Нельзя жить только воспоминаниями

– Как спалось? – насмешливо спросил Сонгю у своего секретаря. – Отлично, – буркнул Ухён, чуть жмурясь. Ага, отлично. После одиннадцатой бутылки соджу он спал отлично, чтоб вас всех. – Пить надо меньше, – хохотнул старший, умиляясь внешним видом брата. Волосы растрёпаны, лицо какое-то неестественно белое, огромные мешки под глазами и совсем не его одежда. Определённо, это не стиль Ухёна. Значит, он не ночевал у себя дома. – У тебя забыл спросить... – тихо сказал Ухён, надеясь, что его не услышали. Сонгю хмыкнул. Конечно, он услышал. – Ты случаем не помнишь, что вчера наговорил мне? – поднимаясь со стола и выходя из кабинета, пропел как чёрт бодрый начальник. – Нет, – зная, что наговорил всякой ерунды, соврал Нам.        День начался просто отлично, чтоб его...

***

       Ким Кибом явился в их офисе через три дня, заявляя, что пришёл за Нам Ухёном. Секретарша пыталась объяснить наглому юноше в болотно-розовых брюках и светло-розовой рубашке с красными туфлями, что Нам Ухён сейчас, ну, очень занят. Кибом, естественно, и слушать её не хотел, потому что ему пофиг, что там важного мог делать Ухён.

***

       Через час Кибом сидел на диване в кабинета Ким Сонгю, низко опустив голову и потирая свой затылок от многочисленных подзатыльников. Сонгю нервно вышагивал по своему кабинету, краснея от злости. Ухён сидел возле Кибома, так же виновато опустив голову. – Вы хоть понимаете, что натворили?! – повысив голос и нервно размахивая руками, спросил Сонгю.        В ответ начальник получил молчание и ещё ниже опущенные головы. – Кибом, ты хоть понимаешь, что почти сорвал нам сделку? – приподняв брови и приблизившись к блондину, прошипел старший. От этого действия Ки невольно сжался. – Хён, мы просим прощения... – испуганно пробубнил Ухён, теребя свои джинсы. – Прощения они просят! – злобно стрельнув глазами в сторону провинившихся, Сонгю со стоном отвернулся и сел на своё рабочее кресло. – Простите... – выдавил из себя Ки. Сонгю лишь устало покачал головой. Час назад        Ким Кибом по натуре очень настойчивый, неуступчивый и наглый, причём последнего у него в избытке. Не слушая слова испуганной секретарши, он прямиком пошёл в конференц-зал, чтобы достать этого грёбанаго Нам Ухёна и, наконец, предъявить претензии насчёт пьяного Ухёна. Как назло тогда они были слишком пьяны, чтобы обменяться номерами, но ничего, Кибом же настойчивый, он его даже из конференц-зала, где проходит очень-очень-очень важное совещание, достанет. – Нам Ухён, мать твою! Сколько дней сколько ночей! Я так по тебе соскучился! – Кибом ногой открыл хрупкую дверь, улыбаясь во все тридцать два. Люди за огромным широким столом с удивлением смотрели на странного юношу. – Кибом? Блядь, выйди, – махая руками и чуть ли не бегом подойдя к Ки, сказал Нам. Сонгю покраснел от стыда. – Почему это я должен выходит? И вообще, как ты встречаешь друга, а? Даже не спросишь, как у меня дела? Мы так хорошо провели ночь, а ты просто так взял и ушёл с утра... – возмущённо воскликнул Кибом, пытаясь обогнуть Нама и сесть на свободный стул.        Нам тихо шикнул что-то про совещание и важных людей, тщетно пытаясь выпихнуть рьяно сопротивляющегося новоиспечённого друга. – Да срать я хотел на всё это! Ухён-а, мне срочно нужен твой совет, – надулся Кибом, скрещивая руки на груди. Мужчины за столом начали возмущённо перешептываться, а кто-то даже порывался встать с места и надавать наглому мальчишке.        Один из мужчин что-то недовольно пропыхтел, пальцем указывая на Кибома. – Вырядился, как павлин! – поддержал второй мужчина первого. Сонгю сейчас точно сдохнет от стыда.        Кибом, развернувшись, с гордо поднятой головой покинул кабинет. Мужчины за столом были возмущены. Кто-то жаловался и нагло плевался в сторону Кима, говоря, мол, у вас ужасные работники, раз пускают сюда всяких грубиянов. Сонгю уже с первой секунды, как Ки появился у порога конференц-зала, понял, что контракта ему не видать, как собственных ушей.        Зал почти пустовал. Кроме Сонгю и молодого парня, сидящего в углу, никого не было. – Мы согласны, – сказав это, молодой человек вышел из зала. И кто он такой, чтобы решать? Ах да, он же вроде директор магазина, в которую Сонгю хотел пустить линию одежды, Минхо...        Может, именно из-за того, что контракт был подписан, Кибом всё ещё жив. И ещё совсем чуточку потому, что Кибом не менее важный партнёр. – Оба бесите. Брысь отсюда.        И десяти секунд не прошло, как Ухён и Ки вышли из кабинета. Сонгю лишь усмехнулся, пристальным взглядом смотря на закрытую деревянную дверь. И когда эти двое успели так сдружиться? – Ненормальный, – влепив смачного подзатыльника своему другу, беззлобно сказал Ухён. Он не злился. Его вся эта ситуация с Кибомом, наоборот, смешила. Он даже мечтал о таком моменте, но понимал, что таких сумасшедших людей наверно, не существует. По крайней мере, не за пределами психушки. А нет, оказывается, существует. – И чего ты там наплёл про проведённую вместе ночь? То, как мы заснули у тебя прям в коридоре? – Я просто искал тебя и боялся, что ты не захочешь со мной дружить, – на полном серьёзе выдал Кибом. Ухён непонимающе посмотрел на блондина, гадая, шутит тот или нет. Кажется, не шутит. – Эй, ты чего? – снисходительно улыбнулся Нам, ероша уложенные волосы Кибома до такой идеальности, что даже этот жест не испортил прическу. – Просто ты единственный, кто захотел со мной дружить по-настоящему и даже выпил со мной, рассказал про себя и дал советы. Я люблю тебя! – Кибом бросился в объятия старшего, утыкаясь ему в шею. Ухён опешил. Нет, с Ки явно что-то не так.        Нам поражённо выдохнул, не зная, обнять ли друга в ответ. – Кхм... переиграл, – поправив воротник непонятно-какого-розового-цвета, показушно кашлянул блондин. Ухён сначала тупо моргал, а потом, когда до него дошёл смысл слов, он засмеялся. Громко и заливисто.        Вспомнив о причине такого наглого визита Кибома, брюнет спросил, о чём тот хотел поговорить и пошёл в сторону кафе, кивком зовя с собой Ки. Оказывается, Кибом не мог выбрать какого цвета купить рубашку и хотел спросить это у Ухёна, как единственного, кто понимал его.

***

– С этими двумя явно что-то не так... – прикрыв штору окна, сказал Сонгю в пустоту, неопределённо качнув головой. Нам Ухён и Ким Сонгю не разговаривали четыре дня. Ухён шарахался Сонгю, словно прокажённого. Сам Ким выглядел, как побитый щенок. Он ссутулился ещё больше, ходя с вечно опущенной головой и виноватым взглядом. Мамы уехали три дня назад в какой-то санаторий, оставив братьев в очень напряжённой атмосфере. Каждый раз, когда они находились в одной комнате, казалось, будто должно случиться что-то плохое. И это случилось. – Ухён-а... пошли кушать.        Сонгю пальцем аккуратно постучал в дверь младшего. Была бы воля Нама, он бы ни за что не подходил к этому Сонгю и не ел его еду, но, увы и ах, он не умел готовить. Даже простую яичницу не знал, как приготовить, а питаться надо. – Ухён... нам надо поговорить, – уверено заявил старший, устав от нагнетающей атмосферы. Да, ему было очень стыдно, из-за девушки, которая, по сути, никем ему не является, не стоило ругаться.        После секундной паузы по ту сторону двери послышалось тихое и неуверенное «входи...». Сонгю, ни секунды не медля, открыл дверь комнаты Нама и вошёл в неё, увидев лежащего парня. – Ухён, послушай меня... – начал было Сонгю, но был нагло перебит. – Нет, хён, это ты послушай меня, – Ухён судорожно вздохнул, боясь и не решаясь признаться в своих тщательно скрываемых чувствах. Но он так устал от всего, что происходило. Устал от повисшей недосказанности между ними, что больше не мог терпеть. – Как можно быть настолько слепым, чтобы не видеть дальше своего носа? Неужели ты не знаешь, почему я веду себя так, а? Никогда не задумывался, почему я целую тебя и соглашаюсь на всякие непристойности? – Ухён выжидающе смотрел на брата. Сонгю же стоял в недоумении. Он не понимал, к чему клонит Ухён. Младший решил продолжить. – Думаешь, мало людей, которые согласились бы мне отсосать? Сонгю, пойми уже, что я люблю тебя! И люблю не как брата или друга, а люблю, по-настоящему! Сонгю... – Ухён чуть приподнялся, морщась от тупой и ноющей боли в пояснице после удара об угол письменного стола. Казалось, что за несколько дней боль только усилилась в несколько раз, мешая жить бедному Наму. – Ухён, я... ты... – Сонгю не знал, что сказать. В сердце как-то странно защемило, а в груди разом стало меньше воздуха, но чувство страха притупляло все. – Сонгю, прошу тебя, скажи, что любишь меня. Ты ведь любишь меня, – в последнее время Ухён стал ещё чувствительней, плача по поводу и без. Вот и сейчас Ухён заплакал, потому что знал, что Сонгю не примет его чувства. – Я... я не могу, – Сонгю выбежал из комнаты, а затем и из квартиры, закрывшись в своей комнате. Он не может смотреть на его слёзы...        Сонгю скользнул вниз по двери, хватаясь за свои щёки. В голове картинками пронеслись все два года их странных отношений. Наверно, пришло время прекратить все это...

***

       Юра и Тэён, приехав, сразу заметили странные отношения между братьями, потому что те совсем не разговаривали. Это, как минимум, было странно.        Когда Юра во время ужина чуть подтолкнула сына в сторону, слегка надавив на поясницу, в ответ услышала громкий вскрик, от чего и Сонгю, и Тэён, и Юра вздрогнули. – Сына, ты чего? – удивлённо спросила мать, побледнев. – Ничего, – как-то резко ответил Нам, собираясь уходить, но не тут-то было. Юра схватила его за футболку, притянула к себе, чем снова вызвала боль в пояснице сына, и задрала футболку. От открывшейся ужасной картины Юра громко охнула, непроизвольно зажав рот рукой.        Тэён вскочила с места, доставая аптечку из верхней полки. Сонгю сидел в ступоре и так же смотрел на уродливый фиолетово-синий синяк чуть ли не на всю поясницу..        Юра почти что плакала, а Ухён побледнел от боли. – Давайте позвоним врачу, – сердце Тэён тоже обливалось кровью. Бедный ребёнок! Ему, наверно, так больно...        Лоб покрылся холодным потом от волны новой, слишком острой боли. Кажется, Ухён бы не отказался от врача. Юра пыталась, как можно аккуратнее мазать мазь, но дрожащими руками это сделать было трудно.        Сонгю смотрел на всё это широко раскрытыми глазами. Это ведь он виноват... он тогда толкнул брата. – Сонгю, ты чего сидишь? Зови такси, мы едем в больницу! – тоном, не терпящим возражения, сказала Тэён. Сонгю набрал номер такси дрожащими руками.

***

– У него очень сильный ушиб. Не понимаю, как ты ходил с этим столько, – покачал головой врач, записывая что-то на бумажке.        Ухён не унимался, рьяно доказывая, что с ним всё в порядке, хотя это совсем не так. Он хотел побыстрее выйти из этого маленького кабинета, потому что не мог смотреть на флиртующую мать и доктора.        Вручив бумажку с рецептом и почему-то с личным номером телефона, врач строго наказал Ухёну как минимум неделю постельного режима. – Спасибо, доктор, – Юра поклонилась и кокетливо заправила прядь волос за ухо, мило улыбнувшись. Мужчина улыбнулся ей в ответ. Юра и недовольный Нам вышли из кабинета.

***

– Сонгю, отнеси это Ухёну!        Тэён вручила поднос с едой Сонгю, для Ухёна, которому назначили постельный режим. Юра и Тэён эту фразу приняли буквально, запрещая Наму ходить, кроме как в туалет и душ. – Сейчас... – недовольно буркнул Сонгю. Да он за эту неделю замаялся уже, потому что: «Сонгю, сделай это», «Сонгю, сделай то», «Сонгю, помоги переставить», «Сонгю, отнеси это Ухёну», причём последнего было всегда больше. Мамы всё прекрасно видели, поэтому старались помирить братьев, но что-то вечно шло не так, потому что оба парня, оказывается, упёртые бараны. Как только Сонгю входил в комнату Нама, последний отворачивался к стене и делал вид, будто не видит Сонгю. Старший же даже не спрашивал о самочувствии брата, потому что гордость не позволяла. Это всё так глупо... – Оппа! Милый, как ты себя чувствуешь?        Вот ещё одна проблема на голову Ким Сонгю – это Ким Дасом, которая звонит своему «Ухёну-оппе» каждый час, причём возле самого Сонгю, а ещё достает его каждые десять минут: «фКак там мой любимый? Хорошо ли он кушает? А как спит?». Всё это так раздражает, что иногда Сонгю хочет схватить Дасом за её патлы и треснуть об стену, потому что достала уже. Как она не понимает, что не нужна Ухёну? Сонгю так и хочется сказать, что Нам любит его. Интересно было бы посмотреть на её реакцию. – Малыш до сих пор не может встать с места... – пробурчала девушка, а Сонгю готов был засмеяться ей в лицо, потому что Ухён уже два дня как свободно передвигается по квартире, а в школу идти не хочет, потому что лень.        Сонгю приходит домой, оповещая о своём прибытии. Значит, никого дома нет.        Ещё лучше. Он может пойти к себе в комнату, набрать всякой вредной пищи и посмотреть какой-нибудь ржачный фильм, ибо настроения делать что-то нет.

***

       Проходит ещё неделя, и, кажется, всё встало на свои места. Даже Ухён перестал игнорировать Сонгю, а Сонгю перестал вести себя, как безразличная сволочь. Их общение ограничивалось дежурными фразами да приветствиями. Не было больше посиделок по вечерам, жарких поцелуев и... и всего, в общем. – Как ты можешь вот так взять и уехать?! – Ухён в шоке роняет вилку, но не обращает на это никакого внимания. Юра выглядит виноватой. – Ухён, пойми меня, я люблю его! Поехали со мной... – умоляюще пролепетала она, но Ухён лишь покачал головой и ушёл к себе в комнату. Сонгю боялся даже пикнуть, а Тэён успокаивающе гладила, чуть ли не плачущую сестру по спине. – Не расстраивайся... оставь его в покое. Он поймёт. – Я не смогу без него...        Как бы Юра не уговаривала Ухёна полететь с ней в штаты, Ухён наотрез отказывался. Через месяц он дал ей добро идти с любимым куда хочет, но он останется в Корее. Мама умоляла Нама полететь с ним, но ничего не помогало. С горем пополам она согласилась оставить Нама, но при условии, что тот будет слушать тётю. Через три дня Юра улетела вместе со своим любимым доктором в штаты, а Ухён остался в Сеуле, рядом с братом...        Сонгю вот уже больше недели не знает, как сообщить семье, что хочет поехать учиться в Англию. Мама, естественно, будет рада, но Ухён... – Мама... Ухён, я хочу сказать вам кое-что, – Сонгю замялся, не зная, стоит ли окликать брата, но все же решился на это. – Я еду учиться в Англию. Студент по обмену, – тут Ухён роняет вилку, а в голове проносится «дежавю».        Тэён радуется, чуть ли не прыгает и порывается обнять сына. Ухён же уставился в свою тарелку невидящим взглядом. Буркнув что-то на подобие поздравления, Нам побежал в ванную.        Две недели Нам страдал. Он почти не ел и не спал. Лицо осунулось хуже прежнего, и Ухён теперь стал похож чем-то на зомби. Сонгю чувствовал себя на удивление хорошо, и для него учеба в Англии казалась начинанием чего-то нового. Он с энтузиазмом собирал вещи, не замечая ничего вокруг себя. Он даже не заметил, что Ухён как-будто испарился из его поля зрения.

***

Тэён пустила слезу, когда Сонгю мелькнул в иллюминаторе. Ухён даже не взглянул на него....

***

На следующий день Наму пришёл на работу с новым цветом волос. Пол офиса чуть с ума не сошло, когда увидело нового Ухёна. Вообще, Кибом хотел сделать из него сексуального мачо-блондина, такого, как он сам, но, видимо, это клеймо Намстара (как называл его Ки), быть всегда милым. – Секретарь Нам... вам очень идёт, – кивнув на прическу, сказала совсем ещё юная швея. Ухён на комплимент только ярко улыбнулся, чем заставил покраснеть девушку.        Сонгю отреагировал не так бурно, как предполагал Ухён. Начальник лишь вопросительно приподнял брови и сделал вид, будто совсем не заметил новой прически своего секретаря, которому, кстати, не по статусу так ходить.        Нам целый день нарывался на комплимент. Он крутился и извивался вокруг старшего как только мог, даже макушку свою просунул под руки брата, мол, ручку поднять, но тот ничего не сказал. Просто подождал минут пять, пока Ухён поднимет свою не пишущую ручку. Как только Намстар выходил из кабинета вместе с Сонгю по делам, все вокруг него так и норовили сделать комплимент, похвалить мастера, который покрасил его волосы, причём всё это возле Сонгю, который так и продолжал делать вид, будто ему наплевать. Ну, так же нельзя!        На следующий день Ухён уложил свои волосы по-другому, сделав косой пробор. Надел чёрные, слишком узкие джинсы и белоснежную рубашку, не застегнув две последние пуговицы. Он даже чуть подкрасил глаза, нанёс свой любимый ББ крем и надел подвеску со своим именем, подаренным Мёнсу на день рождения, чтобы подчеркнуть ключицы и шею. Кибом, когда увидел друга, присвистнул. – И для кого ты так старался? – вместо приветствия спросил Ки. Нам хмыкнул, поскупившись на ответ. – Ухён, у нас сегодня... – начал было Сонгю, но остановился, когда увидел брата. У младшего глаза засияли в ожидании. Неужели он, наконец, получит свой комплимент от Ким Сонгю? – У нас сегодня встреча с очень важными людьми.        Сонгю не хотел рассказывать про прибытие Хойи и Дону, потому что он и так проговорился про то, что они работают с ним, а если он сейчас расскажет, что они, наконец-то, прилетают, то весь сюрприз провалится окончательно.        Младший лишь угукнул, про себя разочарованно простонав. Нет, он всё-таки не дождался комплимента от Ким Сонгю.        Сегодня Ухён пользовался огромной популярностью, особенно у швей. Это неимоверно льстило, и с некоторыми он даже флиртовал, но когда вспоминал о своей милой девушке, быстро переставал делать это. Может, встретиться с ней сегодня? Она ещё, вроде, не видела его с новым цветом волос. Вот от неё он точно дождётся комплимента...        День до обеда был очень тихим, и даже Ухён не нарывался на комплименты, напрочь забыв о них. Больно ему сдалось внимание Ким Сонгю... хотя, собственно, чего он хочет? Внимания? От кого? От Сонгю?! Да легче горы перевернуть, чем заставить Сонгю сделать Ухёну комплимент. Потому что это непотребство, так нельзя, он не гей. Ага, натурал всея Кореи. Помнится, десять лет назад он с удовольствием спал с Ухёном и никаких претензий не было!        Сонгю вздрогнул от резкого звука перелистывающихся страниц. Ухён, о чём–то задумавшись, с хмурым лицом и с явной ненавистью что-то делал с бедными бумагами.       В приёмной послышались странные звуки, отдалённо напоминающие человеческий смех, а затем дверь кабинета открыли с ноги, впустив улыбающегося во все тридцать два парня. Позади него стоял другой, покачивая головой, мол, этого горбатого даже могила не исправит.        Странный парень подлетел к уже вставшему с места Сонгю и, перегнувшись через весь стол, обнял начальника, да так, что весь воздух покинул лёгкие старшего. – Дону-я, полегче, а то убьёшь, – похлопав друга по плечу, снисходительно сказал Сонгю. Нама заклинило, когда он услышал знакомое имя. Это же Чан Дону... – Брысь отсюда, теперь моя очередь, – Хоя был более сообразительным, поэтому, обойдя стол, обнял своего друга-партнёра.        Обнимашки продлились недолго. Друзья начали громко обсуждать все произошедшие за год события, и такое чувство, будто это не они почти каждый день созванивались по телефону. Никто из них так и не заметил Ухёна в углу кабинета, который как-то резко притих. – Кхм... – Дону очень внимательно вглядывался в лицо побледневшего Намстара. Настолько внимательно, что Ухён невольно стушевался. – Привет, – осторожно, будто подходя к дикому котёнку, сказал Дону. Сонгю перестал говорить, следя за развернувшейся сценой. – Ухён? – до Дону, кажется, начало медленно доходить, кто перед ним стоит, а память начала подкидывать образы Ухёна, сравнивая их с образом этого горячего блондина. – Дону-хён, – Ухён больше не выдержал и кинулся к своему старому, лучшему другу, который всегда помогал ему и понимал с полуслова. Дону как-то странно облегчённо выдохнул и так же кинулся в объятия младшего, уткнувшись ему в шею. – Ну, ты и засранец... – крепко прижимая к себе тело младшего, Дону начал чуть сильнее нужного похлопывать Нама по спине.        Хойя приоткрыл рот в немом шоке и вопросительно глянул на Сонгю, как бы спрашивая, это, правда, Ухён? Ким кивнул.        Казалось, Наму и Дону не отлипали друг от друга как минимум полчаса, но вскоре им пришлось сделать это. Конечно, с Хоёей приветствия прошли намного скромнее, но не менее бурно.        Дону посадил его на многострадальный диван и начал расспрашивать о жизни, не разу не заикнувшись об отношениях Сонгю и Ухёна, и почему Ухён прекратил общаться с ним. А ещё Сонгю получил хороших пилюлей от своих друзей, потому что больше полугода молчал о том, что Ухён работает у него, да ещё и личным секретарем. Ведь не зря Сонгю отказывался посылать им новый журнал, потому что на обложке лицо Ухёна. – Ты так вырос, похорошел. Красавчик! – Дону потрепал Ухёна по щеке. Дальнейшее общение прошло уже в неформальной обстановке, в баре за дорогим коньяком.        Сонгю с неприкрытой радостью смотрел на воссоединение старых друзей, хваля себя за сдержанность и настойчивый характер, потому что не каждый может провести полгода в молчании о такой важной вещи. В общем и целом, сюрприз удался.        К часу ночи уже никто из них не мог внятно разговаривать, поэтому все дружно решили разойтись по домам. Первым пришло такси, которое заказали Дону и Хойя, поэтому те ушли первыми, оставив братьев наедине. – Кстати, всё хотел сказать... тебе чертовски идёт твоя новая прическа... – невнятно пробормотал Сонгю, а Ухён готов был танцевать танец победы. Да неужели он дождался комплимента от Ким Сонгю?! Божечки, кому расскажи, не поверит, хотя кому это нужно...        Сонгю предложил пойти к нему домой, а Ухён отметил, что за полгода ни разу не был у брата дома, хотя они вроде как друзья и родственники, хоть и с натяжкой. – Идём, всё равно мой дом ближе.        Пожалуй, это стало последним аргументом, как уверял себя Ухён. Нет, он не хотел побывать у Сонгю дома, совсем не хотел.        Братья ввалились в квартиру, хихикая, словно сумасшедшие. Слышно было, как соседка по лестничной площадке что-то недовольно пробурчала про ужасную молодёжь. – А у тебя красиво...        Ухён восторженно оглядывал гостиную. Сонгю хмыкнул. Ну, конечно, у него будет красиво, ведь он дизайнер.        Сонгю предложил продолжить общение на балконе, за бокалом вина. Ухён пожал плечами, соглашаясь, потому что ему сейчас было всё равно. Нам чувствовал себя хорошо, легко, да так, будто ему море по колено.        Вечер продолжался в тишине, но тишина не была давящей, как обычно. Каждый наслаждался видом на город и молчанием. Казалось, если кто-то заговорит, то они разрушат ту хрупкую идиллию между ними, которая далась им нелегко.        Никто из них так и не помнит, что случилось, но обоим стало очень холодно, поэтому к четырём часам утра они ввалились обратно в гостиную и легли на диван, под один единственный клетчатый плед. Сначала Сонгю чувствовал себя неловко, в отличие от Ухёна, который, кажется, наслаждался близостью брата. Потом стало не до шуток, потому что стояк Ухёна недвусмысленно упирался в штаны. Ненавязчивая мысль приласкать младшего не давала покоя Киму. Ухён не спал, нутром чувствуя метания брата. Для его (больше своей) уверенности он сильнее прижался к Сонгю, потираясь своим возбуждением о колено брата. Ким зажмурился, потому что возбуждение начало медленно накрывать его с головой, и он всё хуже контролировал себя. Если так и дальше пойдёт, он точно накинется, и тогда их только-только нормализовавшиеся отношения будут снова разрушены. – Ухён... ты спи здесь, а я в комнату, – сказал, как отрезал Сонгю, и кто бы знал, сколько ему усилий стоило, чтобы с невозмутимым лицом уйти к себе в комнату, оставив мучающегося Нама на диване в гостиной. Ухён же был настолько пьян, что даже не обратил на это внимания, уснув, как только голова коснулась мягкого подлокотника дивана.

***

       Утро выдалось для обоих братьев очень тяжёлым. Ухён проснулся на полчаса раньше Сонгю, так что успел принять душ и более или менее придти в себя. Превозмогая стыд и беспардонность, он наглым образом воспользовался не только ванной комнатой, но ещё и полотенцем Сонгю.        Странно, но голова болела не так сильно, как в прошлый раз после пьянки с Кибомом. Видимо, хороший алкоголь действует совсем иначе.        Сонгю проснулся, услышав странные звуки на кухне. Голова чуть-чуть побаливала, но это не было огромной проблемой. В горле пересохло, но терпимо. Он встал и первым делом направился на кухню, увидев Нама в одних узких, вчерашних джинсах, но без рубашки, и в фартуке, притом с растрепанными волосами и совсем без макияжа. Выглядело бы всё это мило, если бы не сексуально. И плевать на чуть опухшее и бледное лицо, потому что это шикарное тело, которое так и наводило на всякие мысли, стоило всего... – Пить будешь? – чуть громче, чем нужно, спросил Ухён, нахмурив брови. Видимо, уже не в первый раз зовет. – Буду, – тупо хлопая глазами, сонно ответил Сонгю. Он с жадностью начал пить протянутую бутылку холодной минералки, мысленно благодаря Нама. – Иди пока в ванную, завтрак скоро будет готов.        Именно в этот момент Ухён решил покраснеть, потому что вчерашние воспоминания врезались в голову. Это надо было себя так легкомысленно вести, чтобы разводить Сонгю на секс, пусть хоть и не прямо, но косвенно. Самое обидное и смущающее было то, что старший ведь оттолкнул Ухёна. Этим Ким показал, что совсем не нуждается в нём.        Сонгю, молча, пошлёпал в сторону ванной, шаркая тапочками по полу. Вчерашнее, а точнее сегодняшнее, его тоже очень смущало, но он не стал акцентировать на этом своё внимание. Ну, было, с кем не бывает. В возбуждённом, а тем боле пьяном состоянии, не все контролируют себя.        Приведя себя в более-менее нормальный вид, старший решил одолжить свою домашнюю одежду Ухёну, ибо не фиг так ходить, потому что Сонгю за себя не ручается. Эти мысли такие неправильные... Сонгю хочет, как минимум, врезать себе, потому что нельзя так, Ухён его брат, но воспоминания десятилетней давности ещё слишком свежи, а от одних лишь мыслей о повторении сводило живот.        Чуть махнув головой, как бы отгоняя от себя все пошлые мысли, Сонгю пошёл обратно на кухню. – Держи, – небрежно засунув в руки немного удивлённому Ухёну простые чёрные шорты и белую футболку, старший сел за стол и приступил к завтраку. Обычная жареная яичница и сосиски.        Ухён вышел в гостиную и, быстро натянув на себя вещи Сонгю, которые так приятно пахли порошком, он снова вошёл на кухню, сияя довольной улыбкой. Сонгю отметил, что этот чёрт всегда выглядит красиво, хоть мешок на голову надень. – Мы работу проспали, – как бы, между прочим, слишком радостно, заметил Нам. Сонгю фыркнул, сказав, что иногда можно и пропустить её, а работники день без начальника не сдохнут. Намстар чуть хихикнул.        Наму вроде пора уходить, но он не хочет. После завтрака снова стало как-то неловко, поэтому Сонгю заговорил первым. Он рассказывал, как учился в Англии, и как ему было там тяжело. Вечные домашние задания и языковой барьер, который он, вскоре, тоже преодолел. Он рассказал, как у него там появились новые друзья, как он окончил университет и вернулся в Корею. Он рассказал, что первый свой гонорар вложил в собственный бизнес, и как ему было тяжело в первый год. Через ещё полгода они со своими швеями добились многого и им пришлось переезжать в здание побольше и что у них появился спонсор. Похоже, Сонгю начал понимать, что не справляется со всем. Он не может одновременно следить за оплатой налогов, за прибылью, за документацией, за работой, за качеством и за заработными платами рабочих, поэтому первое время ему помогали Хойя и Дону, позже ставшие партнерами. Они находили других людей, договаривались, и это очень помогло им. Вскоре они снова переехали, только уже в большое здание. Потихоньку Сонгю начал нанимать новых работников, менеджеров и секретарш, чтобы ему было ещё легче. Дону и Хойя решили на этом не останавливаться, поехав в Японию и там открыв филиал. Пока ещё совсем крошечный, но Сонгю надеется, что вскоре и он будет вполне успешным, как и их офис в Корее.        Ухён слушал с интересом, отмечая, что его жизнь кардинально отличалась от жизни Сонгю. Например, то, что Сонгю добился своего, а Ухён нет. Он потратил огромные деньги, чтобы оборудовать эту студию записи и сделать шикарный ремонт на последние деньги. Он даже пару месяцев не разговаривал с мамой, рассорившись с ней в пух и прах из-за своей идеи. Мать ругала его, ведь не для этого всего она оплатила ему учёбу и оставила квартиру. Ухён честно не планировал игнорировать её пару месяцев, просто проблемы закрутили его, что он совсем забыл о матери, всегда собираясь позвонить, но руки не доходили. Он работал, где только мог и в двадцать четыре опустился настолько, что пошёл работать грузчиком. Может, это и помогло накачать такие руки и тело, но поясница до сих пор не пришла в себя. Было тяжело совмещать учёбу и работу, но Нам справлялся, как мог. Даже когда он из грузчиков вырвался в модели, его счастье продлилось недолго. Как только он отказал отсосать какому-то толстенькому чеболю, его тут же выставили за дверь агентства, и полугода не прошло. В принципе, Ухён не так уж и расстроился. Все эти диеты и правила угнетали его. Как только его выгнали из агентства, первым делом Нам пошёл и наелся жирного мяса и шоколада, запив всё это колой. Радость продлилась всего неделю, потому что он понимал, что без работы ходить невозможно. Мёнсу как-то пытался вернуть его обратно в агентство, но Ухён отказался, сказав, что туда даже под дулом пистолета не пойдёт. Нам пытался устроиться по профессии, но везде требовались работники с опытом. А как тут, скажите, набирать опыт, если никуда не берут? Ухён отчаялся, но позже пошёл работать в ночной клуб... гей-клуб. Дело в том, что это было единственное место, где платили, не просто хорошо, а отлично. В принципе, Нам не продержался долго. Его еле хватило на год. Ухён понял, что у него ужасный режим и как нормальный человек он должен спать ночью и работать днём, а не спать днём и работать ночью. От такого дурацкого режима Нам стал немного агрессивным, а депрессия наваливалась на него всё чаще и чаще, поэтому он и уволился. Ухён снова начал искать работу по профессии, подрабатывая то там, то тут. Когда как помогал Мёнсу, но этого еле хватало. И вот однажды Ухён ступил за порог офиса Сонгю... – Сколько ты с тётей Юра не разговаривал? – из всего сказанного почему-то больше всего Сонгю возмутило именно то, что он не разговаривал с мамой, по его подсчётам, больше четырёх месяцев. – Меньше полугода, – с сожалением выдохнул Ухён. Сонгю посмотрел на него с осуждением. А что мог сделать Ухён, когда он жил лишь сегодняшним днём, потому не был уверен в завтрашнем? Его денег еле хватало на еду, и на кое-какую, одежду, что уж говорить про всякие мелочи, типа чего-нибудь вкусненького. Да Ухён, бедный, только раменом и питался! Какие звонки маме? Он не мог разговаривать нормально, потому что находился в вечной апатии и депрессии, а тут ещё и маме надо звонить, в Америку, когда каждая минута стоит целое состояние! – Мы с ней очень сильно поссорились тогда, два года назад, – вспоминая все слова матери, сказанные тогда в порыве гнева. На самом деле Юра не считала Ухёна бесполезным ребёнком, уродом и тупым дармоедом, ничего не добившегося в жизни. Просто она сильно разозлилась тогда...        Ком встал поперёк горла, а глаза потихоньку начали наполняться слезами. Нет, только не сейчас...        Сонгю уже хотел было отчитать Нама за такое поведение и сказать, какой же он неблагодарный сын, но вовремя остановил себя, увидев слёзы младшего. Он встал со стула и подошёл к брату, обняв его. Ухёна прорвало. Он просто выложил то, что копилось у него внутри на протяжении многих лет.        Сонгю успокаивающе гладил Нама по спине, прижимая его к себе. Было так приятно сидеть вот так, в объятиях друг друга, как раньше. Такое позабытое, но такое родное чувство вновь приятно защекотало в груди. – Ухён, я тут недавно фильм скачал...        Сонгю решил отвлечь Ухёна от плохих мыслей. Нам кивнул на предложение посмотреть фильм и направился в зал, сев на ТОТ САМЫЙ диван. Сонгю немного покраснел, снова вспомнив вчерашнее, а точнее сегодняшнее утро, когда Ухён с дымкой в глазах потирался своим стояком о его колено. Тянущее чувство внизу живота снова дало о себе знать, поэтому Сонгю, покачав головой и сделав вид, будто это не он сейчас думал о всяких Нам Ухёнах со стояком, подошёл к дивану и сел подальше от брата, включив свой ноутбук.        Фильм был смешным, но слишком пошлым, по мнению Нама. Иногда ему казалось, что американцы все очень озабочены, раз только и делают, что снимают такие фильмы. Хорошо, что он отказался лететь с мамой в Штаты. Не нравилась ему их культура. Ему и тут вполне хорошо.... хотя это с какой стороны посмотреть. Может, если бы он полетел с мамой в штаты, то жизнь бы наладилась и Ухён, может быть, и не мучился бы так. От всех этих мыслей блондину становилось грустно, поэтому он поспешил забыть обо всём. Всё что ни делается, всё к лучшему. Он здесь, в Корее, сидит в квартире своего двоюродного брата, значит, так нужно было. – А мне фильм понравился!        Сонгю до сих пор смеялся. Ухён улыбнулся. Раз Сонгю понравился фильм, значит, и Ухёну он тоже понравился.        Последующие полчаса они обсуждали фильм, и пили чай с печеньками из соседнего магазина. Позже, оба посмотрели ещё один фильм, а вечером, немного обсудив работу, Ухён заказал такси и поехал к себе домой.        Сонгю ещё долго стоял у окна и смотрел на дорогу...