Драконье око

      Алана Бермен, или как звали ее при дворе - Золотце Али, сидела на небольшом камне в довольно крупной драконьей темнице и вот уже два часа, не переставая, пыталась утопиться в собственных слезах. Жуткое чудовище, принесшее ее сюда и оставившее в этом ужасном, пахнущем сыростью и крысами месте, куда-то удалилось, и девушка больше могла себя не сдерживать. Темнота и ужас давили на нее со всех сторон.       Первые полчаса принцессе было просто до жути себя жалко. Она была рождена не для такого обращения. Ее положено было носить на руках, а не в лапах на головокружительной высоте. И, конечно же, она отлично знала об участи несчастных дев, угодивших в лапы драконов. И ей уж точно не хотелось быть съеденной в цвете лет. Как много она еще не успела сделать в жизни и, видимо, уже не успеет.        После того, как первый страх прошел, девушка предалась горю уже по другому поводу – из гордости. Смиренно идти поганой ящерице на ужин Алана не собиралась. Как минимум она решила устроить ему несварение желудка собственным, соленым от слез, телом. Конечно, принцесса понимала, что это все ерунда, но пока ничего более действенного ей в голову не пришло. Надеяться на то, что какой-нибудь рыцарь из папенькиного королевства ее спасет, не приходилось. Долина Крови располагалась слишком далеко от замка. Даже самый быстрый конь не домчал бы сюда рыцаря быстрее, чем за три дня, а к тому времени от принцессы останутся одни туфли, кстати, совсем новые, сшитые специально для этого турнира. А теперь и они, и ее замечательное серебристое платье окончательно и бесповоротно испорчены. По этому поводу слез было даже больше, чем по собственной, загубленной безвинно, жизни.        Вот за что ей такое наказание? Ведь Эльта тоже весьма симпатичная – если, конечно, дракон польстился именно на это - а еще книжница и зануда, каких свет не видывал. Ну, съел бы ее дракон, ну, погоревали бы они с батюшкой, но за то у королевства была бы правильная королева, не сующая свой нос в мужнины дела, посвящающая себя наследнику и радующая своим видом простолюдинов. А теперь что? Эта всезнайка будет лезть куда попало, и доведет страну и бедного мужа до полного упадка. Особенно, если учесть ее страсть к благотворительности. Придумала тоже, раздавать деньги нищим за просто так. А как же баланс бедных и богатых? Все эти размышления заставляли Алану еще сильнее горевать по своей несчастной судьбе. Не то чтобы она не любила сестру, но была искренне убеждена, что той не место на королевском троне.        «Может подкоп сделать?» - Алана встала со своего неудобного сидения. Ей нужно было придумать, как сбежать, к тому же, камень был довольно холодным и это ощущалось даже сквозь все слои одежды. Принцесса прошлась по темнице, стараясь ни во что не врезаться в темноте, шаркая своими дорогими, некогда белыми туфлями по земляной поверхности пола. Земля в камере была сырой и в принципе поддавалась, но даже одна мысль о том, чтобы зарываться в нее руками – а больше тут копать все равно было нечем – приводила девушку в священный ужас. Да и потом, пусть она и не читала умных книжек, но соображала Алана все же хорошо, чтобы понять, что на достаточно большой тоннель у нее уйдут недели, а то и месяцы. С таким же успехом, можно и рыцаря дождаться и не заниматься ненадлежащим для принцессы делом.        Плакать она совсем перестала, неожиданно вспомнив, что от этого ее прекрасное лицо должно быть сейчас выглядит совсем недостойно. К тому же, в камере было довольно холодно, хотя, поначалу девушка этого не замечала, но теперь, успокоившись, она поняла, что с такими темпами подхватит лихорадку быстрее, чем ею полакомится дракон.        - Эй, ты, ящерица! – Алана подошла к большому камню, который загораживал вход в темницу - его распознать было нетрудно, поскольку из небольшой щелочки сбоку пробивался свет - и попыталась на него надавить. Конечно, это было бесполезно, но так она ощущала, что хоть что-то делала ради свободы. На ее крик никто не ответил. Принцесса прислушалась, но было похоже, что по ту сторону вообще никого не было, словно дракон просто оставил ее здесь и улетел по своим делам. Это так возмутило девушку, что она со злости пнула камень, тут же об этом пожалев. Туфли были не предназначены для таких маневров и благополучно треснули по шву, и носок стал похож на хлопающего пастью дракона. И это уже не говоря о том, что Алана отбила себе пальцы и несколько минут подпрыгивала на одной ноге, снова заливаясь слезами. От этих ее действий на втором башмаке не выдержал каблук, и девушка завалилась на пол как подкошенная.        - За что мне все это? Я ведь всегда была такой хорошей принцессой, меня все во дворце боготворили. Так почему я обязана терпеть все это? – на Алану накатывал новый приступ истерики, и сейчас ей было даже все равно как выглядит ее лицо, потому что платье и так было изодрано и испачкано, башмаки уничтожены, а ее саму ждала неминуемая смерть в драконьем брюхе.

***

       Ближе к вечеру - по крайне мере, девушке так показалось – за камнем послышалось шебуршание. Испугавшись, что настал ее смертный час, Алана заметалась по темнице, а затем забилась в угол, сжавшись в комочек и тихо всхлипывая. Камень откатился в сторону, но, вопреки ожиданиям, дракон внутрь не заполз. Он просто протянул лапу, поставив на пол дощечку с лежащими на ней хлебом и фляжкой, а затем снова придвинул камень на место, и все стихло.        Принцесса не двигалась. Она все еще не могла поверить, что ее действительно не съели. Впрочем, это не значило, что этого не произойдет позднее. Мало ли как у драконов это принято.        - Он что, меня откормить пытается? – девушка осторожно выглянула из своего убежища. – И на что он рассчитывает? Да на таком питании, я вообще усохну, и останутся от меня только кости да кожа.       Принцесса поднялась на ноги и осторожно приблизилась к дощечке, хмуро рассматривая предложенную ей трапезу. Это было словно издевательство. Так плохо она не ела, даже когда отцу взбрело в голову взять их с сестрой на охоту. Опустившись на корточки, девушка ткнула пальцем в хлеб.        - Да он еще и не свежий! - Алана сморщила свой милый носик. Правда, желудку на данный момент было совершенно все равно как выглядит еда, главное, чтобы она была съедобная. Изобразив на лице всевозможные муки, девушка взяла хлеб в руку и принялась откусывать от него по кусочку, тщательно пережевывая и глотая. Вкус был так себе, но мучительно умирать с голоду, ради того, чтобы позлить дракона, принцесса не собиралась. Хорошо, что вода во фляге оказалась родниковой.        В этот день дракон больше не появлялся, и Алана, сжавшись в углу, попыталась уснуть. Было холодно и неудобно. Принцесса никогда не испытывала подобных отвратительных чувств. Она словно попала в собственный кошмар. К моральным мукам прибавились еще и физические. Все сознательные годы своей жизни девушка думала, что с ней никогда и ничего не случиться. Ведь она принцесса, и это значило, что все рыцари ее отца непременно ее защитят, что бы ни произошло. Она всегда в это верила, и сейчас ее мечты разбились о броню этого жуткого дракона.        Уснуть Алане так и не удалось. Ночью стало еще холоднее, и принцесса, вся дрожа, принялась ходить по своей темнице, чтобы хоть немного согреться. Где-то за стеной пищали мыши, или крысы, что до жути пугало юную деву, которая очень боялась всякого рода грызунов. В пещере было очень темно, девушка то и дело обо что-то спотыкалась, но продолжала двигаться. Она старалась успокоиться, потому что от слез и нервного напряжения становилось только холоднее. К утру принцесса так устала, что снова опустилась на землю, уже почти не чувствуя своего замерзшего тела.        Когда камень снова отодвинулся, Алана даже не пошевелилась, пребывая на грани дремы и обморока. сейчас ей было все равно, даже если ее съедят. Скорее, она этого даже ждала, чтобы прекратился весь этот кошмар. Дракон засунул голову в ее темницу и осмотрелся. Его морда на мгновение исчезла, а когда он вернулся, то принес немного дров и еще одну дощечку с едой.        - Эй, принцесса, это место не очень-то приятно, не так ли? Как насчет сделки? Подумай, чего бы тебе хотелось, и я скажу, что тебе нужно сделать, чтобы это получить. Только не проси тебя отпустить. Заруби на своем носике, что домой ты больше не вернешься, - прорычал дракон и, полыхнув на дрова пламенем, снова выполз из темницы, задвинув камень.        - Он… что он сказал?… - Алана приоткрыла глаза, чувствуя исходящий от костра жар. Девушка подползла поближе к огню, чувствуя, как тепло медленно растекается вначале по ее коже, постепенно проникая внутрь тела. Впервые, за эти ужасные сутки, принцесса почувствовала себя по-настоящему хорошо. Когда она, наконец, смогла обогреться и мыслить здраво, девушка притянула к себе еду. – Так он что, меня есть не собирается? Зачем тогда надо было меня похищать и запирать здесь? Не понимаю. Он сказал, что я что-то должна буду для него сделать. Что это еще за новости? И что этому гаду ползучему надо от меня?        Принцесса напряженно думала, но даже представить не могла, что может понадобиться от нее, скромной девушки, такому огромному существу, у которого сокровищ и так было, наверное, море. Алана вдруг подумала, что в сокровищнице этой жути могут быть великолепные украшения, которые бы ей очень подошли. Тем более он же сам сказал, что она может у него просить все что ей хочется, кроме свободы. И раз уж ей придется тут пребывать, пока по его шкуру не нагрянет батюшкина армия, то почему бы не воспользоваться моментом и не увеличить собственное приданное? Оставалось только одно – выяснить, чего хочет крокодил.

***

       И снова до вечера дракон не появлялся. Принцесса уже успела напридумывать целый список того, что у него потребует, и то и дело повторяла его про себя, чтобы не забыть. Костер успел потухнуть, и Алана даже вновь начала зябнуть. Как и до того, ящер сдвинул камень в сторону и просунул в проход морду. Девушка сжавшись, отошла чуть назад, но уже не пряталась.       - Ну, и что? Надумала что-нибудь? – прорычал Дракон, прищурив свои огромные зеленые глаза.       - Я… - девушка сглотнула и, решив, что отступать поздно, гордо задрав вверх подбородок, выступила вперед. – Да, у меня есть, что сказать. Я - принцесса, и не намерена терпеть с собой такое обращение. Если ты собрался держать меня здесь, то немедленно обеспечь мне подобающие условия жизни. Я не желаю спать на земле и есть непонятно что. Мне нужна нормальная одежда, ванна с благовониями, постоянное тепло, красивые украшения, возможность ежедневных прогулок, и кого-нибудь, чтобы мне прислуживал…        - СТОЙ! – не дав девушке договорить, рявкнул дракон. – Я понял. В просьбе, отказано. Думай дальше.        Оставив опешившей Алане новый костер и еду, ящер удалился.        «Да как он?!»... – принцесса аж задохнулась от возмущения. Она не могла поверить, что эта рептилия переросток смог так с ней поступить. – Он ведь сам попросил сказать, чего я хочу. Тогда почему ничего не исполнил, или даже не сказал, чего хочет сам?       Алана сделала несколько кругов по своей темнице, пытаясь понять, что творилось в голове у ее похитителя. Как следует напрягая свой довольно не глупый мозг, она пришла к выводу, что, скорее всего, ящеру не понравился ее повелительный тон. Принцесса привыкла к подобному обращению с собственными слугами или придворными, но все же зверь не принадлежал ее отцу, и вряд ли кому-то когда-либо подчинялся. Конечно, девушке не нравилась идея пресмыкаться перед этим ящером, но и ввиду перспективы и последующие ночи проспать на камнях, принцесса решила переступить через свою гордость и в следующий раз попросить вежливо.        Несмотря на жесткую землю, все ту же темноту и страх, Алана все же уснула, прижавшись к камню у костра. Сутки без сна для нее оказались непосильной нагрузкой. Девушка просто отключилась, уже не чувствуя холода камня.        Наутро, когда дракон снова пришел и спросил о том, чего она хочет, принцесса вежливо и с почтением повторила свою просьбу снова. Дракон покивал с самодовольной ухмылкой и сказал, что уже теплее, но девушке стоит еще подумать, а затем опять удалился. Алана от злости запустила в камень одной из пустых фляжек и еще долго кричала, обзывая дракона малоприятными словами. Она все еще не могла понять, чего же от нее хочет похититель.