Поединок

      Кэтрин, опять позаимствовав в качестве халата одну из сверхчеловеческих рубашек, на этот раз тёмно-синюю, смотрела на него поверх чашки с кофе, сидя с поджатыми ногами на диване. Пламя в камине давно угасло, но тёмно-красные угли позволили Хану быстро разжечь огонь.       - Так вот. Тебе никогда не приходило в голову попробовать разобраться со своей генетикой, Хан?       - С чем разобраться? – автоматически переспросил он.       Привычный порядок вещей продолжал медленно, но верно опрокидываться, и Хан чувствовал, что не успевал под него подстраиваться.       - С генетикой. Может быть то, что невозможно естественным путём, возможно искусственным. Попутно можно было бы выяснить, откуда вы вообще взялись, сверхлюди.       Она перехватила ведущую роль так легко, что Хан впал в ступор, что бывало крайне редко. Как ему на всё это реагировать, если она затащила его на территорию, на которую даже он заходить страшился. Хорошенькое дело – возможно, пусть и искусственным. Вдвойне хорошенькое, откуда взялись. Этого уже не выяснишь, документов и тогда Хан не нашёл, видать, поздно спохватился.       Видя его нерешительность, Кэтрин сжалилась.       - Как я понимаю, ты об этом не думал никогда, так давай вместе подумаем.       - Да ты уже подумала, - Хан потряс головой. – Будь я нормальным человеком, я бы сказал, что мне нужно выпить чего-нибудь покрепче, и желательно много.       - Что мешает?       - В полседьмого утра? Да и бесполезно, спиртное на нас действует слабо. Ф-фух, - Хан откинул упавшую на висок чуть вьющуюся прядь. – Хорошо, начинай. Что у тебя за идея?       - А идея у меня довольно простая. Что в вас есть? - она переместилась с дивана на шкуру перед камином и протянула руки к углям. Шкура была спешно организована Ханом, не желавшим думать о возможных синяках на её теле. – Сила, втрое-вчетверо большая, чем обычного человека. Интеллект в таком же масштабе. Холодный ум, идущий по пути целесообразности, эффективности и логики. Малая потребность в сне и вообще повышенная способность к восстановлению. И скрытая под всем этим ярость, клокочущие эмоции, которые вы, бойцы спецподразделения с очаровательным названием Эридан, выпускаете в основном в боевом трансе.       Кэтрин сделала паузу, многозначительно глядя на Хана, сделавшего несколько игривое выражение лица.       - Ну хорошо, у тебя есть и другой способ, но ты, кажется, исключение. И прибавим к этому ещё Петера, Медору и Грега Марсдена из отдела Лина, которые с какой-то радости похожи друг на друга, как братья. Они действительно братья и сестра, не знаешь?       - Нет, но они из тех, кто модифицирован на стадии эмбрионального развития. Не единственные, правда.       Идею он уже понял, но свыкнуться с ней … трудновато. Да и некоторые белые пятна нуждались в заполнении.       - Подожди, но у вулканцев эмоций то ли вообще нет, то ли они задавлены на корню. Спок полувулканец, он в этом отношении не показателен. Да и как это было возможно, ведь генетические эксперименты, в результате которых появились мы, начались ещё в 60-е годы 20 века?       - С эмоциями у вулканцев не так всё просто, Хан. Это ты в Академии флота не учился, а всё проспал в своей капсуле. Они генетически как раз эмоциональны настолько, что когда-то это поставило их цивилизацию под угрозу самоистребления. Бесконечные войны, кровная месть, суровый кодекс воина, агрессия – вот такое их прошлое. Просто потом они внедрили систему мировоззрения и воспитания, укрощающую эти эмоции, но их выплеск всё равно периодически происходит, генетику в форточку не выбросишь. А относительно 20 века … ты разве не знаешь, что именно вулканцы были первыми, с кем встретились земляне?       - Но это было-то уже во второй половине 21 века.       - Правильно, когда был открыт способ варп-полётов. Но они могли знать о Земле и наблюдать за нами. Ты говорил, что эксперименты с вами начались с какой-то субстанции, неизвестно откуда взявшейся. А вдруг у кого-то из вулканцев украли или те сами на эксперимент пошли? То, что земляне и вулканцы в принципе совместимы генетически, несмотря на различия в элементном составе крови, доказывает наличие коммандера. Вот, я закончила, можешь разнести мою гипотезу в пух и прах.       Кэтрин с размаху прыгнула обратно на диван так, что Хан вздрогнул. Он ощущал себя как человек, земля под ногами которого поменялась местами с небом, знакомые всю жизнь предметы и понятия встали с ног на голову и так им явно было удобнее. Гипотеза Кэтрин была в какой-то мере логична, но от гипотезы до научной теории как до Альфы Центавра.       - Ты предлагаешь … что, собственно?       - Выйти на Вулканскую Академию Наук, по-моему, их это должно заинтересовать. Сейчас главная цель Нового Вулкана возрождение популяции, культурных и научных кодов их цивилизации. Кто знает, может быть ваша кровь и ваши знания принесут им пользу, а они в ответ помогут нам с тобой.       Неведомый страх словно огнём полыхнул по нервам Хана и заставил его среагировать, не выбирая выражений.       - Нет, даже не думай, я к такому не готов.       - А ты подумай. Если бы ты согласился, тогда я тоже исполнила бы твою просьбу и отошла в сторону. В конце концов, тебя это ни к чему не обязывает.       «Не обязывает??!»       - Кэти, вот сейчас ты говоришь полную чушь. Если я тебя правильно понял, ты хочешь родить моего … ребёнка и чтобы я на это закрыл глаза? Просто забыл бы об этом?       - Ну ты уж определись, что тебе надо! – вышла из себя Кэтрин, грохая чашкой с недопитым кофе по столику. – То ты предлагаешь мне тебя оставить, родить чёрти от кого, и в этом случае тебя вполне устроит собственное невмешательство! А когда я соглашаюсь, но с условием, что этот чёрти кто будешь ты, называешь это чушью! Подумаешь, маленькая поправочка – гены будут известно чьи, что это меняет-то?       - Маленькая??! – в свою очередь рявкнул Хан, вскакивая и швыряя чашку в камин, отчего угли рассерженно зашипели. – Да ты хоть понимаешь, что во мне может быть намешано?       - И что намешано? – Кэтрин будто пружиной с дивана подкинуло. - Мутации всякие, например дурость твоя несусветная? Так это поправимо, я-то нормальная! На дворе 23 век, а не 21, если ты заметил, генная инженерия много что может исправить. Да уж скажи ты прямо, что просто боишься! Ага, командир отряда быстрого реагирования, капитан звездолёта, военная машина, могущая полгалактики уничтожить, – и вдруг ребёнок!       Хан буквально схватился за голову, потому что ему казалось, что она сейчас взорвется.       - Я точно с ума с тобой сойду! Ты что, хочешь, чтобы я не только за своих людей переживал, но ещё и за тебя с ребёнком?       - Вот тоже мне проблема! У тебя этот круг уже давно расширился, Хан! Ты уже давно переживаешь не только за своих и за меня. Про Энтерпрайз напомнить? Про Кирка? Про доктора Маккоя?       А теперь ещё и Спок моим родственником может оказаться, мелькнула дикая мысль, будет полный комплект. Берегись своих желаний – в один прекрасный день они могут исполнится. Ты хотел вернуться, Хан? Пусть будет по твоему, теперь принимай свою большую дружную семью.       Кэтрин, гордо подняв голову и выпрямившись во весь рост, стояла перед ним, сжав руки в кулаки. Щёки цвели лихорадочным румянцем гнева, глаза метали зелёные молнии.       Вот он и дошёл до конца пути, на который ступил, изменив условия безвыигрышного сценария, вдруг отчётливо понял Хан. Он выбрал душу и на меньшее теперь не согласен, он уже не хочет забывать, каково это - быть целым. Но если сейчас он не сможет посмотреть своему страху в глаза, этот поединок он проиграет.       Внезапно Хан расхохотался так, что Кэтрин в испуге замерла - она никогда не слышала, чтобы он смеялся, самое большее улыбался.       - Твоя взяла! – он подхватил её на руки и прижал к себе.       - Я тебя не узнаю, ты смеёшься!       - Да я сам себя не узнаю. А смеюсь я потому … ну представь себе лицо капитана, а его содействие нам понадобится? А что будет с коммандером, когда мы ему расскажем про твою идею?       Двойной хохот всколыхнул гобелены и, кажется, даже заставил дрогнуть стекло в окне. Кэтрин вытерла выступившие слёзы смеха, отдышалась, и любовно провела пальцами по виску и скуле Хана, в заключение обняв его шею.       - В обморок упадёт, если вулканцы падают в обмороки. А капитана спасать придётся, не то от смеха умрёт, поэтому без доктора Маккоя не обойтись. Ну что, собираем их здесь завтра, пока коммандер не улетел на Новый Вулкан?       - Собирай, - его глаза, в которых только что плескалось веселье, посерьёзнели. – Только если доктор скажет, что для тебя это будет опасно, я своего согласия не дам, так и знай.       - А если я попрошу? - она скользнула губами вниз по бледной шее и припала поцелуем к любимому местечку над его ключицей. - Вот так, например? Ай, осторожнее, здесь чашка! Хан, столик нас не выдержит!       - Тебе придется просить долго, - он опрокинулся на диван, утягивая ее за собой.       Искрящиеся ещё не погасшим гневом и уже сменяющим его возбуждением глаза Кэтрин на миг потонули в сверкнувших навстречу голубых солнцах.       - Тебе тоже долго придется ... просить ... прощения, - она вывернулась и грохнулась с дивана обратно на шкуру, задыхаясь и таща его за наспех надетую рубашку.       Хан по-кошачьи извернулся в падении и приземлился на руки, уперев их по обе стороны от её плеч.       - Я-то за что? Осторожнее, иди сюда, - он подхватил её одной рукой и перекатился на спину. - Вот теперь начинай!       - За что? Да за то, что ты просто помыслил о каких-то абсолютно чужих детях, я тебе сейчас такое устрою ...       Оседлавшая его бедра Кэтрин выпрямилась и, не торопясь и, многозначительно глядя ему в глаза, одну за другой расстегнула пуговицы надетой на нем рубашки. Хан весь подобрался от жгучего предчувствия и улыбка его стала хищной. В ответ верхняя губа Кэтрин чуть приподнялась, открывая ровный ряд зубов, пальцы, лежащие на его плечах, сжались, и острые ногти чувственно и неторопливо провели по груди сверху вниз мгновенно заалевшие ровные дорожки.       Сквозь сжатые зубы Хана прорвался стон-шипение, и по его телу прошла волна дрожи. Когда она так себя вела, когда бросала ему вызов, это было сильнее него и жарче красных углей в камине, раздваивая сознание и выпуская дикую пантеру внутри него резвиться на свободе.       Он перехватил ее руки, медленно, неумолимо перевернулся и крепко прижал ее запястья к полу за головой. Она чувствовала всем своим существом силу его любви, могущей быть разрушительной как лавина, которую порождало его сильное тело, его железная воля. Дьявольская улыбка на его лице, мрачный огонь в глазах рассказали ей обо всем, что сейчас будет, от этого закружилась голова и тело, словно от удара током, выгнулось ему навстречу.       Бархатный голос с чуть слышимым рыком сказал на ухо.       - Запросишь пощады первой.       Кэтрин чуть приподняла голову и кончиком розового языка провела по контуру его верхней губы, вызвав ошеломляющую вспышку пламени в паху.       - О, вторая жизнь мне в помощь, Хан, потому что если первым будешь ты … - лёгкий укус-поцелуй, - … а ты будешь, у меня есть ещё одна идея по этому поводу.       Последние слова он едва слышит, потому что она улыбается, откидывает голову, подставляя ему шею, и оба летят в пропасть без дна и краёв. И ни одну секунду этого полёта Хан не отдаст ни за какое райское блаженство. ***       - Что??! – Кирк поперхнулся виски и прохрипел. – От вулканцев?       Он перевёл взгляд на Спока, брови которого уехали куда-то выше чёлки, причём обе.       Доктор, по счастью уже отпивший из своего стакана, дружески шлепнул капитана по спине и фыркнул, не рискуя забрызгать окружающих.       - А это идея, Кэтрин. Превосходная идея, и за её правдоподобие я с удовольствием отсалютую! – Маккой коснулся края стакана Кирка, совсем обалдевшего от такой реакции.       - Ты что, этому рад?       - Ну, это многое объяснило бы, - док был на редкость спокоен. – Я всегда думал, что уж очень они похожи в каких-то проявлениях, компьютеры ходячие.       Он махнул стаканом в сторону Хана, прислонившегося к стене рядом с камином, сложив руки на груди.       - Спок, а ты что думаешь? Эй, Спок, ты в обмороке? - капитан потряс неподвижного коммандера за колено. Это помогло – старпом устремил свои тёмно-шоколадные глаза, окрашенные отблесками огня в золотистый цвет, на Джима.       - Джим, вулканцы…       - Не падают в обморок, все уже это знают, Спок. По существу что думаешь?       - Гипотеза нуждается в проверке, а Академия слишком загружена текущей работой. Нет никаких оснований полагать, что кто-то из учёных оставит более необходимые колонии исследования ради этой проверки.       - Тогда нам надо найти того, кто оставит. С кем можно поговорить и кто к нам прислушается.       - Не к нам, Джим, - голос Спока был так многозначителен, что это заметили все. - К тебе.       Маккой встрепенулся.       - Вы оба говорите об одном и том же?       Спок и Кирк синхронно кивнули, а Кэтрин обменялась недоумевающим взглядом с Ханом.       - О ком это вы? – спросила она.       - О после Споке. Он очень … прислушивается к Джиму Кирку.       - А где он, на Новом Вулкане?       - Пока здесь, делегация улетает послезавтра, - Кирк поднялся из мягкого кресла. – Я завтра с ним переговорю, может быть, он назначит встречу в посольстве.       - Подожди, Джим, - доктор тоже встал, - ты говорил, что Хан там тоже был, в его реальности. А по твоим словам, Спок, он отзывался о нём как о самом опасном из всех врагов, с которыми доводилось сталкиваться Энтерпрайзу. Сомнительно, что он захочет помочь.       - Ты его не знаешь, Боунз. Он столько всего странного и противоречивого видел за свою долгую жизнь, что решение будет принимать только на основе того, что увидит и поймёт сам. Этого Хана он не видел и не знает, может, он всё же отличается в чём-то. Потом это загадка, гипотеза, ему наверняка будет интересно.       - Я с вами тогда, Джим, - доктор допил виски. – А сейчас я, с вашего позволения, откланяюсь, у меня был тяжёлый день.       Маккой направился вместе с провожающей его Кэтрин к выходу, а капитан подошёл к Хану.       - А мне с тобой поговорить надо.       - Тогда я вас провожу, пройдёмся заодно. ***       Не доходя до двери, Кэтрин жестом, призывающим к молчанию, прижала палец к губам и затащила Маккоя в боковой коридор, ведущий к чёрному входу.       - У меня есть к вам дело, доктор, но я хотела бы, чтобы ни капитан, ни коммандер об этом не знали, пока я не разрешу.       - С вами что-то не так? Приходите завтра ко мне в госпиталь…       - Я приду, хотя со мной всё в порядке, только вы не дослушали.       - Что ещё?       - Вы по-прежнему лечащий врач обоих?       Док широко открыл глаза от удивления.       - Да, но не понимаю, какое это имеет…       - Сейчас поймёте.       Кэтрин приблизила губы к его уху и шёпотом сказала несколько слов, заставивших доктора отшатнуться.       - Вы с ума сошли??!       - Нет, я как раз на редкость в трезвом уме.       - Это не обсуждается на пороге, завтра придёте – поговорим. ***       Кирк и Хан в сопровождении Спока медленно шли, молча пиная по пути попадающиеся под ноги камушки.       Казалось, ими обоими владело то легкое настроение, появляющееся после выпивки в компании хороших друзей, при котором ни о чем серьезном не хочется ни думать, ни говорить, а хочется просто подставить лицо лунному свету и ночному ветерку. Полная луна, стоящая низко над горизонтом и пока еще слегка окрашенная в желтый цвет, придавала окружающему миру инопланетную иллюзорность, тени деревьев шевелились и протягивали к ним извивающиеся руки.       Кирк внутренне усмехнулся.       "Хорошие друзья? Один пытался когда-то меня придушить и до сих пор, бывает, выводит меня из себя своей непробиваемой логичностью и каменной невозмутимостью. Другой все время донимает саркастичностью, даже если потом и посочувствует. А третий ... Можно ли его другом-то назвать? С ним как на бочке с порохом - то убить пытался, то жизнь спасал, то манипулирует, то помощи требует. Но представить свою жизнь, в которой нет хоть одного из них, я уже не могу. В ней будет чего-то не доставать, чему я названия и сам не знаю."       Капитан посмотрел на лицо идущего рядом Хана. Луна поднималась выше и ее серебристый свет мягче подчеркнул скулы, положил глубокие тени в глазницы, из которых внезапно сверкнули внимательные светлые глаза.       "Я должен, наконец, спросить про кровь. Чего я дрожу-то, как будто передо мной гигантский ящер с Беренгарии-7? Больше того, что я уже подозреваю, я не услышу. А это, может быть, последний шанс понять, есть ли влияние или нет, и какое оно. И что он задумал с Вулканом? Не верю, что его вдруг озаботили вопросы генеалогии».       - Капитан, - глубокий баритон Хана нарушил вечернюю тишину, царящую в пригороде. – Вы хотели что-то спросить? Не стесняйтесь, спрашивайте, я отвечу, если смогу.       Два раза почти открыв рот, Кирк понял, что про кровь спросить не может, слова застревали в горле. Может быть, проще будет, если он начнёт с чего-нибудь другого.       - Скажи честно, зачем тебе разбираться в своём происхождении?       - Я так и думал, что вы догадаетесь, что дело не только в происхождении. Мне-то все равно, пусть нас хоть от синекожих андориан вывели. Дело в Кэтрин.       Хан в нескольких словах передал их разговор. Вопреки его мнению, Кирк не только не смеялся, он даже не улыбнулся, просто смотрел на него глазами, горячую лазурь которых даже холодный лунный свет не мог погасить, и качал головой, а потом задал очень странный вопрос.       - Хан, я давно хотел тебя спросить. Тебе вообще сколько лет-то хоть? Без учёта тех, которые ты проспал в капсуле.       - Если без учёта, то где-то 41 или 42. Я, как и многие другие, попал в лабораторию ребенком и мало что помню о прошлом, даже года рождения точно не знаю.       - Тогда у меня нет слов, в смысле, приличных слов нет. Тебе сорок, а не пятнадцать, а в женщинах ты ну вот совсем не разбираешься. Тебе что, жизнь надоела? Кэтрин женщина гордая и пылкая, странно, что на тебе даже царапин нет. Или были, но уже затянулись?       - Затянулись, наверное, - капитану послышалось в голосе сверхчеловека что-то, чрезвычайно похожее на смущение.       Кирка изрядно забавляла его роль наставника - представить себе Хана, которому требуется совет по части обхождения с женским полом, было непривычно.       - Признавайся, царапины-то не на лице были? - Хан дернулся, и Кирк понял, что угадал. - Ну, это тебе крупно повезло. Вот как ты мог додуматься ей ляпнуть, чтобы она вдруг, ни с того, ни с сего, ушла бы куда-то от тебя ребёнка себе не поймёшь от кого организовывать! Ты вообще пытался представить, ну так подробно, в красках, что ты ей предложил, а? Может, ты и сверхчеловек, Хан, но, право слово, мыслишь, как младенец!       Что они с Кэтрин, спелись, что ли? Услышать такое от женщины и от того, кого ещё недавно считал мальчишкой! Хан хмыкнул и был близок к тому, чтобы почесать в затылке, как обыкновенный озадаченный мужчина.       - Как вы меня, капитан. А вы что скажете, коммандер? Я ведь предложил логичный выход, учитывая мою не простую работу, да и жизнь в целом.       - Люди нелогичны, капитан Сингх, и чувства нелогичны. Нерационально мерить их этой меркой, вы обязательно ошибётесь. Но должен сказать, теперь я лучше понимаю задачу.       - Я тоже. Потрясающая женщина твоя Кэтрин, и смелая.       «Ты даже не представляешь, насколько", - сказал себе Хан.       - Хан, раз уж у нас вечер откровенности, может, расскажешь наконец про Кормака? Что там у вас за секреты?       - Секрет довольно простой, но мрачный. По ту сторону Барьера есть планетная система странного аномального солнца. Черное солнце и черные планеты. Я не знаю, есть ли ей аналоги, мы такого больше не встречали.       Спок отрицательно качнул головой.       - Чёрного? А какой же у него спектр излучения?       - На видимый приходится всего несколько процентов, по-моему, три, остальное вероятно поглощается короной, а в ультрафиолетовом диапазоне и в более коротковолновом, вплоть до гамма-области, оно испускает сильнейшее излучение. Конечно, всё это для жизни, как мы её представляем, совершенно непригодно, но мимо такого пройти было трудно. Туда со специальными визорами и в полной защитной экипировке спустились четверо – Кормак, Лин, Найджел и Медора. И на планете кто-то или что-то ударило по ним энергетической плетью, просто как кнутом хлестнуло. Найджела и Медору сбило с ног, Лину, закрывшему их, всю правую часть тела парализовало. А при втором ударе плети её окончание пришлось прямо в Кормака, когда он наклонился над Лином, чтобы активировать его возвращатель.       - Но Лин тогда выжил ведь?       - Да, хотя почти во всей правой половине тела нервные волокна разрушились или их перемкнуло как от короткого замыкания. Он-то смог регенерировать, но когда мы подняли Кормака, тот был уже мертв. Разряд энергии плети сжег все нервные клетки в его теле, от коры головного мозга до кожных рецепторов, даже восстанавливаться было нечему.       Космос таил много загадочного, что потом долго являлось Кирку в кошмарных снах, но холод охватившего его сейчас ужаса не был связан со смертью Джейсона. Потому что, если он правильно понял, то Хан описал принцип действия того оружия, которое они назвали шаровой молнией.       - Так он её и придумал? Ваш Петер Экклз?       Хан подтверждающе кивнул.       - А как Петер Экклз установил, что это за энергия? – спросил Спок.       - Сконструировал ловушку для неё и сам чуть не попал под удар. Это какой-то самофокусирующийся поток холодной плазмы.       У капитана на некоторое время язык прилип к гортани - ему никогда бы не могла даже в голову прийти мысль, что смерть члена экипажа, практически члена твоей семьи, можно так использовать. Кем же надо для этого быть? Что должно твориться в голове и душе этого гениального учёного, если у него вообще имеется душа? Кирк понял, почему раньше Хан избегал разговоров об этом случае, по своему обыкновению что-то недоговаривая. Предчувствие Кирка было верным - этот Петер опаснее Хана, Сингх хотя бы человек.       - А где он сейчас, Петер?       - На марсовой верфи, - Хан как всегда легко считал эмоции Кирка. - У Петера нет никаких сдерживающих этических принципов, кроме одного – меня. Он оружие в моих руках, и я умею с ним обращаться. Ну что, капитан, будете задавать самый трудный для вас вопрос?       Этот вызов Кирк без ответа оставить не мог. Что бы он не услышал, ему надо знать природу этой непонятной связи между ним и Ханом.       - Как она работает, твоя кровь? Только всю правду.       - Зачем же мне врать?       - Ты не врёшь, ты не все говоришь. Так как?       - Если коротко, то никак, капитан. Одной сыворотки для немодифицированного человека недостаточно, чтобы создать зависимость. Понимаете, просто есть вещи, которые связывают сильнее крови, гораздо сильнее, - задумчивый голос тек и обволакивал, как сама ночь. - Общие цели, общий пройденный путь, обретения и потери, подставленное вовремя плечо, да и многое другое, от чего бывает трудно, а то и невозможно, отмахнуться.       "Спасенная жизнь", - мысленно дополнил Кирк.       - Кстати, я думаю, теперь уже нет нужды говорить, что мы не маньяки, одержимые жаждой убийства, или что там еще про нас говорили. Этого точно можете не опасаться. Эмоции - да, я вас чувствую, но далеко не так, как своих людей и не всегда. Я уже говорил, что в меня эту способность заложили при создании, но вы-то не модифицированы, и потому свободны.       «А вот этого просто не может быть! Меня окатывает его эмоциями, он почти читает мои мысли. Я предчувствую, что он скажет или сделает. Нет, он опять недоговаривает!»       - Да в том-то и дело, что не свободен! Я тебя чувствую, черт меня побери совсем! – Кирк схватил Хана за отвороты плаща и встряхнул, не обратив внимания на обеспокоенное движение Спока, забыв о том, что сверхчеловек может убить его, не сходя с места. – Как ты это объяснишь?       - Объяснения внутри вас, капитан, - Хан спокойно положил обе руки на кисти Кирка и без малейших усилий оторвал их от себя. – Я вас знаю, я вас чувствую, неужели вы думаете, что вы, такой, какой вы есть, на это не отреагируете?       «А какой я? Пайк говорил, что я заноза в заднице, Спок говорит, что у меня блестящий парадоксально нелогичный ум. Вдвоём мы составляем удачный тандем - я ищу решения, Спок не даёт мне при этом зарываться, а ещё поддерживает меня, защищает, отвлекает, любит, наконец. А что делает со мной Хан? Тянет меня вперёд, вот что он делает. Высекает искры вдохновения, заставляет принимать решения, думать о том, о чем я раньше не думал. Делать то, на что не считал себя способным».       Хан между тем выпустил руки Кирка из своих и сам взял его за плечи и притянул ближе, так, что Джим увидел, как в этих непостижимых глазах на бледном лице сияет, отражаясь в затопивших радужку зрачках, серебряная луна.       - Капитан, в нас всех есть тёмная и светлая сторона*. Та, что грезит, и та, что бунтует. Я - ваша тёмная сторона, без которой вы не были бы тем, кто вы есть – капитаном, а вы от природы лидер и капитан, уж поверьте мне. А эмоции мои вы чувствуете потому, что вы в высокой степени эмпатичны. Но всё, что я сказал, для вас ведь не сюрприз. Вы и раньше таким были, разве нет? Так что дело вовсе не в крови.       Хан снял руки и отступил на шаг.       Кирк сам прекрасно знал о той стороне своей натуры, что Хан назвал темной. Это она вынуждала его, как говорил Боунз, "нарываться на неприятности", испытывать реальность на прочность. Заставляла снова и снова пробовать выигрывать безвыигрышные сценарии. Из-за нее ему так трудно бывало смириться. И это она вырвала его из Айовы и вела к звездам.       Значит, вот кого он увидел тогда через лобовое стекло Эфы, увидел – и хватило нескольких мгновений, чтобы узнать. Того, кто всегда сидел внутри него, прячась за фасадом самого молодого и обаятельного капитана Звездного флота, которому гораздо легче было жить, производя впечатление парня без тайных омутов.       Что ж, выходит, кровь тут совсем не причём, и он может жить, зная, что его мысли и поступки только его и ничьи больше. Но мысли, раз сорвавшись с привязи, уже неслись дальше и обратились на того, кто их вызвал к жизни.       «А какой же тогда он? Он оружие, блестящее, холодное и страстное в одно и то же время. Не знающее мелких амбиций и уязвлённого самолюбия, колебаний и сожалений. Спок – мой щит, а он … - по телу побежала дрожь предвкушения, - он мог бы быть мечом.»       Вдохновение, трезвый расчет, железная воля. Втроём они были бы непобедимы.       Оформившаяся было мысль мелькнула, отразившись на миг в светло-голубых глазах напротив, - и исчезла в той темной половине Джима Кирка, о которой, оказывается, знал не только он.       - Трудно поверить, что это все, - проговорил Кирк, словно заглянувший в глубокую пропасть и по счастливой случайности не притянутый ею. - Что нет ничего более ... таинственного, необъяснимого.       - Ну, на вас не угодишь, капитан, - Хан мягко улыбнулся. - Вы ведь хотели все выяснить, во всем разобраться, а теперь необъяснимое вам подавай.       - Такой уж я нелогичный, вот Спок подтвердит, - в свою очередь улыбнулся Кирк. - Без необъяснимого скучно. До завтра, Хан.