Нельзя жить только воспоминаниями

      Сонгю решил проведать маму, которую не видел уже почти месяц. Она звонила ему почти каждый день и ныла, что сын совсем забыл о ней, а Ухён так вообще обнаглел, раз не собирает её навещать.       Тэён искренне негодовала, потому что с Ухёном она была почти всю его жизнь, они ели за одним столом и практически жили вместе, вот только последние четыре года совсем не виделись. Тэён знала все причины и беды такого поведения Ухёна и до сих пор жалела о том, что сказала младшему, что Сонгю прилетает. Как-то раз, когда прошло уже три года с того дня, как Сонгю и Юра улетели заграницу, оставив бедных Тэён и Ухёна, женщина неожиданно позвала своего племянника выпить с ней. Нет, ну а что такого? В тот момент ему было двадцать два, он вполне имел право выпить.       Тогда Ухён, почти что пьяный, но мыслящий вполне трезво, выложил всё своей тёте. Поначалу она думала, что Ухён шутит, потому что её сын не мог так поступить. Он не такой. Нам тоже не мог так сделать, потому что он не гей, у него есть девушка.       Хотя это объясняло то, почему братья не общались три года. От слова совсем не общались. Каждый раз, когда Тэён звонила сыну и собиралась передать трубку Ухёну, оба отнекивались, мол, мы уже болтали по скайпу или потом с ним поболтаем. Женщина лишь пожимала плечами и не лезла, потому что это мальчики, у них свои секреты. Она прекрасно знала, что они не общаются. Братья тоже знали, что она знала об этом, и были благодарны ей за молчание.       На полупьяную голову информация, как ни странно, усвоилась нормально. Тэён считала, что у любви нет ни возраста, ни цвета кожи, ни пола. Если любишь человека, то ничего не поможет. Ухён любил Сонгю, и это было видно невооружённым глазом. Юра и Тэён никогда даже не думали подозревать своих сыновей в чём-то подобном. Они никогда не рылись в личных вещах и не врывались в комнату, когда эти двое сидели одни. Видимо, зря.       Неловкая тишина между тётей и племянником продолжалась почти неделю, пока старшей это не надоело. Она просто посадила Ухёна и сказала, что всё нормально, она понимает его и нисколечко не злится, хотя в сердце у неё неприятно скребло. Женщина, с одной стороны, радовалась, что всё закончилось именно так. Ухён, как и Сонгю, разумный мальчик. Оба понимали, что у их отношений нет будущего, поэтому они и расстались.       Ухён в ответ улыбнулся и кивнул. Тётя отличалась от его матери тем, что могла воспринять любую информацию и принять человека таким, какой он есть. Конечно, не прошло и без сцен уговоров, вроде «пожалуйста, не говорите маме, она меня убьёт, она не поймёт, мне стыдно перед ней...».       Тэён лишь снова понимающе улыбнулась и, потрепав племянника по голове, позвала его пить чай, так как она приготовила свой фирменный и любимый пирог Наму.       Так они и жили четыре года. С Дасом Ухён расстался, как только Сонгю улетел в Англию. Тётя пыталась хоть как-то свести его с какой-нибудь девушкой, но Ухён жёстко отшивал всех, отчего Тэён постоянно краснела перед знакомыми за поведение племянника. Тэён начала пристально следить на Ухёном и пришла лишь к одному выводу: ему нравятся парни. Тэён больше не нашла ни одного внятного объяснения и оправдания поведению Наму. Нет, ну а почему тогда он отшил аж с десяток девушек, где была и красавица, и умница, и фигура, и всё вместе?       Тогда Тэён решила проверить свою теорию. Она пригласила домой молодого, очень даже красивого парня, чем-то похожего на Сонгю. Очень похожего. Просто, раз уж Наму был влюблен в её сына, значит, ему нравятся такие парни, как Сонгю. Этот парень, Ли Мунсу, был не только внешне похож на её сына, но и характером. Когда Тэён познакомила Ухёна с Мунсу. первый был немного в шоке, потому что «вы так напоминаете мне кое-кого...».

***

*       На этот раз Ухён знакомился с большей охотой, смеясь и шутя с парнем, а не язвя и делая колкие замечания. Тогда-то и Тэён поняла, что Ухён гей.       Наму водился с Мунсу почти целый день. Они гуляли по парку и ходили в кино. Тэён могла вздохнуть с неким облегчением, потому что Ухён стал выглядеть гораздо радостней и...живее. – А где Ухён? – как бы между делом спросил Сонгю по ту сторону трубки. – Он с Мунсу в кино пошёл, – радостно ответила Тэён, а Сонгю нахмурился. Опять этот Мунсу...       Ухён в это время наслаждался обществом нового друга. В телефоне пять пропущенных от Дону, с которым он последние несколько лет общался пару раз в полгода и встречался раз в год.       Для Нама знакомство с Мунсу это как начать жизнь заново. Он не знал о Сонгю, не знал о чувствах Ухёна к Сонгю и уж тем более не знал, какие глупые методы предпринимал младший, чтобы завоевать сердце Сонгю. Самое главное, Мунсу не знал, кто такой Сонгю, и это немало радовало.

***

*       С Мунсу Ухён чувствовал себя нужным. Они могли говорить ночами напролёт, а голос Мунсу был чуть грубоватым, с хрипотцой, и это чертовски заводило. Его голос сильно отличался от Ухёна. Особенно отличался от голоса Сонгю. Как-то раз Мунсу ковырялся в телефоне Наму и увидел фотку Сонгю. Он сначала подумал, что увидел себя, но потом рассмеялся, лучше рассмотрев фотографию. – Кто это? – Мой двоюродный брат, – холодно ответил Ухён, чуть глянув на фотографию, которую они сделали так давно, но удалить которую просто рука не поднимается.

***

*       Мунсу был внимательным, чутким и нежным. Пожалуй, самым важным было то, что он отвечал взаимностью. Когда Наму целовал его, тот охотно льнул к Ухёну, прося ещё. Если Мунсу в повседневной жизни, был прирожденным лидером и любил командовать, то в постели становился шёлковым и послушным, что неимоверно нравилось Намстару.

***

*       Всё сломалось совсем неожиданно, когда Мунсу прибежал и предложил Наму полететь с ним во Францию. Он слезно умолял полететь с ним, но Ухён отказался. Ухён не настолько любил Мунсу, чтобы переезжать с ним в Париж.

***

*       Ухён и Мунсу расстаются мирно. Ухён не чувствует боль от расставания, в то время как Мунсу страдает. Он искренне полюбил старшего и как только закончится стажировка в Париже, он обязательно вернётся и найдет Ухёна.

***

      Ухён встретил Сохён, что оказалась сестрой Мунсу, в аэропорту, когда шёл провожать Мунсу. У Наму в мыслях пронеслось, что дорогие ему люди часто уезжают, оставляя его одного. Девушка училась в мединституте на хирурга. Очень милая и красивая девушка быстро запала в душу Наму.       Сохён приняла его таким, какой он есть. Бывало, он забывал о ней и не звонил месяцами, не дарил цветов и конфет из-за финансовых проблем, а ей было всё нипочем. Она только снисходительно улыбалась и говорила, что всё когда-нибудь будет. Сохён тоже была очень занята учебой и не всегда могла гулять или проводить время с Наму. Такие отношения её очень даже устраивали. Когда ей нужно, она могла звонить своему парню и приглашать его погулять, а тот рассеянно соглашаться. Сохён знала об отношениях брата и Ухёна. Мунсу по ту сторону телефона злился и клялся, что как только прилетит в Корею, отобьёт Ухёна. Сохён только смеялась в ответ. Когда девушка очень сильно скучала по парню, она приходила к нему в гей-клуб и сидела у барной стойки. Кому-то могло показаться, что у Сохён совсем не было стыда. Но она не единственная девушка, кто посещал в гей-клуб. А Ухён был благодарен ей за поддержку.       Как только Ухён устроился у Сонгю, их отношения начали налаживаться, только вот Сохён пришлось улететь совсем на некоторое время, чтобы помочь нуждающимся. Ухён не расстроился, а наоборот был рад, потому что пока девушка будет отсутствовать, он сможет встать на ноги и накопить немного денег, чтобы за пару лет отношений, наконец, сделать ей нормальный подарок в благодарность за то, что терпит.       А Тэён, сидя дома одна, часто звонила сестре и спрашивала, как там у Наму дела. Она просила дать ей адрес, а Юра сказала, что сын до сих пор не сказал своего адреса, не понимая, от чего или от кого тот прячется. А вот Тэён знала...

***

– Ухён, сегодня мы едем к моей маме, – секретарь поднял голову, в шоке уставившись на Сонгю.       Нам полчаса ныл о том, что он не готов, он выглядит ужасно и вообще, ему стыдно. Он очень плохо поступил с тётей, он это понимал, но ничего не мог поделать с собой.       Сонгю привёл последний аргумент, сказав, что предупредил маму ещё с утра, поэтому та готовилась и будет некрасиво не придти. Ухён обречённо выдохнул.

***

*       Тэён уже всё приготовила и теперь с трепетом в сердце ждала своих двух самых любимых мужчин в жизни. Она то поправляла прическу, то макияж, то платьице. У нее никак не получалось успокоиться, потому что как же сильно она скучала по Ухёну. Ухён для неё как младший сын. Она всегда относилась к нему так, как относилась к Сонгю. Она испекла и приготовила всё то, что любит Ухён. И без разницы, что половину из этого не может терпеть Сонгю. Ничего, перебьётся как-нибудь.

***

      Нам настоял на том, чтобы заскочить в ближайший магазин парфюмерии и купить что-нибудь. Ухён выбирал недолго, так как прекрасно знал вкус тёти. Как же ему повезло, когда в двух шагах от парфюмерного оказался цветочный магазин. – Может, тортик ещё купим? – предложил Сонгю, а Ухён изогнул бровь. Мол, ты что, думаешь, она сама ничего не испекла?

***

Ухён топтался на пороге и всё останавливал брата, когда тот тянул руку, чтобы нажать на звонок. Нам с упоением осматривал подъезд и соседнюю входную дверь, которая когда-то была его квартирой. – Всё. Ухён, реально, ты перегнул палку, – Сонгю решительно нажал на звонок, в то время как Ухён ничего не успел сказать. Дверь открылась слишком быстро, как будто их так и поджидали, когда же раздастся звонок. В принципе, Наму был прав. Тэён уже полчаса сидит в коридоре на пуфике, ждет, пока придут её сыновья. Да, она считала Ухёна вторым сыном, потому что он такой же родной. – Как же я по вас соскучилась, – женщина широко улыбнулась и кинулась на шею младшего, не разглядев его внимательно. Правда, одного мимолетного взгляда хватило, чтобы понять, что это ее племянник. Сонгю стоял в стороне и закатывал глаза. Нет, вы только посмотрите на нее! Вроде сказала, что соскучилась по обоим братьям, а целует и обнимает только Ухёна. – Тётя... – неловко сказал Нам, обнимая, кажется, – больше похудевшую тёту. Женщина всегда была худенькой и низкой, а сейчас она кажется ещё хрупче. – Ой, чего это я... входите, входите, – чуть ли не прыгала Тэён, радостно войдя в квартиру первой. Она так рада, что не может перестать улыбаться. – Зачем ты столько всего наготовила? Нас же всего трое... или ещё кто-нибудь придёт?       Сонгю изумлённо посмотрел на накрытый стол минимум для двенадцати персон, если не больше. – Кое-кто, – хитренько хихикнув, женщина подошла к Ухёна и обняла его за талию. Она очень скучала. Ухён обнял её в ответ.       Тэён стала внимательней разглядывать племянника, отметив, что тот изменился, похорошел, хоть и похудел с их последней встречи. Тётя усадила племянника на диван и начала расспрашивать о жизни. Ухён рассказывал честно, правда, без лишних подробностей. Вспомнив о пакете и цветах, он вернулся в коридор и торжественно вручил это всё Тэён, делая эгьё и кидая в нее своими самодельными сердечками. Женщина звонко рассмеялась и потрепала Ухёна за щёки, мол, какой милый парень.       Через полчаса пришла чета Ли, и Наму был искренне удивлён, увидев и Мунсу. Они сначала смотрели друг на друга, потом, словно очнувшись, полезли обниматься. Мунсу даже чмокнул Наму в щеку, сделав пару комплиментов. Самой последней вошла Сохён, и Ухён уже сам охотно подошел к ней и чмокнул в губы, пока её родители были заняты приветствиями с Тэён. Мунсу смотрел с ревностью, а Сонгю с недоумением. – Здравствуйте, Ким Сонгю, – поклонился Сонгю, смотря на парня очень сильно похожего на него самого. Мунсу представился в ответ, так же с интересом разглядывая Сонгю. – А я вам говорила, что они похожи, – теперь очередь родителей была разглядывать двух парней и отмечать изумительные сходства. Сохён и Ухён хихикнули с их выражения лица. Говорят же, что у каждого в мире есть свой двойник. Видимо, Ким Сонгю и Ли Мунсу нашли друг друга.

***

      Нам Ухён, кажется, стал звездой вечера, потому что все так и норовили сесть возле него. Сохён, как его девушка, села слева, а Тэён, так как очень сильно соскучилась, села справа. Мунсу очень сильно хотел сесть возле Ухёна, но две бойкие женщины заняли все почетные места намного быстрее. Пришлось довольствоваться сидением напротив. Странно, но мать Мунсу и Сохён тоже так и норовила сесть поближе к Ухёну, засыпая вопросами типа: «Это же вы были на обложке журнала? Господи, вы так красивы!». Эти слова очень сильно смутили Наму, поднимая его и так завышенную самооценку. Сонгю и отец Мунсу, Итук, чувствовали себя лишними. – Хёрин-а, помоги мне! – послышался голос Тэён с кухни. Хёрин встала со стола и пошла на кухню, причем вовсе не помогать подруге, а сесть и обсуждать молодежь, в особенности парней, а в ещё большей особенности, Ухёна.

***

– Ухён такой красивый! – Хёрин вошла в кухню и с поросячьим визгом и плюхнулась на стул, напротив довольной Тэён. – Мой Сонгю тоже красивый. – Не спорю. Они очень похожи с Мунсу, даже очень. Мне аж как-то плохо стало...       Тэён лишь рассмеялась, махнув рукой. Ну, бывают совпадения, и что? – Твой будущий зять и манерами хорош, и внешне не дурен, – поигрывая бровками, сказала Тэён, намекая на Ухёна. – Да, вот только чей он муж будет, ещё вопрос... – поглядывая с кухни на гостиную, вздохнула Хёрин. Она знала о предпочтениях сына и знала то, что Ухён был его бывшим парнем. А ещё знает, что он нынешний парень Сохён. Она должна чувствовать к нему неприязнь, потому что он путает обоих её детей, но не получается. Ухён слишком милый и добрый, чтобы его недолюбливать. Видно, что парень сам запутался и не знает гей он или натурал. Может, он би, но это ещё хуже. А вдруг он изменит Сохён с мужчиной? Но Ухён не выглядит человеком, который изменял бы своей жене. Он вроде порядочный и с манерами. – Не каркай. Он вырос и стал более зрелым. Мальчики были его временным увлечением, – скорее, ее сын был временем увлечением Ухёна, или наоборот, не понятно. Сонгю до сих пор не знает, что его мать в курсе обо всех его делах с Ухёном и в курсе, что у того был парень в Англии, с которым он расстался, даже нормально не начав отношения. А во всём виноват болтливый лучший друг Сонгю, вроде, кореец, который поднял трубку Сонгю: «Хён ушёл на свидание с Джоном и забыл мобильный». Для Тэён это стало ударом. Позже, когда Сонгю прилетел в Корею, он познакомился с вполне милой девушкой, на которой, вроде, планирует жениться.       Они ещё немного поболтали и вернулись в гостиную, где бедный Ухён был с Сохён и Мунсу, причём он предпочитал уделять больше внимания Мунсу, чем Сохён. Девушка на это не обижалась, потому что понимала, что её парень не видел её брата аж четыре года! Наверно, пообщаться хочет. Тем более, раньше они были не просто друзьями...       Хёрин заметила, что Мунсу трогает Ухёна с неким трепетом, нежностью и любовью, а ещё слишком откровенно. Это немного напрягает, но, кажется, Наму не против, раз совсем не отталкивает прикосновения, а наоборот, принимает.       Ухёну кажется, что он сошел с ума в свете последних событий, потому что разговаривая с Мунсу, он представлял перед собой Сонгю, что было совсем нетрудно сделать, ведь они так похожи. Он представлял, что его трогает не бывший парень, а его брат, так же трепетно и нежно, но не мог, потому что в двух метрах от него сидел именно тот самый желаемый Сонгю. Он с Мунсу похож не только внешне, но ещё и характерами, манерой речи и привычкой широко открывать свои маленькие глазёнки. Вроде бы вот, вторая копия брата, бери, ведь он лучше, он любит и он совсем не брат, вас никакие родственные узы не связывают, но... нет. А почему? Просто потому, что это не Сонгю.       А ещё Наму стыдно. Стыдно перед своей девушкой, которая, кажется, держится из последних сил, чтобы не обидится. Перед матерью Сохён и Мунсу, потому что творит не пойми что с её детьми. Перед своей тётей, которая смотрит на него так понимающе, что аж плакать хочется. Даже перед Итуком, отцом его бывшего и нынешней стыдно, просто потому, что недостоин общаться с таким добрым человеком, как он. Но больше всех стыдно перед Сонгю. который прожигает его взглядом и говорит: «Мол, ты совсем оборзел? Не при всех же людях флиртовать со своим бывшим!».       Ухён отталкивает руки Мунсу и садится ближе к довольной Сохён. И Наму не стыдно перед Мунсу, потому что хватит, он и так слишком много ему позволил.

***

*       Вечер, в общем и целом, прошел хорошо, если не считать ужасного настроения Сонгю. Он никак не ожидал, что после него у Ухёна были ещё парни. Ему казалось, что Ухён не би и не гей, а самый настоящий натурал. То, что было между братьями, можно было назвать помешательством со стороны Сонгю и чистой любовью со стороны Ухёна. Сам Сонгю признал, что он би и у него был временный парень в Англии. Неужели Ухён по его вине поменял свою ориентацию? Ох, сколько же вопросов! – Береги себя, милый. Приходи почаще, в любое время, я всегда буду рада, – Тэён расцеловала племянника и, попрощавшись с гостями, проводила их. Семья Ли села в машину. Ухён предложил Сохён прогуляться, но та отказалась, сказав, что сегодня поедет с родителями.       Сонгю сел на водительское сидение, а возле него Наму. – Останешься сегодня у меня? До твоего дома больше получаса езды, – Сонгю, на самом деле, было совсем не лень довозить брата до дома. Просто хотелось побыть с Ухёном, поговорить, потому что в тот раз они классно провели день. Ещё, конечно, хотелось расспросить Наму об этом Мунсу. Когда они начали встречаться и как долго? Вот значит, КАК Ухён любил Сонгю?       Когда они доехали до дома старшего, Ухён невольно отметил, что брат припарковался слишком резко.       Странно, но между ними снова повисла эта странная давящая тишина. Младший чувствовал себя неуютно возле брата. Он уже начинал жалеть, что согласился пойти к Сонгю. Ким с каждой секундой чувствовал приливающий к телу и мозгам гнев. Он сам не понимал почему, но мысли о Мунсу и Ухёне неимоверно злили его и сводили с ума. Он и так перестал нормально спать, думая о Наму, о его прошлом, о его настоящем, о его отношениях с девушкой и об отношениях с Ким Кибомом, а тут – и этот Мунсу теперь появился... – Так, когда ты начал встречаться с Мунсу? – снимая с себя джинсовую рубашку и стоя спиной к брату, спросил Сонгю. Ухён был немного удивлён вопросу, но честно ответил, что примерно через три года после отъезда Сонгю, и встречались они примерно год. – Ты с ним спал? – последний вопрос выбил Ухёна из колеи. Ноги начали подрагивать, а в сердце, словно весенний цветок начала расцветать надежда. Неужели он не безразличен брату, раз Сонгю спрашивает об этом? А какого лешего это должно радовать Ухёна? Он, вроде как, уже забыл о своих чувствах к Сонгю. По крайней мере, он убеждал себя в этом. – Ну... там понимаешь, как было... – Наму почувствовал себя пятилетним ребенком, а не тридцатилетним мужиком, который не может внятно ответить. – Спал или нет? – Сонгю начинал закипать от невнятных ответов брата. Приступ ярости снова брал вверх над ним, и казалось, что он готов разорвать кого-нибудь в клочья. Например, того же Ухёна, который бесил его больше чем немытая посуда на кухне, не застеленная кровать в комнате и стоящий на подоконнике цветок. – Ну, спал. А почему спрашиваешь? – Ухён вдруг понял, насколько он выглядит глупо. Он мужик, ему почти тридцать, а он стесняется сказать такому же мужику напротив, что спал с кем-то, даже если спал с мужиком. – Да просто... – Сонгю растерянно заморгал, а гнева как будто и не было. И вправду, чего это он тут так разошелся? Устал, наверно...       Наму пожал плечами и лег на самый лучший в мире, по крайней мере, сейчас, диван и потянулся. Ухён почувствовал приятную усталость по всему телу и то, как Сонгю чуть подвинул его ноги, сев на край дивана и, включив телевизор, смотрел новости. Наму улыбнулся. Ему словно только этого момента и не хватало всю жизнь, а теперь так хорошо...

***

– Ухён-а... поднимись, переоденься, а я пока постелю тебе, – кажется, Наму заснул, задумавшись о Сонгю и о том, чего ему не хватало.       Сонгю, уже переоделся, умылся и посмотрел новости под сопение под боком, решил разбудить заснувшего в неудобной рубашке и джинсах брата. Старший отметил, что Нам выглядел как-то даже мило, когда осоловело хлопал глазами. Шикарно. Сонгю, мужик за тридцать, считает другого мужика, которому тоже почти за тридцать, милым. Наму встал и начал переодеваться, пока Сонгю стелил ему на диване. Ухён чувствовал себя чересчур бодро для человека, который поспал от силы, наверно, всего часик. Сонгю же отметил, что дома слишком тихо для десяти вечера. И даже Ухён, который сейчас переодевается, не издавал ни звука. Ким мог слышать тиканье настенных часов, что очень раздражало. Тишина буквально давила на него, пока Ухён, к его огромному облегчению, не предложил посмотреть фильм.       Каково же было удивлёние Сонгю, когда Ухён выбрал фильм «Горбатая гора», не описать словами. Он расширил свои глаза, то открывая, то закрывая рот. Сонгю честно пытался отговорить младшего смотреть этот проклятый фильм, но Наму был непреклонен. Ухён сказал, что Сонгю, на худой конец, может идти в свою комнату и спать, а Ухён намеревается, наконец, досмотреть этот чёртов фильм, который он так и не досмотрел тогда. И за все десять лет так и не посмотрел, потому что не до фильмов было. Сонгю лишь обречено вздохнул. Фильм, так фильм.       Сонгю весь фильм был напряжен, в отличие от Ухёна. который под конец не сдержал слёз, потому что слишком грустно, слишком неправильно и слишком обреченно. У Нама всё настроение испортилось. Ухён даже смирился с тем, что главные герои встречались раз в четыре года, но то, что один из них умер... это просто удар ниже пояса. Все фильмы, которые он смотрел про однополую любовь, всегда заканчивались плохо и Наму, кажется, понял, почему и его история с Сонгю закончилась не самым лучшим образом. Конечно, могло быть и хуже, но всё вроде нормально, хотя на сердце от этих мыслей так и скребет, потому что ненормально. Потому что у Ухёна, кажется, спустя столько лет снова вспыхнули чувства. Хоть Ухён и отрицает то, что они никуда не девались.       Сонгю тоже почувствовал неприятное покалывание в груди, а весь фильм прошел как-то мимо него, потому что за его просмотром он вспомнил, как целовался с Наму, будучи подростком. В голове промелькнула шальная мысль снова поцеловать Ухёна. Теперь же, будучи совсем взрослым, Ухён, наверно, стал более умелым. – Ты чего плачешь? – Сонгю хихикнул, увидев, как нижняя губа брата дрожит, глаза и нос покраснели, а слезы так и текли маленькими ручейками. Вкупе с растрепанными волосами это выглядело очаровательно, и вроде сейчас Сонгю должен как-то посочувствовать младшему, но нет. Сонгю бессовестно ржёт. – Грустно же... – Дурак, – Сонгю притянул брата к себе, обнимая далеко не мягкое и не маленькое тело, гладя младшего по голове. Ухён резко замолчал и забыл о слезах, потому что это было неожиданно и так... приятно что ли...       Братья пару минут сидели в тишине, наслаждаясь моментом. Сколько бы Сонгю не убеждал себя, ему нравятся объятия, скиншип, в особенности с Ухёном. Старший похлопал Нама по плечу, как бы намекая, что хватит, пора и честь знать, отцепиться надо, но нет. Младший отрицательно покачал головой, говоря, что не хочет отходить и намеревается сидеть так. Ким вздохнул. Ну и как откажешь, когда самому хочется? – Можно я с тобой посплю? – жалостливым голосом спросил Ухён. Сонгю закатил глаза. Нет, ну вы только посмотрите на этого взрослого мужика! – Ухён-а, ты уже не маленький, – пальцами зачесывая челку младшего, Сонгю отметил, что ни хрена Ухён не взрослый. В душе он тот же подросток, которого когда-то очень сильно любил Сонгю. Хотя, почему когда-то? Он и сейчас любит его.       Нам обиженно отстранился, а старший невольно отметил, что сидеть без объятий намного удобней, тело не затекает, не жарко, но... черт, чего–то не хватает. Сонгю вздохнул. Ухён тут же просиял и побежал в комнату брата, заваливаясь на прохладную кровать, окутавшую всё тело своей мягкостью. Ким поплёлся в комнату за ним, спокойно устраиваясь на правом краю кровати. – Спокойной ночи, – выключив настольную лампу, сказал Сонгю и повернулся лицом к спине младшего. Тот перевернулся лицом к старшему, глядя на его нечеткие черты лица в темноте. Ким закрыл глаза в надежде заснуть, но пристальный взгляд не давал покоя. – Сладких снов, – Сонгю на долю секунды почувствовал мягкость на своих губах. Наму поспешно отвернулся и всей своей позой давал понять, что не намерен разговаривать.       Что это сейчас было? Ухён чмокнул его в губы на ночь. Что почувствовал Сонгю? Да сложно сказать, что почувствовал, потому что это произошло слишком быстро, но... трепет в сердце до сих пор был сильным. Внизу живота так и тянуло что-то, Нежность переполняла всё тело и хотелось выплеснуть всё это наружу, но... так нельзя. Однозначно, так нельзя! Но что мог значить этот невинный чмок? Ой, да ладно, он просто ткнулся своими губами в темноту, а это оказались губы Сонгю. В общем, случайно всё вышло, так что Сонгю не стоит заострять на этом внимание.       Ухён же еле сдерживал себя, чтобы не пробить свою башку собственными руками, потому что это надо было додуматься поцеловать, хоть и слегка, хоть и совсем невинно, но всё же своего брата, а по совместительству бывшего любовника, в губы. Наму честно не хотел, просто так получилось. Сердце действовало раньше мозга, поэтому теперь Наму жалел. Как он утром будет смотреть в глаза брату? Ащщ... ну почему это всё происходит именно с ним?!