Без льда

В следующий раз Питер приходит во вторник, и Айзек мысленно присваивает ему статус постоянного клиента. Все верно, примета работает безотказно. Мужчина выглядит неуловимо потрепанным при внешнем, вроде бы идеальном, виде. Чуть меньше уверенности в движениях, чуть большая раздражительность во взгляде, нервный, отдающий презрением, прищур холодных голубых глаз, взгляд которых устремлен на небольшую компанию студентов местного колледжа - шумливых молодых людей, уже не первый час заказывающих виски и колу. Айзек не спрашивая ставит перед Питером тамблер с шотландским виски, с короткой, чуть обеспокоенной улыбкой произнося: - Виски, двойной, без льда. Шотландский. Мужчина улыбается в ответ, садясь за стойку, с хрустом поводя плечами и кивая. - Трудный день, да? - осторожно спрашивает Лейхи, не до конца уверенный, разрешено ли ему задавать вопросы первым. Но Питер лишь пожимает плечами, тяжело облокачиваясь на барную стойку, и кивает, внезапно низко опуская голову - Айзек замечает три выглядящих свежими шрама, тянущихся от основания шеи под рубашку, выглядящих как следы когтей. Айзек пытается как-то сопоставить этот факт со слухами о бродящих в окрестностях города горных львах, но картинка явно не складывается. В конце концов, Айзек не слишком разбирается во всем этом, может какой-нибудь нож оставляет похожие следы... Думать об этом странно, хотя подросток вообще много думает об этом клиенте в свободное время. Один из студентов перегибается через барную стойку, на выдохе произнося: - А пожрать че есть? Айзек морщится, оглядываясь на небольшой холодильник - за проведенный здесь вечер эти парни уничтожили двухдневный запас сендвичей, - и качает головой. - Нет, все закончилось, - спокойно смотрит в мутноватые от выпитого глаза парня, инстинктивно нащупывая под стойкой биту. Битой Айзеку приходилось пользоваться не часто, но все же приходилось, и, в основном, в самые неожиданные, не предвещающие бури, моменты, поэтому держать под рукой, особенно в вечернее время, он ее предпочитал постоянно. - Жрать-то охота, - с укоризной тянет парень. - Закажите пиццу, - Айзек протягивает ему визитку ближайшей пиццерии, - они вам ее за пять минут доставят. Еще работают. Пиццерия работает до двух, Лейхи сам иногда после смены забредает туда перехватить кусок нежно любимой Маргариты. Студент неуверенно водит пальцами по бумажному глянцевому прямоугольнику, раскрашенному в цвета итальянского флага, силясь найти там номер телефона, поднимает выразительно-беспомощный взгляд на Айзека, и тот мягко улыбается, кивая: - Вы скажите, сколько вам, и какой, я позвоню, сделаю заказ. Лицо парня освещает хмельная благодарная улыбка, он бормочет что-то про грибы и курицу, пока Айзек проговаривает заказ в трубку стационарного телефона, стоящего под кассой. - Пицца - это интересная идея, - задумчиво проговаривает Питер, когда Айзек подходит ближе. - Заказать вам? Мужчина медленно качает головой, делая очередной небольшой глоток. - Пока нет. Может, попозже. Люблю есть в тишине, ну или хотя бы в спокойной обстановке, знаешь ли, - Питер задумчиво водит ногтями по столешнице, наклоняя голову к плечу, будто растягивая мышцы шеи. Взгляд Айзека снова соскальзывает на шрамы, и он поспешно отворачивается, чувствуя, как начинают алеть кончики ушей - это всё не его дело, и вообще, так пялиться на клиента - неприлично. Питер чуть громче постукивает пальцами по стойке, задумчиво-мрачно глядя на пустой стакан, и Айзек мгновенно ставит перед ним новый, получая в ответ одобрительную усмешку. - Я принес вам диск. Помните, обещал? Мужчина медленно кивает, садится ровнее, подпирая кулаком подбородок, чуть прищуривается, оглядывая невольно замершего перед ним подростка. Айзек чуть встряхивается, сбрасывая неизвестно откуда взявшееся оцепенение, как раз перед тем, как Питер размеренно-медленно произносит: - У тебя же есть здесь ноутбук? - Эм... да, есть, - Лейхи понимает мгновенно, к чему клонит мужчина, но еще не может сформулировать для себя ответ на пока что не прозвучавший вопрос. - Домой спешишь? Айзек хмурится, не особо желая отвечать на вопрос, и мужчина, кажется, улавливает это, задавая новый. - Спрошу по-другому: задержаться можешь? Лейхи чуть прикусывает губу, медленно пожимая плечами. У него есть один вариант, как отпроситься у отца, но вот завтрашние уроки... Питер чуть раздраженно щелкает пальцами. - Все забываю, что тебе утром на занятия, извини. - Давайте в пятницу? - Лейхи быстро закрывает рот, еле сдерживаясь, чтобы не прикрыть его еще и ладонью - получилось слишком громко, благо компания за столиками как раз рассчитывалась с курьером, и не обратила на происходящее за стойкой никакого внимания. - Если вам удобно, конечно, - произносит намного тише, почти шепотом, чувствуя, как неожиданно краснеют щеки. - В пятницу так в пятницу, - Питер кивает, бросая взгляд на расшумевшихся студентов. - Я заметил, что в пятницу у вас тише обычного. - Да, - Айзек пожимает плечами, про себя благодаря странноватого клиента за то, что тот не стал уже привычно мерить его взглядом - румянец грозился, кажется, доползти даже до кончиков пальцев. - Во всех клубах всяческие мероприятия и скидки по пятницам, а у нас такого нет. Поэтому, наверное. - Часто бываешь в клубах? - Питер слегка прикрывает глаза, расслабленно рассматривая наводящего за стойкой порядок бармена. - Ну, вообще-то... никогда там не был. Зачем? - Лейхи пожимает плечами. Даже если отец бы хоть на вечер ослабил стальную воспитательную удавку на шее сына, Айзек бы в клуб не пошел. Громкая, никогда не нравившаяся ему музыка, большое количество людей в тесном помещении, неровный яркий свет... Все это подросток видел в фильмах, и про себя думал, что у него бы начался приступ клаустрофобии. Или паники. - Я раньше часто бывал в клубах. Весело, - улыбается без тени улыбки в глазах. - Безответственно. Может, было бы лучше, если бы я бывал там чаще. Например, каждый чертов вечер, - хмыкает, кивая на стакан. - Повтори. И налей уже полный. Айзек кивает, почти до краев наполняя толстодонный стакан, ставя его перед мужчиной. - Это позволило бы уйти от проблем? - чуть вскидывает брови, убирая бутылку на место. - В какой-то мере. От некоторых. Даже нет. Это позволило бы избежать некоторых последствий, - Питер хмурится. - Да нет, глупость сморозил. Лучше бы не стало. Может, даже и хуже. Все должно идти так, как идет. - Предопределенность? - подросток непонимающе смотрит на мужчину - тот совсем не похож на фаталиста. Питер устало пожимает плечами, делая большой глоток виски. - Наливай всегда по полному стакану. Так пить приятнее, - проследив за тем, чтобы юноша кивнул, он продолжает. - Нет, дело не в предопределенности. Дело в том, что прошлое уже не изменишь, в отличие от будущего. И даже настоящего. Айзек внезапно понимает, что еще ему кажется странным в Питере - он ни разу не увидел в нем ни малейших признаков опьянения, даже сейчас, когда он в два глотка допивает стакан шотландского виски, в его глазах не плещется и тени алкогольного дурмана. От размышлений Айзека отрывает группа студентов, подошедшая расплачиваться, а глянув на кассу, подросток понимает, что время уже заполночь. Парни уходят, весело гогоча, клятвенно обещая зайти еще - Айзек кивает им вслед, улыбаясь. - Не буду тебе мешать? - тоном человека, точно знающего ответ, только лишь наполовину вопросительно произносит Питер, отставляя в сторону стакан. - Нет, пожалуй, - подросток неуверенно смотрит на оставленные компанией стаканы - в его обязанности входит только собрать их и вымыть, а столами занимаются те, кто приходит утром. - Только я дверь закрою, хорошо? - Я тебя не боюсь, - мужчина смеется, и Айзек невольно улыбается в ответ. - Можешь закрывать. Когда получасом позже Айзек выходит из бара вместе с Питером, чувствует он себя немного странно - не неуютно, но непривычно: смущенно кутается в длинный синий шарф, подаренный Мэг на прошлый день рождения, прячет руки в карманы, умудряясь спотыкаться на ровном месте, но все равно не чувствует себя неуютно. Питер подходит к серебристой машине, припаркованной возле бара, щелкая брелоком сигнализации. Айзек бы и хотел сказать что-то предупреждающее о том, что после трех полных стаканов виски за руль лучше не садиться, но молчит, шестым чувством понимая, что к этому человеку подобное правило навряд ли применимо. Вместо этого подросток задумчиво оглядывает машину, интуитивно понимая, что Питеру она не подходит - ему бы подошла скорее глянцево-черная тачка, слегка агрессивный дизайн, при общем хищном лоске, поэтому, видимо, дурацкий вопрос соскальзывает с губ: - Ваша машина? - получается тихо и глухо, звук скрадывается намотанным чуть ли не до глаз шарфом, но Питер все равно слышит, передергивая плечами и качая головой в ответ. - Не моя. Но я на ней езжу. Пока. Айзек кивает, подходя к стоящему неподалеку мотоциклу, оправдываясь. - Извините... Просто показалось, что она не в вашем стиле. - Да так и есть, - Питер закуривает, предлагая портсигар подростку, но тот мотает головой - в прошлый раз ему чудом удалось убедить отца, что запах никотина просто въелся в одежду и волосы. - Но пока что немного проблемно взять себе новую машину... Все эти документы, знаешь... - мужчина кривовато улыбается, качая головой. Лейхи неловко пожимает плечами. - Наверное... Не знаю. Я поеду, мне пора уже, - чуть хмурится, отводя взгляд. - До пятницы, - ровно произносит Питер, стряхивая пепел под ноги.

***

Пятница впервые становится, кажется, не таким уж плохим днем. Потому что впервые за очень долгое время, пятницы Айзек ждет почти с нетерпением, и это явно сказывается на его поведении - налет отвлеченной задумчивости, внезапно появившийся в поведении сына, раздражает мистера Лейхи все больше, правда Айзек не особо улавливает разницы - по его глубокому убеждению хуже уже быть просто не может, он уже находится на самом дне своей жизни, на самом дне захлопнутой морозильной камеры в подвале дома, и хуже быть не может. Разве что когда отец случайно сломал ему руку, заталкивая сопротивляющегося подростка в железный ящик, было хуже. Не из-за боли или страха, а из-за отвратительно лживой, обеспокоенной улыбки отца, стоявшего в больничном коридоре, пока Айзек раз за разом повторял молоденькой полицейской, что свалился с лестницы. С тех пор отец стал предельно осторожен, редко оставляя отметины на видных местах. Большого труда убедить его в реальности пятничной ревизии не представлялось - Айзек просто попросил Мэг позвонить его отцу и рассказать эту версию происходящего. Хозяйка бара тихо хмыкнула, приподняв брови, чуть ехидно улыбнулась своему работнику, протянув по слогам: "Девушка?", и легко выполнила его просьбу, даже не дожидаясь ответа и не спрашивая больше ни о чем. А Айзек покраснел так, как не краснел никогда в жизни. Питеру мальчишка, пожалуй... нравился. Вызывал определенную симпатию. Хотя бы тем, что не боялся - вопреки сложившемуся у окружающих его сейчас людей мнению, Питер запаха чужого страха не любил - слишком сильно он напоминал тот, который никак не получалось забыть, приправленный запахом гари и адской боли, страх людей и оборотней, запертых в подвале собственного дома. Айзек не боялся - смущался, неловко краснел, отводил взгляд, беспокоился, что сказал или спросил что-то не то, но не боялся, во всяком случае, не Питера. Мальчишка боялся кого-то другого, и этот страх хранился на нем тяжелым, вязким отпечатком, терпким, въевшимся, немного неприятно отдающим черемухой. И слушать мальчишка умел хорошо, лучше, чем уставшие от клиентуры и жизни парни в одних барах, лучше, чем, профессионально-улыбчивые девушки в других, а самое главное, и вопросы задавал правильные, не переперченные гадковатым, зачастую напускным, цинизмом "профессионалов", и комментировал в точку. И пах хорошо, нерезко, не раздражающе, несмотря на въевшийся в кожу страх. Питер задумчиво следит за ловко двигающимся вдоль стойки мальчишкой - клиентов в начале двенадцатого оставалось еще немало, и Хейл уже дважды проклял себя, в весьма изощренных выражениях, за решение приехать пораньше. Айзек коротко улыбнулся старушке, впихнувшей в его ладонь шоколадный батончик, спросил что-то насчет какого-то сериала, выслушал ответ, даже заинтересованно кивнув. Та ему явно нравилась, как и он ей, и, приглядываясь к подростку, альфа понимает, что женщиной от того не пахнет - пахнет духами хозяйки заведения, резковатыми и недорогими, но это точно не духи матери, потому что этими здесь, на самом деле, пропах каждый дюйм, иногда на нем оседает терпковатый, отдающий лекарствами запах этой старушки с шоколадкой, но другого постоянного женского запаха на Айзеке нет. Лейхи снова подходит, садясь чуть поодаль, наблюдая в основном за остальными клиентами, но иногда скашивая серо-голубые глаза на Питера. И ждет - Питер чувствует это в запахе, в немного неровном ритме сердца, в коротких взглядах, бросаемых мальчиком на часы. Хейл переводит скучающий взгляд на стрелку часов, указывающую на тридцать пять минут. День выдался не из лучших, как и вся неделя, как и вся "новая" жизнь. Угораздило же его укусить именно Маккола, обремененного просто невероятным чувством ответственности за все и вся. Питер думал, что не может ему так не везти, но, оказалось, что у того есть еще и настырный приятель, и это все усугублялось наличием весьма неумного, по мнению Питера, племянника. Хейл встряхивается, отгоняя от себя мысли о насущном - стало почти привычкой здесь, с этим подростком, о своей жизни не только говорить, но и думать иносказательно. Айзек замечает это движение, скашивая глаза на полупустой стакан, украдкой проезжается взглядом по лицу, снова поворачиваясь к кому-то из посетителей. "Изящный", - лениво думает Питер, рассматривая спину тянущегося к верхней полке школьника. Точнее - мог бы быть достаточно изящным, если бы не прикладывал столько усилий, чтобы выглядеть неуклюжим раздолбаем. А костяшки пальцев сбиты, и не заживают полностью, хотя навряд ли мальчишка такой уж любитель драк. Руки пахнут средством для посуды, немного - хлебом, и чуть отдают кровью, но даже это не раздражает волка. Волку здесь спокойно, зверь не обращает внимания на остальных людей, благосклонно глядя на кружащего поблизости мальчишку. На самом деле, со своим волком Питер всегда жил в согласии. Айзек нервничает - совсем немного, и сам точно не знает почему. Может, из-за отца, позвонившего уже три раза, удостовериться, что сын трезв, вменяем и на работе, может из-за молчаливости Питера, периодически пытающегося читать электронную книгу, но уже через пять минут раздраженно выключающего ее, и откладывающего на барную стойку. Может, из-за того, что в эту пятницу ближе к полуночи в баре собралось непривычно много народу - хорошая выручка - это прекрасно, чаевые чуть больше обычного - совсем хорошо, но как же подростку хотелось, чтобы все эти люди, почти ежеминутно требующие его внимания, разошлись уже по своим делам - домам, семьям и темным подворотням. Айзек ставит стакан ром-колы перед парнем-альбиносом, пару месяцев назад пытавшемся его ограбить в одном из таких темных переулков. Мотоцикл тогда был в ремонте, и Лейхи после смены шел домой, срезая через дворы и слабо, а то и совсем не освещенные, улочки. Юджин - так звали этого парня, - до сих пор оставляет не меньше пяти баксов чаевых, извиняясь за памятный удар по затылку. Деньги, мобильник и права он вернул на следующий день, неловко признав, что "попутал в темноте" и "своих трогать западло". Айзек порадовался, что отец не успел заметить пропажи телефона. Питер перегибается через барную стойку, доставая с одной из полок пепельницу, закуривает, как ни в чем не бывало, насмешливой полуулыбкой отвечая на укоризненный взгляд подростка. Лейхи рассчитывает неизвестно как забредшую сюда молодую парочку, подходя к мужчине, чуть покачивая головой, не зная, что сказать. - Не хотел тебя отвлекать, - Питер усмехается, стряхивая пепел. - Критично? - Нет, просто... Ну... так не... - школьник вздыхает, пожимая плечами, чуть улыбаясь в ответ заинтересованно приподнявшему брови мужчине. - Просто попросите в следующий раз. Это моя работа. - Тогда будем считать, что я тебе ее слегка облегчил. В счет постоянно отнимаемого у тебя времени. - Но... - Айзек поджимает губы, слегка нахмуриваясь. - Сегодня я отниму у тебя много времени. Два с половиной часа, насколько я помню. Посмотрел в интернете, - поясняет, на мгновение скосив взгляд на лежащий возле правой руки планшетник. - И пиццу закажи на свой вкус. Тебя ждут, - кивает за спину Айзека, и тот, чуть вздрогнув, оборачивается. Айзек заказывает Маргариту.