Без льда

Первые две ночи в чужой квартире проходят на удивление спокойно - оба раза Айзек просто ложится на разложенный диван, несколько минут смотрит на чисто выбеленный потолок, лишенный привычной сетки мелких трещин, которые Айзек с детства привык складывать в разнообразные образы, каждый раз, в зависимости от настроения и прошедшего дня, новые, и засыпает - не только без кошмаров, но и вообще без снов - просто проваливается в сон, а через несколько часов открывает глаза. И спит непривычно долго - то десять, то двенадцать часов; пропускает школу, не отвечая на телефонные звонки, подолгу сидит на диване в зале, перед выключенным телевизором, несмело прижимаясь плечом к пришедшему с книгой в руках мужчине. Айзек сначала долго рассматривает его руки - длинные сильные пальцы, чуть смуглая кожа, отчетливый рисунок вен, - потом переводит взгляд на книгу - желтоватые страницы, потрепанная обложка, явно куплена в букинистическом магазине. Айзек усмехается, увидев название книги. - Ты советовал мне ее прочитать, - произносит еле слышно, смутно не желая отвлекать мужчину от чтения. - И ты говорил, что прочел, - Питер кивает, поднимая на подростка короткий взгляд, затем слегка улыбается. - Почитать тебе? Мальчишка слегка приоткрывает рот, обдумывая внезапно нарисовавшуюся перспективу. - Почитай, - улыбается, послушно подаваясь под легшую на плечо руку. Айзек откидывается спиной на грудь мужчины, прикрывая глаза, успокаиваясь от звуков красивого, хорошо поставленного голоса. - "В смертных людях есть нечто великое, что бы об этом ни думали боги. Они способны страдать бесконечно и беспредельно..." Лэйхи чуть усмехается про себя, постепенно задремывая, пропуская момент, когда за окном темнеет, а мужчина откладывает книгу, замолкая. Подросток молчит еще несколько минут, забываясь в ощущении спокойствия, а потом все-таки произносит то, что его беспокоит сильнее всего на данный момент: - Завтра похороны моего отца. Питер кивает. - Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? - задумчиво перебирает непослушные золотистые кудряшки, кажется, улыбаясь. Айзеку совсем не до улыбок, но сердиться на мужчину не получается. - Нет... То есть... Да, но нет. Мэг сказала, что придет, я не буду там... совсем один. - Это хорошо. Но ты хочешь, чтобы я пришел? - Я не хочу причинять тебе неудобств... Или беспокоить без повода. - Я могу забрать тебя оттуда, - Питер пожимает плечами. - Или можешь добраться сам. Зависит от тебя, Айзек. Мальчишка громко, беспокойно сглатывает. "Зависит от тебя". Пожалуй, впервые, кто-то признает, что что-то в жизни Айзека зависит от него. Психологи не в счет - они просто пытаются убедить своего пациента в том, что то, что они говорят - истина. - Забери, - мальчишка поворачивается боком, шумно выдыхая в теплую шею мужчины. - Я позвоню тебе, как там все закончится, хорошо? Мужчина медленно кивает, усмехаясь каким-то своим мыслям. - Что? - Айзек приподнимается на локте, беспокойно глядя в голубые глаза. - Если не можешь плакать на похоронах - улыбайся. Ты любишь джаз? Подросток задумывается на несколько мгновений. - Джаз? Я не знаю. Мне кажется, я его и не слышал толком. Питер поднимается на ноги, осуждающе качая головой. - Мне стоит сказать что-нибудь о современной молодежи, но я промолчу. Твоя музыкальная безграмотность окупается твоим хорошим вкусом в литературе, - мужчина задумчиво перебирает диски. - Луи Армстронг, Джордж Гершвин? - Я знаю, кто такой Армстронг, - Айзек старается посмотреть на мужчину укоризненно. - Уже радует. Айзек хмыкает в ответ, поднимаясь с дивана и забирая из рук мужчины коробку из под поставленного в проигрыватель диска. Питер щелкает кнопками на пульте, пока подросток рассматривает обложку. - Профессор Лонгхейр? Мужчина пожимает плечами, снизу вверх глядя на подростка. - Почему ты вообще заговорил о джазе? - В некоторых южных штатах до сих пор существует традиция играть на похоронах джаз. И улыбаться. - И с чем это связано? - Айзек невольно начинает прищелкивать в такт льющейся из динамиков музыке. - Я думаю, они четко осознают, что хуже, чем в этом мире, быть уже не может, - Питер усмехается, поднимаясь на ноги. - Но, если быть честным, это не джаз, это блюз. - Мне нравится, - мальчишка улыбается. - Что-то в этом есть.

***

Но вечером, ближе к ночи, приходит беспокойство. Подросток оглядывает строгий черный костюм, снова убирая его в шкаф, выходит из своей комнаты, не боясь разбудить поздно ложащегося мужчину, долго, очень долго пьет воду на кухне, медленно моет стакан, возвращаясь, останавливается перед зеркалом, вглядываясь в отражение снова посеревших глаз. Серо-голубые - глаза-хамелеоны, достаточно точно отражающие настроение своего обладателя. Айзек вздрагивает, упираясь рукой в стену рядом с зеркалом, когда замечает подошедшего хозяина квартиры. Питер бесцеремонно, но осторожно, запускает ладонь под тонкую ткань оливкового цвета футболки, оглаживая напряженные мышцы, внимательно смотрит в отражение глаз подростка, следя за их выражением. За все время проведенное в этой квартире это самые откровенные касания, самые настойчивые ласки. Айзек поворачивается - достаточно медленно, чтобы мужчина успел к нему наклониться, - и, почти столкнувшись с сухими, чуть шершавыми губами, удовлетворенно, успокоенно улыбается. Поцелуй выходит неловким и коротким, и Айзек то и дело скашивает взгляд на зеркало, чувствуя, как Питер улыбается в его губы. - Иди спать, Айзек, - ладонь снова проходится по груди, но уже поверх футболки, влажные от поцелуя губы касаются чувствительной кожи за ухом, и мальчишка зажмуривается, заводя руки за спину, оглаживая почти прижавшегося к нему мужчину. - Иди спать, - повторяет, почувствовав, как длинные пальцы сминают край футболки, приподнимая, дразня неловкими короткими прикосновениями. - Завтра у тебя нелегкий день. - Питер... - Иди, - настойчивее, но все так же мягко касаясь пальцами груди. - Тебе нужно поспать. И сон действительно приходит - вязкий, душащий, омерзительный, несмотря на то, что Айзек, проснувшись, не сможет вспомнить ни мгновения из этого сна. Давящие стены морозильной камеры, кривая усмешка и полный отвращения взгляд собственного отца - все смешивается в нечто, что снова заставляет подростка кричать и пытаться проснуться хотя бы от собственного крика. Айзек все-таки просыпается - но не от своего голоса, а от крепкой оплеухи, от которой начинает звенеть в ушах, и на мгновение снова темнеет в глазах. Но Айзек не хочет обратно в сон, он цепляется руками за наклонившегося к нему мужчину, царапает короткими ногтями подставленные плечи, невидяще смотрит в голубые, беспокойные глаза, хватает губами воздух, пытаясь сделать достаточно глубокий вдох, но ничего не получается - он глотает воздух маленькими, совершенно недостаточными дозами, отчаянно стараясь не жмуриться. От второй пощечины Айзека будто прорывает - он делает такой глубокий вдох, что в голове мутнеет. - Ты действительно громко кричишь, - Питер усмехается, поглаживая подростка по спине. - Извини, - голос противно дрожит, зубы стучат, Айзек чувствует себя... жалко. - Перестань, - волк беспокойно, тихо рычит, чувствуя потребность выбранного человека в защите. - Пойдем, ляжешь со мной. - Предпочитаешь, чтобы я кричал тебе в ухо? - подросток неловко улыбается и поднимается на ноги, опираясь на плечи мужчины. Питер кивает, с короткой усмешкой поясняя: - Тогда мне не придется идти через полквартиры, чтобы разбудить тебя. - В этом что-то есть, - мальчишка вымученно кривит губы. Питер смотрит слегка удивленно, затем коротко пожимая плечами. Мальчишка осторожно опускается на край кровати, внимательно следя за мужчиной. Питер чувствует его настороженность и беспокойство, может быть даже легкое, едва заметное чувство страха. Но Айзек совершенно точно боится не его, скорее подросток опасается сделать что-то не так. - Расслабься. Я тебя не укушу, - альфа едва улыбается непонятной подростку двусмысленности собственной фразы, прислушиваясь к едва слышному фырканью. Айзек переворачивается на бок, лицом к мужчине, и долго, внимательно рассматривает его в темноте спальни, через несколько минут протягивая руку, чтобы коснуться кончиками пальцев его щеки. - Я думал, что так только в книгах бывает. Когда живешь, и боишься, что все происходящее - сон. Что проснешься, и окажешься снова запертым... - мальчишка замолкает, убирая руку. - Запертым в своей прежней жизни. - Не окажешься, - Хейл перехватывает руку подростка за запястье, медленно притягивая его ближе к себе. Айзек не сопротивляется, придвигаясь к мужчине, вдыхая запах его кожи и геля для душа. - Ты достаточно... сильный для того, чтобы не позволить больше никому запереть тебя. Где бы то ни было. Тебе просто нужно осознать это и принять. - Не думаю, что ты прав, - мальчишка слегка задирает голову, коротко касаясь губами подбородка мужчины. Питер хмыкает, пожимая плечами, обнимает мальчишку одной рукой, проводя кончиками ногтей по загривку. - Я уверен в том, что я прав. А ты должен уже закрыть глаза и уснуть наконец. Я заберу тебя завтра с кладбища.

***

Бывают дни с подходящей погодой для похорон. Бывают дни с неподходящей погодой для похорон. Бывают просто дни, в которые похороны случаются. Айзек за свои семнадцать лет видел множество церемоний - в том числе и такую, о которой упоминал Питер. Когда миниатюрная девушка, вся в белом, с выгоревшими явно не под калифорнийским солнцем волосами, несла вслед за гробом своего погибшего при исполнении мужа большой старый магнитофон, казавшийся слишком тяжелым для ее хрупких рук. Играла задорная музыка, а девушка улыбалась. Она умерла через полгода и ее похоронили рядом с мужем. На ее похоронах некому было включить джаз, ее родственники и друзья пришли все в черном и похороны были очень обычные. Совсем не такие, каких она заслуживала по мнению десятилетнего Айзека. Девушка ему очень нравилась. В день похорон мистера Лейхи погода была самая обычная - без драматичного дождя или не менее драматичного солнца. На самом деле, погода - это единственное, что Айзек запомнил из всей церемонии. Он произнес речь - короткую, почти безэмоциональную и написанную не без помощи Питера. Просто зачитал по памяти, стараясь не смотреть на гроб или на сидящих чуть поодаль людей. Еще была часть с рукопожатиями, соболезнованиями и клятвами в случае чего оказать посильную помощь. Айзек примерно представлял себе цену этих клятв, и чувствовал себя какой-то Маргаритой на дьявольском балу - от происходящего затекали не только конечности, но даже мысли замирали, запутываясь в вязкой, горько-приторной лжи людей, старающихся казаться не безразличными. Хорошо, что Мэг была рядом все время - приобнимала за плечи, ласково трепала по волосам, украдкой поправляла длинный синий шарф Айзека, совершенно не гармонирующий с костюмом, за которым подросток буквально прятался от всего происходящего, от чужих взглядов и прикосновений чужих потных ладоней. Когда церемония заканчивается, Айзек достает телефон, и набирает короткую смску, затем снова упираясь взглядом в гладкий надгробный камень. Выбитая эпитафия содержит много слов, в которые Айзек не вчитывается, потому что лишь одно словосочетание - "любящий отец" - приковывает его взгляд. - Вас подвезти? - Айзек чуть вздрагивает, услышав голос Питера, остановившегося за его левым плечом. - Пожалуй, - стоящая с другой стороны Маргарет кивает. - Наверное, попозже, - скашивает взгляд на юношу, теребящего плотную ткань шарфа. - Из-за меня? - Айзек поворачивается сначала к Мэг, а затем к Питеру. - Не надо. Поехали. - Поехали, - легко кивает мужчина. - Как ты? - Я не знаю, - подросток едва заметно пожимает плечами, чуть притормаживая, дожидаясь Мэг - женщина медленно, вдумчиво поливает могилу вином из объемистой фляжки. - Любопытная традиция. Старая, - поясняет мужчина, чуть усмехаясь поднявшему на него изумленный взгляд мальчишке. - Насколько я знаю, что-то из язычества. - Он не пил, - растерянно говорит Айзек подошедшей женщине, на что та качает головой: - Может, стоило? - Мэг, для тебя все проблемы или из-за недостатка алкоголя, или от его избытка, - Айзек замирает перед машиной Питера, пытаясь определить, куда ему сесть. - Иди назад, - Питер сам решает его проблему, открывая дверь машины перед женщиной. - Вам куда? - Поехали в бар, ребята. И вас приглашаю. И, Айзек, сними пиджак, жарко же. И шарф. Хейл тихо фыркает и улыбается, разворачивая машину в сторону бара. Пиджак Айзек оставляет в машине, а вот шарф снимать отказывается, цепляется за него обеими руками, и Маргарет оставляет попытки избавить подростка от этой детали одежды. Питер садится на свое привычное место у стойки, Айзек, задумавшись, садится рядом, а Мэг - по другую сторону барной стойки. - Пива? - Мэг поднимает взгляд на мужчину, на что тот качает головой, указывая на бутылку виски. - Но тебе еще за руль. Мужчина наконец-то отрывает взгляд от Айзека, поворачиваясь к хозяйке бара. Маргарет узнает этот взгляд - она уже видела таких - уверенных в себе, не пьянеющих с алкоголя, чем-то неуловимо похожих друг на друга мужчин. Подросток тем временем пристраивает подбородок на сложенные на стойке ладони, и невидяще смотрит куда-то вперед, медленно моргая, поднимая непонимающий взгляд на Питера, когда тот ставит перед ним пустой стакан для виски, и еще более непонимающий - на Мэг, этот стакан наполняющую. - Вы нехило так спелись, - мальчишка хмыкает, осторожно принюхиваясь к содержимому стакана. - Я не... ах ну да... Ты, Мэг, ответишь, что зря я не пью, - Айзек улыбается женщине, и та укоризненно качает головой. - Я не настолько безответственна, парень. Но думаю, что тебе это не повредит, тем более, что есть кому за тобой присмотреть. Питер согласно кивает. Айзек смущается, крепко обхватывая стакан одной рукой, поднося к губам, и делая осторожный маленький глоток. Горло обжигает крепким алкоголем, и в голове мгновенно будто разрывается воздушный шарик, наполненный горячей водой. - Ты точно за ним присмотришь? - голос Мэг кажется чуть приглушенным. - Точно, - мужчина надавливает на подбородок мальчишки, заставляя того поднять голову. - Я в порядке, - Айзек неловко улыбается, качая головой. - Все нормально. - Ты уже решил, что будешь делать дальше? Разговор плавно течет, захватывая какие-то повседневные дела и планы на ближайшее будущее, но обходя стороной похороненного сегодня человека. Мэг внимательно присматривается к Питеру, но, кажется, остается им вполне довольна. Её серые глаза то и дело останавливаются на Айзеке, уже час цедящем согревшийся виски из своего стакана, и снова возвращаются к мужчине, который вполне благодушно усмехается. - Что ты хочешь спросить, Маргарет? Спрашивай. - Я просто волнуюсь за парнишку. - Разумно, - мужчина делает очередной глоток виски, и Мэг внимательно следит за его глазами. - Ты действительно не пьянеешь, - безапелляционно произносит она, подливая виски в свой и его стакан. - Айзек? - вопросительно вздергивает брови, покачивая бутылкой. - Может немного, - подросток неуверенно пожимает плечами. - Я точно пьянею, - и вздыхает. Мэг наливает виски на два пальца, причем на два своих, худощавых тонких пальца, и снова заговаривает с Питером о чем-то нейтральном, умело не касаясь никаких личных тем, в том числе и Айзека. Подросток водит пальцами по темной столешнице, прочерчивая ногтями многочисленные царапины - глубокие и не очень, знакомые и незнакомые. - Я в понедельник пойду в школу, - отвечает он на вопрос Маргарет. - Но они хотят, чтобы я поговорил с психологом. Они думают, что у меня никого нет, - Айзек смущается, краснея, и привычно утыкается носом в стакан. Только на этот раз шумно фыркает, вдохнув алкогольные пары, и поднимает голову. - Поговори, - ровно произносит Питер. - Если ты откажешься, они лишь настойчивее будут предлагать. - Да, я догадываюсь, - Айзек задумчиво рассматривает стену за стойкой - множество полок, на которых громоздятся бутылки - зачастую пустые или наполненные подкрашенной водой, но красивые, необычные, - и фотографии: различных мест, различных людей, среди которых нет ни одного знакомого Айзеку. - Думаю, мы поедем, - Питер переводит взгляд на часы, показывающие начало пятого. - Ты как? Лейхи согласно качает головой, соскальзывая с высокого стула. - И на работу я, наверное, завтра приду, Мэг. Ты же не против? - Ну конечно я не против, парень, - Маргарет тепло улыбается. - Приходи. Но только если будешь уверен, понятно? - Понятно, - мальчишка порывисто обнимает женщину, и та обнимает его в ответ, продолжая улыбаться, коротко целует подростка в макушку, и хлопает по плечу. - Звони если что, - Мэг улыбается подростку, привычным движением поправляя его шарф. - Ну и ты звони, если нужна будет какая-то помощь. Питер растягивает губы в улыбке, ожидая дальнейших слов женщины. Та провожает идущего к двери Айзека взглядом, и еле слышно произносит: - Если ты его обидишь, я вырежу тебе сердце осколком бутылки, ты понял? - Вполне, - Хейл наклоняет голову, пряча усмешку. - Я абсолютно уверен, что так и будет. Я, может быть, даже позволю тебе это сделать. - Вот как, - Маргарет сдержанно улыбается, чуть закусывая губы, наблюдая за тем, как Айзек жмется к мужчине, когда тот обнимает его за плечи.

***

Ночью Айзек приходит к Питеру сам - пару минут мнется перед закрытой дверью, затем все же решаясь постучать. Время глубоко заполночь, и сам подросток уже проспал пару часов в своей комнате, но снова проснулся, на этот раз не от кошмара - просто от какого-то давящего одиночества. Просыпаться в постели не одному было непривычно, но приятно - до щемящего, странного чувства. И засыпать, чувствуя рядом успокаивающее тепло чужого тела - тоже приятно. Поэтому, кое-как проснувшись и набравшись храбрости, Айзек идет к спальне Питера, собирается с духом, и стучит. Питер открывает дверь, молчаливо и задумчиво оглядывая мальчишку, отходит в сторону, кивком приглашая того войти. - Ты не против? - Был бы против, думаешь, я бы пустил тебя сюда? - мужчина усмехается, выключая экран ноутбука, стоящего на столе. - Намекаешь на то, что пора бы лечь спать? - Не знаю. Я ни на что не намекаю, просто пришел. - Плохой сон? - Питер подходит ближе, и Айзек тоже делает шаг вперед, чуть качнувшись вперед, прижимаясь щекой к груди мужчины. - Нет. Мне ничего не снилось. - Как ты себя чувствуешь? - Хейл гладит подростка по макушке, прислушиваясь к себе, к своим ощущениям. Гнев, захлестывающий оборотня несколько минут назад, до того, как он услышал дыхание замершего перед дверью подростка, постепенно сходит на нет, злость пропадает, и волк, будто забыв о жажде мести и о том, что нашел еще двоих, кому стоит поплатиться за произошедшее, довольно жмурится, ища хотя бы самых простых, ласковых прикосновений стоящего рядом мальчишки. Питер бы расценил подобное как внутреннее предательство, но уж он-то точно знает, что бороться с самим собой, со своим внутренним зверем, дело неблагодарное и не приносящее ничего, кроме проблем. - Спокойно, - тихо выдыхает Айзек. - Сейчас - очень спокойно. - Ты собрался завтра идти в школу, - Питер чуть наклоняет голову, внимательно глядя на подростка. Задумывается. Навряд ли Айзеку что-то грозит, несмотря на то, что он уже прочно пропах Питером. Дерек сам в школу не сунется, а у Маккола не хватит навыков вспомнить запах старшего Хейла не в альфа-форме. - Ну да, - мальчишка пожимает плечами. - Скоро конец года, мне нужно все сдать. Совсем не светит оставаться на второй год. - Удивительно разумно, - Питер усмехается. - Иди, ложись. - Только у меня ноги холодные, - виновато вздыхает Айзек, забираясь под одеяло. - Переживу, - мужчина опускается рядом, и Лейхи переворачивается набок, стремясь оказаться ближе, согреться. - Не ходи босиком, у тебя не только ноги - ты весь холодный. Простынешь. - Привычка, - Айзек пожимает плечами, осторожно устраивая ладони на груди Питера. - Не простыну. Я закаленный. Хейл думает о том, что ему, пожалуй, не стоит спрашивать - какими способами.