цель все еще боялся оформить даже в собственных мыслях. А потом была просто вспышка боли и столкновение с полом, текущая по виску кровь и холодный голос отца, приказывающий встать. Айзек сам не до конца понял что произошло, и начинает понимать только поднимаясь на ноги и разглядывая белые глянцевые осколки, начиная сопоставлять их с отсутствием кружки на столе. Отец смотрит на подростка еще более зло, чем обычно, и Айзек, не выдержав его взгляда, неверными шагами отходит назад, к двери, молясь про себя всем известным ему богам, чтобы отец не пошел за ним. - Как ты до бара-то добрался? - голос Мэг пробивается через шумную рябь воспоминаний, накатывающую головную боль и тошноту. - На мотоцикле, - Айзек сейчас и сам не понимает, как он добрался сюда, в единственное, кажущееся безопасным место. - Хочешь, можешь переночевать здесь, - женщина отрывает новый кусок бинта, - ладно, все не так страшно, как выглядит, - вздыхает с ощутимым облегчением, обильно смачивая кожу под волосами перекисью, - просто крови натекло, будто ты с байка слетел. Айзек старается запомнить эту отговорку, - пригодится завтра в школе. У Лейхи вообще была слава весьма неуклюжего парня, а высокий рост, некоторая нескладность и длинные конечности только добавляли этому общественному мнению веса. Айзек был не против. Айзеку было плевать на подколы, злые шутки и прохладное отношение окружающих к нему. Например в баре Айзека любили, и этого ему хватало сполна. - Нет, - пытается облизать пересохшие губы, но слюны нет совсем, и сухой язык впустую проходится по обветренной коже. Хозяйка бара замечает это, отходя, и через пару мгновений протягивая мальчишке стакан с водой. Айзек медленными глотками осушает стакан, ставя его рядом с собой. - Нет, я должен ночевать дома. Мне запрещено ночевать не дома, понимаешь? Мальчишка закрывает глаза, борясь с очередным приступом тошноты, пока Мэг перебирает баночки и тюбики, выискивая нужный. - Ну, царапины неглубокие, залью медицинским клеем... - С сомнением смотрит на волосы подростка. - Так, давай сначала лоб и висок обработаем, а потом я подумаю, как бы так не склеить в ирокез твои кучерявые патлы, - женщина ободряюще улыбается школьнику, и Айзек не без труда находит в себе силы улыбнуться в ответ. - Можно я возьму завтра смену вместо сегодняшней? Мне завтра будет получше, обещаю. Маргарет смотрит на бармена с легким сомнением, но, подумав, что незачем мальчишке лишний вечер проводить дома с отцом, кивает. - А говорил, что работаешь по пятницам, - Айзек слышит легкую укоризну в знакомом голосе. - Я поменялся сменами, - юноша оборачивается к мужчине, и тот подмечает скованность и осторожность его движений. - Виски? - Нет, сегодня кофе. Ты делаешь кофе? - Питер скользит изучающим взглядом по ссадине на щеке бармена, затем переключая внимание на скрытый волосами пластырь на лбу и виске. - Машина делает, - юноша прикрывает глаза на секунду, старательно, но не очень искренне улыбаясь. - Ну так пускай сделает, - Хейл задумчиво оглядывает пару поздних посетителей, - с тобой все в порядке? - Д-да, спасибо, - быстро и лживо отвечает школьник. - С байка слетел. Питер пожимает плечами, отводя взгляд, задумчиво рассматривая свои пальцы, чуть сгибая их, проводя ногтями по поверхности стойки. Сладковатый запах крови мальчишки почти непривычно будоражит внутреннего зверя, и Питер делает для себя заметку подумать об этом позже. - А у вас все в порядке? - почему-то спрашивает Айзек, ставя перед Хейлом чашку с кофе. Тот переводит на бармена слегка удивленный взгляд, от которого Лейхи сильно смущается, чуть вжимая голову в плечи. - Извините. - Да нет, все нормально, - Питер проводит указательным пальцем по кромке чашки, неопределенно пожимая плечами. - В смысле, я не против твоего вопроса. - Но не ответите на него? - Айзек садится неподалеку, краем глаза наблюдая за остальными посетителями. - Не хотелось бы лгать, но рассказывать будет слишком долго, поверь, - мужчина чуть сутулит плечи, покачивая головой. Лейхи поджимает губы, кивая, невольно следя за длинными пальцами, скользящими по горячей поверхности чашки. - Корвин Амберский, - внезапно задумчиво произносит мужчина. - То есть, вы точно определились, что не Джек? - Айзек старательно припоминает все известные ему факты о главном герое первых циклов Амберских Хроник. - Корвин же был наследником Амберского престола, верно? Одержимый жаждой власти. - Я бы не назвал его одержимым властью, - Питер покачивает головой, глядя на чашку. - Он считал, что он лучше остальных подходит на роль правителя. И шел к своей цели. - Он обрек своего брата на гибель в бою, - задумчиво произносит Айзек, забывая о своем извечном правиле - во всем соглашаться с клиентами. - Я думаю, он жалел об этом. Жалел, даже забирая алый камень, символ власти. И он имел целью сокрушить всех врагов Амбера. Разве это недостойная цель? - Тут вопрос лишь в том, оправдывает ли цель средства, - бармен коротко извиняется, отходя к кассе, рассчитывая последних двух клиентов. Минутная стрелка неумолимо приближает полночь. Мужчина медленно слизывает кофейный налет с губ, отставляя полупустую чашку. - И ваша цель - оправдывает? - Айзек возвращается к Питеру, тщательно протирая вымытые стаканы. - Я уверен, что оправдывает. Жаль, что я один в этом уверен. Айзек удивленно приподнимает брови в ответ на эмоциональность, с которой это было сказано - в голосе кажущегося воплощением ледяного спокойствия клиента слышится злость, разочарование, даже какая-то доля обиды. - Может, для них ваша цель просто не так важна? Питер поднимает на мальчишку полный ничем не прикрытого изумления взгляд, и медленно кивает, изгибая губы в одобрительной усмешке. - Пожалуй, и так. Может быть. Не так важна, говоришь? - длинные пальцы сжимают кофейную чашку, в два задумчивых, разделенных тихим фырканьем, движения поднося ее к губам. - Как давно ты здесь работаешь? - Около года, - Айзек пожимает плечами, расставляя стаканы по местам. - Нравится? - Неплохо, - бармен растерянно смотрит на мужчину, а тот в ответ лишь пожимает плечами. - А вы сами из Бэйкон Хиллс? - Лейхи правильно угадывает в жесте разрешение задать вопрос. - Да, моя семья жила здесь, - Питер делает еще глоток остывшего кофе, укладывая руки перед собой на барную стойку. - И я тоже здесь жил. - Уезжали? В Лос-Анджелес, наверное? - Айзеку кажется, что в виденный на фото в интернете город Питер вписывался бы лучше, чем в Бэйкон Хиллс. - Не совсем, не уезжал. У Корвина была многовековая амнезия, а у меня... что-то вроде того. Корвин находился в клетке своего собственного разума, а я... скорее, в клетке собственного тела. - Корвин первым делом отправился искать тех, кто с ним это сделал... - Айзек старается не слишком вдумываться в сказанное Питером. - И это было однозначно правильным решением, - мужчина улыбается, странным хищным жестом скаля клыки. Айзек не задает следующий вопрос, крутящийся на языке, все равно ответ предельно ясен. - Племянник тоже здесь живет, - мужчина немного раздраженно взъерошивает свои волосы, тут же приглаживая. - Ну... семья - это хорошо. - Ты так думаешь? - Лейхи отводит глаза от взгляда, скользящего по лицу - вроде бы Питер и в глаза смотрит, а вроде ощупывает взглядом прикрытую пластырем и волосами рассеченную кожу. И смотрит немного странно, будто может помочь, но еще не решил для себя - а стоит ли? - Наверное, здесь нельзя ответить однозначно. Питер кивает, доставая портсигар, закуривая, и стряхивая пепел в поставленную перед ним пепельницу. Айзек садится рядом, украдкой втягивая сладковатый дым. - Куришь? - мужчина протягивает мальчишке раскрытый портсигар, и, в ответ на мерное, неуверенное покачивание головой, ставит вопрос по-другому, - а хочешь? - Я школьник, вообще-то. Да и отец будет ругать, - нерешительно касается длинными пальцами темных, аккуратно уложенных сигарет. Питер молчит, чуть улыбаясь, терпеливо ожидая решения мальчишки. Айзек тяжело вздыхает, будто собираясь нырнуть с головой в глубокий омут, и вытягивает из серебристого - или серебряного? Айзек бы не удивился, - портсигара сигарету, нерешительно обхватывая фильтр губами. Питер откладывает свою сигарету на край пепельницы, щелкает зажигалкой, внимательно рассматривая наклонившегося к ней подростка. - В первый раз не затягивайся, просто выпусти дым, - убирает зажигалку, затягиваясь, - вдыхай понемногу, не глотай, просто вдыхай. И не торопись. Айзек медленно втягивает горьковатый на вкус, с легкой кофейно-шоколадной нотой, дым, жмурится, чувствуя, как он обжигает горло, но не закашливается. - Выдыхай, - мужчина улыбается, когда Айзек открывает глаза, выпуская в воздух упругую струю дыма, и затягивается еще раз, уже уверенней. - Как ты добираешься до дома? - Лейхи непонимающе смотрит на клиента. - Я имею в виду, что навряд ли тебе стоит садится на байк сразу же после того, как ты с него слетел, - чуть едкая усмешка выдает абсолютное неверие. - Я недалеко живу. Дойду пешком, да и полезно прогуляться на свежем воздухе, и все такое... Питер задумчиво кивает, глядя на то, как подросток складывает старательно облизанные губы буквой "о", стараясь выпускать ровные дымные колечки. - А кто ты, Айзек? - мужчина улыбается уголком губ, стряхивая пепел. - Мы почти определились, что я - Корвин, хотя это предположение немного слишком пафосное, далекое от оптимизма и не предвещающее ничего хорошего, а ты кто? - Ну, допустим, это не мы определились, а вы меня убедили, а во-вторых... Про таких, как я, книг не пишут. Никто не пишет книг про обычных подростков. - Ну прям, - Питер фыркает, глядя, как мальчишка неловко сбивает пепел, постукивая сигаретой по толстому стеклу пепельницы. - Все пишут про подростков. Все когда-то были подростками. Не все подростки доживают до взрослого возраста, но все взрослые люди проходили через пубертат. - Если мы, конечно, не о Бенджамине Баттоне говорим, - Айзек тихо смеется, замолкая, ловя задумчивый взгляд мужчины. - Фицджеральд? Читал сам или школьная программа обязала? - Эм... Я смотрел фильм, не видели? "Загадочная история Бенджамина Баттона", там еще актриса... играла Галадриель во "Властелине Колец". - "Властелина Колец" - помню, - мужчина задумчиво потирает висок кончиками пальцев, коротко хмыкает, - когда его сняли? - Не знаю... Года три, наверное, назад. Я точно-то не помню, - Айзек непонимающе рассматривает клиента, аккуратно туша сигарету о дно пепельницы. - Спасибо. - Я его травлю, а он мне спасибо говорит, - Питер смеется, чуть откидываясь на спинку стула, запрокидывая лицо к потолку. - Нет, если вышел три-четыре года назад, то у меня не было возможности его увидеть. Ну что ж, нужно наверстывать. - У меня на диске он есть, - неуверенно улыбается подросток, - хотите, я вам принесу? - Приноси, - мужчина наклоняет голову, внимательно разглядывая юношу. - Не торопишься сегодня закрываться? - Нет, не очень, - Айзек солгал отцу, что субботние и воскресные смены на час длиннее будничных. - Включи музыку. Негромко, - Питер проводит пальцами по стойке, склоняясь над ней, выстукивая совершенно точно незнакомый Айзеку ритм. - Чего не хватало в Клоаке Глайва, так это музыки. Помимо всего остального, конечно. Айзек включает с ноутбука свой плейлист, украдкой наблюдая за довольно улыбающимся мужчиной, тихо подпевающим знакомым мелодиям. Айзек пересчитывает и закрывает кассу, раздумывая, где мог провести последние несколько лет жизни этот обдающий чувством ледяного спокойствия и, одновременно, кипящей где-то в глубине, ярости, мужчина, не обращающий внимания на парней типа Монти, появляющийся в баре около полуночи и явно выпавший из жизни в том, что касалось более-менее современных ее проявлений.