Если падать, то в Скайрим!

Каждая ступенька гулко отдавалась в голове. Что-то случилось… О, Ситис, почему я так волнуюсь? Предчувствие просто отвратительное. Перелетая через ступеньки, я вбежала в кабинет Главы. — Астрид! — я крикнула вглубь Убежища, стоя у карты. — Слава Ситису, ты здесь! — нордка выскочила буквально из ниоткуда, заставив подпрыгнуть на месте, — У нас… У нас кое-что произошло, пока тебя не было. Возникла срочная проблема… Цицерон. — С ним что-то случилось? — дрожащим голосом спросила я, чувствуя как ускоряется мое сердце. Казалось оно вот-вот разорвется. — Пошли. Я тебе все покажу, — она грубо схватила меня за руку и поволокла в спальни. Там столпилась вся Семья. На кровати лежал Визара. На нем не было рубашки, а всю верхнюю часть тела покрывали бинты. Он тяжело и хрипло дышал. — Попробуй расслабиться, — тихо говорила вампирша сидя на краешке кровати. Казалось, она была бледнее обычного — Дай эликсиру подействовать. Стоило нордке втащить меня в комнату, как на меня выжидающе уставились пять пар глаз. Я негнущихся ногах подошла к ящеру, окруженная оглушительной тишиной. — Да что произошло?! — я опустилась на корточки у изголовья. Почему они молчат?! Не могу узнать свой голос. — Этого не должно было случиться. — Глава сжала кулаки, — Мы были осторожны. Я была осторожна. — Признаю, никто не мог этого ожидать — Фестус вздохнул. Я смахнула предательские слезы и с вызовом уставилась в ледяные глаза Астрид. — Да не ходите вы вокруг да около! — почти крикнула я, сжимая кулаки. — Где Цицерон? Что с ним?! Почему Визара ранен?! — А ты сама как думаешь?! — ответила женщина таким замогильным голосом, что я невольно вздрогнула. — Дурак совсем сошел с ума. Он попытался меня убить и ранил Визару, который кинулся меня защитить. Если бы не он, я бы уже была мертва! Я знала, что этому психу нельзя доверять! — она стукнула кулаком по тумбочке. — Боюсь, так и есть, девочка, — пожилой маг ласково положил ладонь мне на плечо, — Цицерон закрутился, как смерч, и был так быстр, что мы ничего не успели понять. — Не забудь о его бредовой проповеди. Про Мать Ночи, что, мол, она истинная глава Темного Братства, а Астрид — всего лишь «самозванка», — редгард хмыкнул. — Назир! — Бабетта хмуро глянула в его сторону, а потом посмотрела на меня. Мужчина развел руками. Вампирша грустно отвела взгляд. А у меня внутри кажется все померкло. — В любом случае, нам нужно решить эту проблему, — нордка вздохнула и железным тоном продолжила, — Ирен, ты идешь со мной. Надо поговорить. Пытаясь унять дрожь по всему телу, я последовала за ней. Стоило двери за нами закрыться, как женщина внезапно схватила меня за грудки и притянула к себе так бизко, что я могла слышать ее сбивающееся от ярости дыхание. — А теперь послушай меня. — ледяным шипением начала она. — Ты сейчас же пойдешь и найдешь этого гребаного психа. Найдешь и убьешь. Он нарушил Догмы, напав на свою Семью, а ты — Слышащая. Вот и докажи преданность своей Матери Ночи. — она тряхнула меня, словно тряпичную куклу. — Если ты не сделаешь этого, то знай, что я своими собственными руками сверну тебе шею и плевала я, какая Ярость Ситиса меня после этого постигнет. Поняла меня? Крепкая хватка ослабла, грубо отпуская меня так резко, что я чуть не потеряла равновесие. Руки мои тряслись. Я сжала кулаки. — Поняла. — пробормотала тихо, стараясь не злить Астрид еще больше. — Вот и славно. — взгляд ее слегка смягчился. — Арнбьорн побежал за ним. Я дам тебе своего коня, Тенегрива. Ступай. Найди этого ублюдка и верни моего мужа домой. Это приказ. Помни, что я с тобой сделаю, если ты не подчинишься. Ничего не соображая от шока, я, словно заводная кукла, пошла в нижнюю комнатку. Зрелище заставило ужаснуться. Тут словно ураган прошел… Стол перевернут, разбита бутылка с вином — шут не пил, но почему-то она всегда стояла тут — ее осколки валялись вперемешку с битыми бутылками с маслами. Терпкий цветочный запах врезался в нос. Кровать перебуровлена, а подушка изрезана в клочья, превратившись в тряпку с кучкой перьев. Шкаф опрокинут. Боже, что его так разозлило? Нет, я просто обязана найти имперца и выяснить, что произошло. Трижды споткнувшись, я чуть не навалилась на шкаф. И в этот момент углядела кусочек книги, торчащий из-под него. Последний дневник… Может, там что-нибудь есть? Я спешно зашуршала страницами. 23 день месяца Вечерней звезды, 4Э 200 г. Пароль у меня! Я нашёл его в письме, таком же древнем, как само Убежище. Чёрная дверь спросит: «Что есть величайшая иллюзия жизни?» И я отвечу: «Невинность, брат мой». Наконец-то будет мне место, чтоб назвать своим и замесить тесто! Джокер замесит тесто и вылепит Дурака червей!!! Так, теперь я знаю пароль. Дрожащими руками я перелистнула на последнюю страницу, судорожно вчитываясь в пляшущий почерк Цицерона. 14 день месяца Огня очага, 4Э 201 г. Клянусь Ситисом, эта чертова шлюха не знает своего места! Сколько я не пытался ее вразумить, она остается глуха к доводам бедного Цицерона! Чертова дура Астрид возомнила себя выше Матери, выше Ситиса. Ее волнует только собственное тщеславие и власть, что сосредоточена в ее поганых руках! Но мало ей было посягнуть на власть великого Отца Ужаса, она смеет посягать на жизнь Слышащей. Цицерон терпел и молчал, когда эта тварь заявила, что девочка нужна ей только для «налаживания связей» с влиятельными лицами Скайрима. «Посмотрев на нее, любой жаждущий юного тела мужик потеряет голову.» — вот что она заявила своему гадкому озверелому мужу. Надо было прикончить ее раньше! Но отправлять бедную неопытную Слышащую навстречу опасности, выдавать ей контракты, надеясь что моя девочка умрет! Цицерон больше не может стоять в стороне. Он должен защитить Мать, защитить девочку любой ценой! У меня внутри словно что-то оборвалось. Это… и есть тот самый «секрет» Астрид, который Цицерон так не хотел мне рассказывать? Черт возьми… Меня затрясло с новой силой от осознания. Вот зачем Астрид меня пощадила и привела сюда. Блять. Как, скажите мне на милость, она хотела это сделать? Заставить меня? Сделав глубокий вдох, я дрожащими руками запихала дневник в сумку. Перед глазами ясно предстал план моих дальнейших действий словно наваждение. Чувствуя накатывающую ярость внутри, я вышла в зал и направилась к выходу. Надо спешить. Астрид ходила по своему кабинету, меряя шагами комнату. — Да пребудет с тобой Отец Ужаса, — кинула она мне, заметив. Я ничего не ответила. Какая же ты сука.       Тенегрив явился передо мной прямо из пруда, словно это была сцена из ужастика. В Обливионе он выглядел немного по другому… Но все равно — красавец! Статный вороной конь с горящими красными глазами. Жеребец фыркнул и направился ко мне. Стало жутковато. А я… на лошади ездить не умею. Меня охватила паника. На повозке не успею, а с Тенегрива точно свалюсь. Да он вон, какой здоровенный, я даже до стремени не достану. — Это… я, наверное, на тебе не поеду, — промямлила я и погладила его. Он обжег руку горячим дыханием и, словно читая мои мысли, опустился, давая возможность залезть. Я с опаской заползла в седло и покрепче обхватила массивную шею руками. Узда не поможет, — Отвези меня в Данстар… пожалуйста. Только скорее. Как сможешь… Это было глупо — просить коня отвезти меня куда-то. Но Тенегрив, тем не менее, заржал и ударил в галоп. Я буквально зарылась носом в черную гриву. Мамочки, как мне страшно. Если я сейчас упаду — трындец мне. И Хранитель… О, только не сейчас. Не надо думать о том, что с ним могло случиться! Но ведь человек против оборотня. Тут сразу понятно — кто победитель. Глухой перестук копыт слышался как-то отдаленно. Сердце билось громче. Многим громче. Я судорожно размышляла, что делать. Ослушаться Астрид — нереально, но и убить Цицерона я не могу. И не потому, что убивать плохо. Он мой друг… Единственный друг. И черта с два я оставлю его умирать! Ну и поссорились мы, дальше-то что? Как поссоримся, так и помиримся. Но… если он умрет? Я ведь ни разу так и не сказала ему спасибо, и не извинилась перед ним за… за все. За свои слова и за то, что накричала. Ну, уж нет! Он не умрет! Я не позволю…       Даэдра знает сколько часов спустя, камень под копытами сменился снегом. Глухой топот вперемешку с хрустом снежинок врезался в уши. Я должна успеть! На улице темнело, потому я уже отчетливо видела огни приближающегося города. Стражники только что-то возмущенно прокричали в ответ, когда я галопом влетела через ворота. Как назло, Данстар был больше игровой версии. Тенегрив постепенно начал сбавлять скорость, а у скал и вовсе остановился, помогая мне спешиться. Крадучись, я прошла к берегу, осторожно переступая камни. За большим валуном обнаружилась лошадь, вся в мыле. Она тяжело дышала, лежа на боку, смотрела в небо карим глазом. Бедняжка. За соседним камнем послышался хриплый кашель. Арнбьорн полулежал, прислонившись к камню. Заметив меня, он ухмыльнулся — Десертик, значит, — он сплюнул, — А никого получше Астрид не придумала прислать? — Она посчитала, что ты уже сделал всю работу, — я пожала плечами и дала ему три бутылки зелья лечения, — Просила найти тебя… — Ха! Этот придурок до сих пор жив, — норд кивнул в сторону двери, — Я его уже тут нагнал. Но ловкий, зараза, успел меня подцепить. Но я тоже в долгу не остался. Полоснул его, и, кажется, задел артерию. — Понятно, — по спине прошлись мурашки. Если он задел артерию… Все просто чудовищно плохо! Я помогла оборотню встать, — Иди домой, Астрид тебя ждет и волнуется. Я дальше сама. Возьми Тенегрива… — Нет уж! — он фыркнул, — Я на этой даэдровой скотине не поеду. Своим ходом… лучше будет. Аккуратно с этим ненормальным, закусочка. Кабы он тебя, прежде чем сдохнуть, на клочки не порвал. — Я буду осторожна, — я кивнула. Дождавшись, пока мужчина скроется с горизонта, подбежала к двери и положила руку на отпечаток. — Что есть иллюзия жизни? — прошелестел череп. — Невинность, брат мой, — выдохнула я. — Добро пожаловать домой, — прошептали мне, и дверь со стуком открылась. Вздохнув, я юркнула внутрь. В лицо ударил холодный ветер, да так, что глаза заслезились. Единственная свеча на столе едва ли освещала каменную лестницу. Но света вполне хватало, чтобы рассмотреть кровавые разводы на стене и капли крови на ступенях. — Цицерон! — срывающимся голосом позвала я, ожидая худшего. А вдруг, он уже?.. — Слышащая?! — донесся хриплым эхом голос имперца. Слава Ситису, он жив! — Маленькая Ирен пришла за Цицероном? — Слава Богам, ты жив! — по щекам опять покатились слезы. — Ты ранен? Где ты? Я сорвалась с места, буквально вынося своим телом дверь вниз по лестнице. Оказавшись в просторном двухэтажном зале, принялась судорожно оглядываться в поисках Хранителя. — О, милая Слышащая. Цицерон… — голос доносился откуда-то снизу, но лестницу туда перекрывала массивная решетка. — Цицерон сейчас… Послышалось бормотание на непонятном мне языке, и за решеткой возник знакомый белесый туман. Из него вышел неизвестный мне призрак мужчины. Он протянул руку к кольцу на стене и решетка с громким скрежетом поднялась наверх. Медленно я двинулась по лестнице, настороженно глядя на призрака. — Слышащий. — бесцветным голосом прошелестел он и поклонился, прежде чем исчезнуть. В этот момент большая деревянная дверь передо мной со скрипом отворилась, показывая горящий огонь внутри. Не мешкая, я толкнула ее и ввалилась внутрь. — Милая Слышащая. — хрипло произнесли совсем рядом угла. От одного взгляда я пришла в ужас. Стены, камин и пол: все просто измазано в крови! Видимо, шут пытался встать. Я в два прыжка оказалась рядом с имперцем. Хранитель сидел, прислонившись спиной к стене у двери и прикрывая руками кровоточащий живот. Он грустно посмотрел на меня, тяжело дыша. — Я ждал кого угодно, но только не тебя. Мужчина был бледен, по лицу его текли крупные капли пота. — Кажется, я совсем плох, — сбивчиво проговорил он, с ухмылкой опуская взгляд на рану. — Ну уж нет! Я здесь не для того, чтобы смотреть как ты на моих глазах умираешь! — я всхлипнула. Вот только слез сейчас и не хватало. Глаза забегали по комнате, ища на что его положить. Рядом с горящим очагом лежал импровизированный спальник. Я подошла к Хранителю, осторожно обхватывая его свободную руку, и потянула на себя. — Сможешь на меня опереться? — Я-то смогу. Только… хаха… ты не дотащишь. — Если у тебя есть силы смеяться, то есть силы и дойти туда. Уф! — имперец по стеночке встал, навалившись на меня всем весом. Я и подумать не могла, что он такой тяжелый. Черт. Едва держась на ногах, я медленно повела Цицерона к очагу. Положив его на спину, дрожащими руками принялась расстегивать окровавленную рубашку. Осмотрев рану, подавилась вздохом. Три глубокие полосы пересекали живот от груди до бедра. Надо торопиться. Но зелий лечения слишком мало, чтобы залечить такую ужасную рану! Что мне делать? С каждым вздохом слезы собирались все больше и стекали по щекам. — Не плачь, милая Ирен. — холодная окровавленная рука коснулась моей щеки, стирая слезы. Цицерон смотрел затуманенным взглядом, не убирая ладони с моего лица. Дыхание его участилось. — Я… Мне так жаль. — Извиняться ты будешь когда тебе станет лучше! — дрожащим голосом всхлипнула, схватившись за его руку, сильнее прижимая ее к щеке. — Как скажешь, Слышащая, — он слабо улыбнулся. Отпрянув, я вытащила из сумки оставшиеся зелья и пару свитков. Бесполезны! Но я же выучила заклинание лечения… Точно, «Исцеляющие руки»!       Вздохнув, я приложила руки к ране и произнесла формулу. Из ладоней полился золотистый свет. Только в руках ощущалось странное покалывание, словно маленькими иголочками тыкают, вроде не больно, но и не особо приятно. А вот шут громко взвыл и выгнулся, заставив прекратить действие заклинания. В книге не было такого написано… И в руках должно было чувствоваться тепло. Я что-то перепутала? Больше не буду использовать. Цицерон тяжело дышал, прикрыв глаза. Но рана немного затянулась и перестала кровоточить. Уже лучше. Достав из сумки тряпку, я намочила ее водой из фляги. Шут стиснул зубы, когда я принялась промывать рану. — Глупенькая девочка знает множество извращенных пыток… — прохрипел он, вымученно улыбнувшись. — Не говори глупостей, — мрачно ответила я, — Я не позволю тебе умереть. — Но обычно рану сначала промывают, а потом уже лечат! — имперец тихо булькающе рассмеялся. — Ты даже сейчас меня поучаешь. — я сделала глубокий вдох, чувствуя металлический запах крови и, подавляя тошноту, вытащила из сумки бутылочку целебного зелья. Осторожно подоткнула руку имперцу под голову и поднесла горлышко к его губам. С каждым глотком в него будто бы возвращались силы. И хоть ни одно зелье не поможет вылечить такую страшную рану, но это лучше чем ничего. Осушив бутылек, Цицерон отбросил его куда-то в угол и с трудом сел, стаскивая с себя разорванную рубаху. Хорошо, что я взяла с собой побольше бинтов. Их как раз хватило, чтобы перемотать рану. Закончив, я протянула ему еще одну бутылочку зелья. — Зачем ты это сделал? — Прости меня, Слышащая. Да это было глупо! Да Цицерон хотел убить эту шлюху! Но что мне еще был делать? Она растоптала все, ради чего я жил и на что надеялся. — как же пронзительно он смотрел на меня. Я вздохнула. Значит, хотя бы понимает, что натворил, — Я так долго терпел… Цицерон вообще очень терпеливый. Но любому-любому терпению приходит конец! Я устал слушать все эти насмешки над матушкой, надо мной, над Слышащей и былыми временами! А еще… еще Цицерон был зол. Страшно зол. Я такое натворил! Напугал и обидел тебя, чуть не причинил вред. — голос его без истеричного тона, сильно дрожал. Он обхватил трясущейся рукой мою ладонь. — Каждый раз когда ты уходила, я не мог найти себе места от беспокойства. Ведь ты наше будущее! Всего Темного Братства и мое будущее. А эта тварь отправляла тебя туда, надеясь, что ты не вернешься! Я хотел показать тебе, что будет, если ты продолжишь ее беспрекословно слушаться, но выбрал очень плохой способ. Ох, прости меня. Прости… — Это ты… — не выдержав больше всего этого напряжения, я разрыдалась, захлебываясь слезами, — Я была не права! Я тебя не ненавижу. Я столько хотела тебе сказать! И еще… Прости меня, пожалуйста! — Ох, какая дурочка! — мужчина с хрипом подался вперед, увлекая меня в крепкие объятия. Не удержавшись, я заплакала еще сильнее и обняла его, уткнувшись носом в шею.       Так мы провели какое-то время. Хранитель что-то успокаивающе шептал мне на ухо, пока я не выплакалась. — Ч-что мне теперь делать? — я выдохнула куда-то ему в плечо. — Астрид приказала тебя убить, чтобы что-то там доказать. — Глупая девочка. — мужчина провел рукой по моей спине. — Она надеялась, что я спятил и просто убью тебя. Ведь ты не сможешь дать отпор умелому Цицерону. — Что я ей скажу? — Что убила, зарезала, задушил бедного Хранителя. Или что я просто истек кровью, — он хмыкнул. — Цицерон был на грани, кстати говоря, так что ты очень вовремя. Всхлипнув в последний раз, я отстранилась, глядя ему прямо в глаза. — У тебя есть еще одежда? Не можешь же ты ходить… так, — я окинула Цицерона взглядом, случайно поймав себя на мысли, что он и правда довольно крепко сложен. И что на широких плечах у него целый ворох ярких веснушек. — Да, есть. Цицерон оденется потом. У меня сейчас совсем нет сил идти, Слышащая. — он прикрыл глаза, укладываясь на спальник. — Ты же не уходишь? Не оставляй меня здесь в одиночестве, прошу тебя. — Естественно, я никуда не собираюсь. — только сейчас поняла, что его дурацких фразочек стало на порядок меньше и что выглядит он таким… слабым? — Здесь есть, где лечь? — Ложись рядом. — он похлопал по спальнику и, посмотрев на меня, закусил губу и стыдливо отвел взгляд. — И Ирен лучше будет умыться. Ты вся в моей… крови. Я вздрогнула. Черт, у меня вода-то только во фляге осталась. Вздохнув, намочила вторую тряпку из своей сумки. Пока я лихорадочно обтирала лицо и руки, Цицерон залез с головой под шкуру, на которой лежал и слегка подвинулся. — Иди сюда. — позвал уставшим голосом, тяжело вздохнув.       Я молча скользнула к имперцу, утыкаясь тому в плечо и вдыхая еще не выветрившийся запах трав, пота и крови. Я прикрыла глаза. Идеально было бы ночевать в таверне, в тепле, но Цицерон просто не сможет до нее дойти. А я его не дотащу. И завтра надо будет придумать, что я скажу Астрид. Погруженная в свои мысли и слушая хриплое дыхание спящего мужчины, я, наконец, провалилась в сон.