Заставь меня улыбаться

Хелены в поместье Фантомхайвов не было. Сиэль лично обошел его и не обнаружил ее нигде – даже на кухне за ромашковым чаем и с блокнотом в руках, как это бывало обычно. Никто, в том числе и Себастьян, не знали, где она находится. В это время она была в другом поместье. Поместье графа Транси. - Я все равно найду тебя, - чуточку нараспев сказал Алоис, заглядывая куда только можно. В шкафы, под лестницы, за шторы – всюду, где только могла спрятаться тринадцатилетняя девчонка. Лоулайт хихикала, но сидела тихо на кухне – ее привычное обиталище. Пару раз Алоис проходил мимо, но совершенно забывал про массивные мешки с мукой, что были в кладовой, куда вела дверь кухни. Вскоре ей это надоело. Выждав, когда Алоис снова будет проходить мимо, она выскользнула из кладовой, стараясь не привлекать внимание, прокралась к двери, ведущей из кухни, и сорвалась на бег. Граф услышал ее и с заметным азартом побежал за ней следом. В холле Хелена умудрилась споткнуться об ковер и упасть. - Догнал, - со смехом констатировал Алоис. Девушка в долгу не осталась и подсекла его ногу, опрокидывая Транси на себя. Их смех наполнил холл. Отсмеявшись, Алоис встал и отряхнулся, после чего помог встать Хелене. - Умеешь ты сходить с ума, - все еще тихо хихикая, проговорил он. - Ну правильно, я радиоакт… упс, - она театрально зажала рот ладонью, словно сболтнув что-то лишнее. – Ты ничего не слышал. Алоис хмыкнул и повел ее в столовую, чтобы найти что-нибудь сладкое перекусить. Хель пошла вслед за ним. Чтобы особо не звездить своим современным нарядом: джинсами, полосатым свитером и прочим, она одевалась в одежду девятнадцатого века, только вот наотрез отказывалась носить именно женский наряд. Потому, когда она начала одеваться по примеру Алоиса, которого это несказанно радовало, ее стало почти не отличить от парня. Особенно когда она прятала волосы под шляпу. Лишь с полосатым шарфом под цвет флага Пруссии – черная полоска, белая, снова черная и вышитый черный орел на одном из концов – она так и не рассталась. - Леди Лоулайт, ваше пирожное, - Клод недовольно посмотрел на нее. У них была взаимная ненависть, подкрепляемая знаниями Хель о том, что он сделает с Алоисом. К пирожному она так и не притронулась – аппетит совсем пропал. Лишь сделала пару глотков чая, чтобы согреться. Осень давала о себе знать. - Что еще будем делать? – спросила Хелена, как только дворецкий вышел. Алоис пожал плечами. Она оставила чашку, вытащила из вездесущего синего рюкзачка плеер, села ему на колени и включила музыку. Стоит заметить, что любому другому человеку Транси не позволил бы рассиживать у него на коленях. - Вот мне интересно, почему ты не расстаешься с этим шарфом? – спросил он, протягивая ладонь к кисточке на конце шарфа, чтобы стянуть его, а потом получил по той же руке плеером. Реакция у Хелены была хорошая. - Потому что это подарок, - ответила она, после чего они замолчали. Тишину нарушала лишь Хель, подпевая The Reluctant Heroes, что играл в наушниках. - Remember day we met, now it’s strange for me, - сказала она, особенно выделяя эту фразу. Не просто пропев, а скорее обращаясь к Алоису. - Забудешь тут. Это действительно странно, - он фыркнул. Эта девчонка свалилась на него, как снег на голову, едва он только стал главой семьи Транси, хоть одним из них не являлся. Она просто пришла в этот дом и осталась, лишь иногда сбегая к Фантомхайву. Для Алоиса она ассоциировалась у него с новой жизнью и даже медленно вытесняла воспоминания старой. С ней он забывал о том, что он был мальчишкой-беспризорником и еще сильнее ощущал себя настоящим графом Транси. - Буду скучать, - сказала она. - Куда-то собираешься? - У Сиэля расследование в Баскервилле, буду отсутствовать примерно неделю-полторы. Просто немного приболела, а оставить не с кем, - Хелена положила голову ему на плечо и тяжело вздохнула. – Простудилась, блин. - Прусский шарф тоже из-за этого носишь? – поинтересовался Алоис. Лоулайт рассеянно пожала плечами и размотала шарф. На шее был выжжен какой-то символ. Что-то вроде пентаграммы, похожей на пентаграмму Себастьяна, но если приглядеться, то он выглядел совершенно по-другому. - И давно? – спросил он. - С самого появления здесь, - ответила Хелена, складывая шарф на коленях. Раз уж все карты вскрыты, то смысла носить его в помещении, при Алоисе, больше нет. Вечер прошел за отвлеченными разговорами, игрой в шахматы, поглощением вкусняшек и еще одной игрой в прятки. В этот раз победа осталась за Лоулайт, которая выждала время в убежище, пока Транси не сдался. И, разумеется, за музыкой из плеера. Когда настало время уезжать, Хель пошла на выход. Уход по-английски, так сказать, который обломался. - Стоять, - Алоис бесцеремонно вытащил шарф из рюкзачка и бережно повязал его Хелене. – Не хватало еще осложнений. - Да ты прям заботливая мамочка, - девушка тихо рассмеялась. – Джеронимо. Еще увидимся. Алоис на прощание коснулся губами ее щеки. Слишком уж много эта несносная девчонка значила для него, чтобы потерять. Она была символом того, что он не Джим МакКен, а Алоис Транси. Смешливый ураганчик в шарфе с флагом Пруссии, она разбавляла его скучную однообразную жизнь. Лишь одно воспоминание оставалось живо во время ее житья в поместье Транси. Она напоминала Луку и была кем-то вроде его маленькой несмышленой младшей сестры. Повозка отъехала от поместья. Хель еще долго смотрела вслед, на горящий огнями большой, но почти пустой дом, и ощущала одиночество Алоиса. Она чувствовала его усталость и готовность умереть, едва его месть свершится. Так, на самом деле, и случилось. И здесь она не только ради того, чтобы внести свой вклад в развитие сюжета, но также ради того, чтобы… «Никаких спойлеров», - как сказал бы Доктор. И он окажется прав. *** - Я везде тебя искал! – возмутился Сиэль, едва завидев Хелену на пороге. - На самом деле он не искал, - доверительно прошептал Себастьян. - И переживал! - Вот это уже правда. - Заткнитесь оба! – воскликнула Хель. – Я лишь отбыла по делам. - Простуженная, одна, без сопровождения, - перечислял Фантомхайв, картинно загибая пальцы. Хелена закатила глаза. С шарфом – флагом Пруссии на нее никто не напал бы. Слишком уж нехорошие стереотипы ходили даже о девушках-немках. Вот тут память немного подвела ее – история уже подошла к образованию Германии? «Важно – спросить у Микаэлиса про Дойчляндию», - мысленно отметила Лоулайт. - Поздно уже, иди спать, - почти приказным тоном сказал двенадцатый глава семьи Фантомхайв и сам скрылся. - Доброй ночи, Сиэлька, - с сарказмом проворчала девушка. Сна у нее ни в одном глазу. Еще бы – столько кофе выпила у Алоиса помимо чая. Хорошо хоть Сиэль с расспросами не полез – что да где. Наверное, уважал ее личную жизнь. Хотя, Фантомхайв и уважение… До полуночи она пробродила по поместью, рассматривая картины предыдущих глав семьи и попутно почему-то вспоминала историю. В 1895-ом уже прошли все русские дворцовые перевороты, все три раздела Польши, война с Наполеоном, американская Война за Независимость. Кажется, все было тихо-мирно. Только вот мысли о Войне за Независимость пилили ее неприятными ассоциациями. Хелена побросала немногочисленные вещи в рюкзак и рухнула на кровать, глядя в потолок. Все же ее план подразумевал нарушение литературной симметрии – когда воскресает один персонаж, непременно должен умереть столь же важный. Симметрия не сколько в литературе, сколько в судьбе. А Судьба вмешательств не терпит. В запасе есть еще год до исполнения, может, за это время удастся придумать план по обходу обязательного правила. Девушка скинула пиджак и жилетку, оставшись в одних шортах и рубашке – обувь и чулки она оставила еще у двери. Обувь ее бесила, и больше всего она любила ходить босиком. Лоулайт сняла шарф, подошла к зеркалу и коснулась отметки на шее. Она не заключала никаких сделок, совершенно точно. Немного приглядевшись, она поняла, что на отметке что-то написано, но в темноте не разобрать. Хель поднесла плеер к зеркалу так, чтоб свет падал на шею. «Shini». По одной букве рядом с каждым лучом звезды в пентаграмме. Будь Хелена кем-то другим, она не поняла бы, но она была собой. Это слово обозначало «Смерть». Выжженная отметка была отметкой Смерти. Хелена вздохнула и приподняла ворот рубашки повыше, после чего вышла из комнаты и прокралась в комнату Сиэля. Тот, кажется, спал. Хель пересекла комнату и скользнула к нему под одеяло. - Бессонные ночи? – ухмыльнулся Сиэль. Хелена вздрогнула от неожиданности. Он был без повязки, и правый глаз сверкал фиолетовым в темноте, не отпугивая, как обычно, но завораживая. - Вроде того, - выдавила Хель. - Ты плеер с собой не взяла? - Нет. - Жаль. Спой мне что-нибудь на ночь. Хелена покачала головой, продолжая смотреть ему в глаза. И неожиданно вспомнила, как без памяти влюблялась в персонажа, если у него просто разного цвета глаза – кажется, это называется «гетерохромия». Сиэль этим не страдал, но печать диктовала свои правила. В реальность ее вернул Сиэль, обняв. - Доброй… ночи… - проговорил он, прижимая к себе. - Доброй. Завтра предстоит дальняя дорога в Баскервилль. Нужно выспаться, чтобы хоть что-то соображать – расследование по приказу королевы, как-никак. Болей, не болей, дело государственной важности. «Надо будет одеть что-нибудь с высоким горлом», - подумала Хелена. Ее шарф итак вызывает неприятные ассоциации у окружающих. Все-таки, Гилбе… то есть Пруссия – не самое приятное исторически государство, да и с Великобританией не в ладах наверняка. И плеер придется оставить в поместье. Не самый радужный факт. А еще она будет скучать по Алоису – как бы его все в ее реальности ни ненавидели, она смотрела глубже. Она смотрела не на настоящее, а на прошлое, которое привело его к такому. Все-таки от прошлого зависит настоящее. От настоящего – будущее. А от будущего ничего не зависит, грабь, убивай, и ничего не случится. Хелена не жила ни прошлым, ни будущим, но эту истину знала. Даже если она жила сегодняшним днем, она знала. - Шикарные Зеркальные, - прокомментировал Гробовщик, наблюдая за этой сценой с дерева. Его напарник по слежке, Сатклифф, недоуменно посмотрел на него. - Кто-кто? - Теперь понимаешь, почему ты лишь диспетчер? – с усмешкой спросил Легенда. – Зеркальные – та пара, что рождается раз в поколение. Их души связаны золотой нитью. Пока жив Сиэль – жива Хелена. Предыдущими Зеркальными были родители юного графа. - А мне нравится быть диспетчером, - обиделся Грелль. – Все же грызть гранит науки вредит моим зубкам! Да и не мое. - Молодежь, - Гробовщик вздохнул. – Вот поставит же начальство дилетанта в пару, а потом мучайся. Я, вообще-то, в отставке. - Кстати, «Лоулайт», - Алый Жнец изобразил в воздухе кавычки. – Бросила вызов Судьбе, которая не терпит соперничества. Она наверняка умрет в конце этой путанной истории. Золотая нить вытянет ее? - Обязательно. Она вытянет ее к свету.