Нельзя жить только воспоминаниями

      Сонгю сходит с ума. Он определённо сходит с ума, потому что с того вечера, когда Ухён поцеловал его, прошла примерно неделя, а он никак не может успокоиться. Он, в тот момент, не успел понять своих чувств, своей реакции, и ему из-за этого хотелось попробовать снова, чтобы утолить своё любопытство. Ухён же ходил, как ни в чём не бывало, продолжал работать, улыбаться и кидать свои сердечки каждому встречному, при этом успевая чересчур активно общаться с Дону и Кибомом.       Кстати, эти двое никак не могли поделить Нама. Они оба всегда звали Ухёна куда-нибудь погулять. Ухён всегда находил компромисс, говоря, что можно погулять и втроём. Но втроём никто не соглашался, потому что Дону на дух не переносил Кибома, а Кибом Дону.       Сонгю, вообще-то, тоже требовалось внимание Нам Ухёна, он тоже хотел сходить куда-нибудь погулять, поговорить, выговориться, потому что он считал Ухёна своим близким другом. Хойя и Дону, конечно, тоже его близкие друзья, но Наму... он совсем другое. Он именно то, чего так не хватает Сонгю. – Хён, ты меня слышишь? – Ухён уже почти минуту пытается дозваться до брата, но тот так глубоко ушёл в свои мысли, что не слышал младшего.       Сонгю приподнял голову и вопросительно выгнул брови. Ухён кивнул на папку бумаг. Видимо, эскизы их дизайнеров.       Ким приступил к работе, а Ухён всё нависал над братом, стоя над его душой. Сонгю человек творческий, ему нужно личное пространство, чтобы работать, а нависающий над ним блондин только раздражал. – Что-то ещё?       Нам немного поколебался, не зная, как правильно выразить свои мысли. Он как-то обречённо выдохнул и сказал: – Давай сходим сегодня куда-нибудь?       Сонгю что-то согласно промычал и сказал о том, что нужно предупредить Хойю и Дону. Ухён после этих слов замялся. – Нет. Давай пойдём без Хойи и Дону. Только ты и я, – это звучало, как предложение сходить на свидание. Сонгю хмыкнул и уже, было, хотел отказаться, но его язык ответил за него. – Хорошо.       Наму с улыбкой упорхнул из кабинета, предварительно кинув пару сердечек в сторону Сонгю. Вроде, это всё так наигранно и заезженно, потому что он эти сердечки кидает даже в прохожего на улице, но... Сонгю хочет верить, что эти сердечки отличаются от всех тех, которые он бросает другим.       Ким определённо сходит с ума...

***

      После тяжёлого рабочего дня никому не хотелось гулять или сидеть где-нибудь. Хотелось пойти домой, поскорее умыться, принять душ и лечь спать. Особенно этого хотелось Сонгю, потому что именно сегодня на него навалилось много работы, и начальнику казалось, что ему нужно теперь как минимум три помощника и два секретаря. – Идём? – Ухён пришёл неожиданно, именно тогда, когда Сонгю не ждал и тогда, когда он этого не хотел. На вопрос младшего Сонгю нахмурился, не понимая, куда идти, но позже до него начало доходить. Он же согласился погулять с ним после работы! Чёрт, и что теперь делать? Придётся идти. Раз Сонгю обещал, он это выполнит. – Сейчас. Только вот это уберу, – указывая на кипу бумаг на столе, сказал Ким.       Старший пошёл учиться на дизайнера, потому что считал, что это не скучно. Он принципиально не пошёл на экономиста, так как думал, что просиживать свою задницу в офисе за кучей бумаг это не работа, а вот создавать что-то новое и красивое только в удовольствие. Теперь, вместо того, чтобы рисовать дизайны одежды, он сидит и подсчитывает счета, проверяет отчёты и ещё много всего, чего не должен делать дизайнер с купленным дипломом экономиста. Увы и ах, но покупка диплома требовалась. Ну не учиться же Сонгю второй раз, когда бросать бизнес ни на минуту нельзя! А диплом экономиста нужен...       Ухён терпеливо прождал полчаса на улице на скамейке возле их офиса. Казалось, будто его брат не бумаги убирает, а как минимум весь свой кабинет.       Сонгю же намеренно тянул время, потому что очень устал и прогулка по вечернему Сеулу это не то, чего он сейчас хочет. Вечно оттягивать время у начальника не получится, поэтому с горьким выдохом он вышел на улицу, надеясь, что Наму так и не дождался его и пошёл домой. Но каково же было его разочарование, когда он увидел младшего на скамейке. Правда, он ещё и чувствовал чуточку радости, потому что Нам дождался, не бросил, наплевав на необязательного хёна. – Куда пойдем? – устало спросил Сонгю, подходя к смотрящему куда-то вдаль Ухёну. – Домой, – только и ответил Ухён. Сонгю непонимающе моргнул, но ничего не сказал.       Братья направились к машине Сонгю. К удивлению старшего, Ухён сел за руль, перед этим услужливо открыв переднюю пассажирскую дверь для брата. Тот удивился ещё больше, но опять-таки ничего не сказал, потому что сил банально что-либо говорить не было. Он устал настолько, что готов был свернуться калачиком прямо тут, на асфальте, и заснуть.       Ухён, на самом деле, планировал сходить в парк, покататься на кольце обозрения и пойти в кафе, заказать там по чашечке кофе и какого-нибудь вкусного десерта, купить хёну шарик и пойти по домам с широкой улыбкой на лице. Правда, как только младший вошёл в кабинет брата, то почувствовал себя виноватым. Во-первых, его хён выглядел настолько усталым, что Наму хотел отменить прогулку, просто совесть не позволила. Ну как так, он пригласил, а тут ещё и отказывается. Полчаса на скамейке принесли свои плоды, и он решил, что они поедут к нему домой, там он накроет стол и поставит еду, которая была предназначена для романтического вечера с Сохён завтра. Ну, ничего, он потом ещё закажет. Во-вторых, Ухён хотел, было, последовать первоначальному плану, но увидев бледное, осунувшееся лицо и чуть ли не на ходу спящего Сонгю, снова вернулся ко второму плану.       Пока Ухён вёл машину, Сонгю посапывал, прислоняясь головой к стеклу. Ухён ехал аккуратно и спокойно, в отличии от Кима, который любил превысить скорость. Такой стиль езды окончательно сморил старшего, отчего тот теперь спал как убитый.       Подъезжая к своему подъезду, он с минуту подождал и хотел, было, разбудить сладко сопящего брата, но просто не смог. Даже во сне старший умудрялся выглядеть уставшим. Наму хмыкнул. Ну, и что ему с ним делать?       Ухён осторожно расстегнул ремни безопасности, вышел из машины и попытался аккуратно поднять своего хёна, что выходило с трудом, потому что Сонгю далеко не пушинка. Старший выше него и шире в плечах, хоть Ухён и более накачанный.       В результате блондин ударил голову Сонгю об дверцу машины, но старший так и не проснулся. Наму облегчённо выдохнул. Добраться до второго этажа было тяжелее, чем вынести брата из машины, но прошло всё, слава Богу, без происшествий.       Нам сейчас так некстати вспомнил детскую банальную сказку, где принц несёт на руках принцессу. Правда, Ухён совсем непохож на принца, а Сонгю на принцессу.       От неуклюжих действий младшего должен был проснуться даже медведь во время спячки, но Сонгю, видимо, настолько утомился, что даже удары по собственной голове его не разбудили.       Ухён осторожно, по крайней мере, как смог, уложил брата на свою кровать, а сам пошёл на кухню заваривать себе чай и читать книгу. Спать на диване совсем не хотелось, а ложится возле Сонгю как-то неловко... поэтому младший решил дочитать книгу «Надежда умирает последней», которую посоветовал ему Кибом.       Оказывается, Кибом читает не только модные журналы, но и вполне годную литературу. Вообще, тот факт, что он хоть что-то читает, уже немало удивляет.       Книга оказалась грустной, но под конец всё стало хорошо и это немало радовало. Это первая история про однополые отношения, которую читает Ухён и где всё хорошо заканчивается, и Ухён рад. Те два грустных фильма были просто ужасны.       Он лыбится, как придурок. Закрыв книгу и отложив её в сторону, он решает покушать. От рамена уже тошнит, поэтому Ухён всё же решает съесть то, что должно было быть романтическим ужином для Сохён, то есть для Сонгю, который бессовестно дрыхнет, но изначально ужин был предназначен для Сохён. Ничего страшного, позже организует ей романтический ужин. Хорошо, что он не успел предупредить её заранее, а то некрасиво вышло, если бы он после предложения отменил всё просто банально потому, что съел всю еду сам.       Разогрев еду, он вынул вино из холодильника и зажёг две свечи из двадцати имеющихся. Ухён сел за стол, освещаемый лишь слабым светом маленького бра и двух ароматических свечей.

***

      Сонгю почувствовал манящий запах еды и перевернулся на бок. Живот протяжно заурчал, требуя пищи, которой не было с раннего утра, и то, если кусок тоста и кофе можно назвать полноценной пищей. Открыв глаза, он не понял, где находится. Потихоньку он начал вспоминать, как собирался пойти гулять с Ухёном, потом они сели в машину и... – Чёрт! – обречённо выдохнул Ким и схватился за голову, оттягивая свои выкрашенные в рыжий волосы. Он корил себя за то, что не сдержал своё обещание, показав себя слабым и заснув прям в начале непонятно чего. То ли посиделок двух друзей, то ли родственников, то ли свидание. Ха, свидание... с чего такой вариант вообще всплыл в голове старшего? Этот вариант такой абсурдный, что его и перечислять не стоило. Наверно... – Как так? – сев на кровати, Сонгю мученически выдохнул и тихо топнул ногой. Кажется, он в новой квартире Ухёна, которую тот приобрёл буквально полтора месяца назад, взяв кредит и вынеся все свои скудные сбережения, которые тот пытался накопить в течении десяти лет.       Осмотрев комнату, которая была освещена лишь слабым светом настенного бра, он отметил, что всё здесь так и наполнено Ухёном. И широкая двухспальная кровать с простыми белыми простынями, украшенная кружевом, висящий на стене средних размеров телевизор напротив кровати, тёмная мебель, светлые обои в мелкий цветочек и даже огромная ваза в углу с искусственными цветами была в стиле Ухёна. Под ногами Сонгю почувствовал мягкий ворс бежевого коврика, где лежали тапочки. Когда он снова обратил внимание на кровать, то увидел простую майку и бриджи, подготовленные специально для Сонгю. Видимо, Ухён хорошенько позаботился о нём, раз даже поднял и принёс его в квартиру, при этом заботливо уложив на кровать и накрыв лёгким покрывалом. Только вот лоб почему-то чуть щиплет...       Сняв, наконец, с себя эти неудобные брюки и рубашку, Сонгю надел просторную майку и бриджи. С губ невольно сорвался облегчённый выдох. Как же хорошо...       Живот снова протяжно заурчал, напоминая хозяину о том, что пора есть. Сонгю неуверенными шагами вышел на свет из другой комнаты. Войдя в гостиную, он снова отметил, что тут висят аж три бра. Кажется, у Нама новая болезнь – и это висящие бра. Между прочим, очень даже мило. Их свет освещает комнату мягко и красиво, создавая больше уюта.       Сонгю, как истинный любитель диванов, не мог пройти мимо шикарного, мягкого и тёмного дивана. Ещё его привлекла их семейная фотография на стене, где Ухёну только-только исполнилось восемнадцать, а Сонгю девятнадцать. На этой фотографии Сонгю и Ухён стоят в обнимку, а Юра и Тэён сидят, слегка обнявшись. А ведь тогда всё было хорошо...       Живот снова протяжно заурчал, поэтому, решив, что не надо мучить себя, он направился на кухню, игнорируя осмотр коридора, но отметив, что и там висят бра.       Дойдя до дверного проёма кухни, Сонгю замялся. Ему было стыдно за то, что он так бессовестно заснул и за то, что младший его поднял и притащил к себе домой. Он, вроде, не толстый, но и не пушинка. Ухён мог легко надорваться. – Входи уже, – хихикнул младший, который ещё минут так десять назад услышал шорохи в гостиной. Квартира не такая большая, так что тут всё и везде слышно.       Сонгю вошёл, низко опустив голову. Наму улыбнулся. – Садись. Я сейчас и тебе положу, – пока Наму колдовал на разделочном столе, Сонгю отметил, что и на кухне есть бра. Да что же это такое? А ещё он отметил, что горят две свечи. Больше напоминает романтический ужин, особенно если приглядеться к еде.       Божечки, еда...       Как только Ухён положил перед Сонгю огромную тарелку риса с его любимой говядиной и какой-то там вкусный суп, то он немедленно приступил к еде.       Наму сначала удивлённо посмотрел на активно жующего хёна, а потом снова снисходительно улыбнулся. Его брат даже на обед не пошёл, а завтрак уже ого-го как давно был.       Глядя на всё это, Наму решил, что вино тут совсем не подойдёт. Младший поставил чайник, чтобы снова заварить вкуснейший чёрный чай. – Так вкусно! – Сонгю, кажется, выпал из реальности и для него пока существовала только еда. Блондин сел напротив и медленно приступил к своей еде. Почему-то аппетита совсем не было, но улыбка так и расплывалась на лице. Его хён такой милый, похож на... – Хомячок, – буркнул Ухён, еле сдерживая себя, чтобы не рассмеяться в голос.       Сонгю оторвался от еды и с набитым ртом обиженно посмотрел на брата. Эта кличка его преследовала со школьных годов вплоть до сегодняшнего дня. Честно, то такое обращение Сонгю даже нравилось. Хомячки милые и безобидные, и все говорили, что Сонгю похож на хомячка не с целью обидеть, а наоборот, сделать комплимент.       Ухён посмотрел на время, которое перевалило за два ночи. Ночью есть вредно, но в такой атмосфере делать это с Сонгю даже приятно и по-своему уютно.       Заварив обоим сладкого, чёрного чая, Ухён убрал посуду со стола и поставил её в раковину, махнув на неё рукой. Утром помоет. – Ты это... прости меня. Я так утомился, что заснул, – виновато сказал Сонгю, делая глоток чая. Как же хорошо сейчас... – Ничего страшного. Я понимаю тебя, – Ухён, не зная, куда себя деть, начал теребить книгу. – Я читал эту книгу, – как бы между прочим сказал Сонгю, считая, что обсуждение книги - это отличное начало разговора.       Последующие полчаса братья с упоением обсуждали книгу. Их мнения полностью расходились, от чего разговаривать было ещё интересней. Те моменты, от которых был в восторге Ухён, не нравились Сонгю, а те моменты, которые нравились Сонгю, не нравились Ухёну.       Из книги они перескочили на обсуждение сотрудников всея офиса и обсудили они всё и всех, вплоть до цвета лифчика их секретарши, который виден через прозрачную кофточку.       Ещё через час они начали вдаваться в воспоминания, только теперь не грустные, а вполне в радостные. Они вспомнили, как расстроились, когда умненький Сонгю поступил в частную школу в седьмом классе, а Ухён не смог, так как был слишком занят музыкой. Они вспомнили, как Сонгю орал и болел за Ухёна, когда тот выиграл в каком-то музыкальном конкурсе. Ещё они вспомнили, как ходили отдыхать с мамами за город, а потом ночью убегали в лес и там смотрели на ночные звезды, удивляясь, почему в городе их не так много, как за городом.       Оба умело обходили стороной те самые два года непонятно каких отношения. Плохое поминать не хотелось, потому что хорошее настроение и только воцарившаяся старая дружба может испортиться.       Сонгю, отсмеявшись, наконец, спросил, почему у Ухёна так много разных ночников, светильников и бра. Ухён рассмеялся и ответил, что это его новый фетиш и он считает, что это смотрится мило. Просто у младшего слабость ко всему миленькому, блестящему и красивому, а бра такие красивые и милые...Ким же удачно пошутил, сказав, что теперь знает, что дарить своему брату.       Ухён снова посмотрел на время, громко присвистнув. Время перевалило за пять утра. – Ты разве не устал? – спросил Ухён, глядя на вполне бодрого брата. – Да нет. Мне и тех пяти часов сна хватило, – пожал плечами старший, смотря, как глаза Ухёна так и слипаются и он вот-вот заснёт. – А вот тебе пора спать, – как бы Сонгю не хотелось продолжить их чудесное утро, но младшему надо спать. Тот сутки не спал, работал, провёл всю ночь с Сонгю (не в плохом смысле). – Идём вместе, – Наму встал с насиженного места и направился в свою спальню. За ним пошел и Сонгю.       Старшему было немного, совсем чуть-чуть, неловко ложиться возле Ухёна. Да, они уже спали вместе в квартире старшего, и даже больше чем просто спали, хоть и десять лет назад, но почему-то всё равно неловко. Ухёну же наплевать на всё. Тот как лёг, так сразу на бок перевернулся и обнял напрягшееся тело старшего, кладя голову на плечо брата. Сонгю широко распахнул глаза, уставившись на Ухёна, который уже закрыл глаза.       Через десять минуть Ухён мирно спал, к облегчению Кима, отцепившись от него. Старший лежал и думал. Думал о том, какой же всё-таки брат красивый. Особенно когда спит. Особенно когда улыбается. Он вспомнил момент, когда Ухён перед важными людьми смачно заматерился, неудачно ударившись рукой. Как же сильно тогда младший покраснел...       Сонгю от этих воспоминаний хихикнул вслух. Ухён дёрнулся и перевернулся на другой бок, лицом к старшему. Сонгю перестал смеяться и вообще дышать, боясь разбудить брата.       Когда-то, когда они были ещё совсем молодыми, Сонгю вот так же лежал с Наму на кровати, только кровать была поменьше, от чего братья спали очень близко друг другу, буквально дыша нос к носу. Обычно, это должно раздражать, но Сонгю нравилось дышать почти одним воздухом, дышать запахом младшего и, открыв глаза, видеть верхнюю часть лица брата со всеми мелкими прыщиками, порами и лишними волосиками на бровях. Кстати, кажется, Ухён начал выщипывать их. Странно, что начал, потому что раньше тот говорил, что так делают только педики. Видимо, Кибом на него плохо влияет.       Стоп. Если Ухён считает, что брови выщипывают только геи, значит, Нам признает, что он гей? Да ну нет, не может быть. Хотя Ухён не скрывает того, что он встречался с Мунсу. Странно... тогда почему у него девушка? Для отвода глаз? Ещё больше странно... потому что Ухён не скрывал свои отношения с Мунсу, так почему теперь должен?       А вдруг у Ухёна есть парень-айдол, имидж которого портить нельзя? Тоже вполне возможно. Неудивительно, что Наму так старается ради своего парня. Вон брови выщипал, лицо идеально чистое, перекрасил волосы, изменил стиль одежды.       Нет, серьёзно, у него что, есть парень? Этот вопрос очень сильно волновал Сонгю. На столько, что старший начал теребить Ухёна, зовя его, чтобы тот проснулся. – Что случилось? – сонно хлопая глазами, спросил Ухён. – У тебя есть парень-айдол? – затаив дыхание, старший ждал ответа. Ухён помотал головой, пытаясь проснуться. – Чего?! – шокировано спросил Наму, когда до него, наконец, дошёл смысл слов старшего. – У тебя есть парень-айдол? – Хён, спи, а, – Ухён закатил глаза и повернулся спиной к Сонгю, намереваясь продолжить свой сон. – Нет, серьёзно, у тебя есть парень-айдол? Или парень, который какой-нибудь важный человек, – начал перебирать варианты Сонгю, привстав с кровати, опираясь на локти. – Серьёзно? Ты шутишь? Нету у меня никого! Спи давай...       Сонгю уже было успокоился, но вдруг до него дошло, что он как бы тоже не должен знать парня Ухёна, ведь тот айдол. Если Сонгю узнает, то он может кому-нибудь рассказать. – Послушай, Ухён, я твой брат и друг, можешь рассказать мне, если... – Да нету у меня никакого парня! НЕ-ТУ! – Ухён резко повернулся лицом к старшему и выговорил это в лицо брата. Нам искренне не понимал Сонгю. Почему тот с бухты-барахты спрашивает есть ли у него парень, да ещё и айдол! Пффф! Абсурд полный. – Точно? – с надеждой спросил Ким. – Точно, – на выдохе ответил Ухён. Сонгю обратно плюхнулся на кровать и, надувшись, уставился на потолок.       Младший на него наорал. То есть, не наорал, а разговаривал грубо. Чего он ожидал, будя его и спрашивая, есть ли у того парень-айдол? Ухён понял, что старший обиделся. Нет, ну серьёзно! Единственный, кто должен здесь обижаться, так это Ухён. Но он не мог. Не мог просто потому, что это Сонгю.       Наму погладил старшего по щеке, и, приблизившись, медленно поцеловал уголок губ Сонгю. Сонгю же, снова распахнув свои маленькие глазёнки, лежал, не зная, как реагировать на это. Старший решил, что примет этот поцелуй за прощение. Клюнув брата в губы, Сонгю ответил, мол, я простил тебя. Ухён всё понял. Последующий выходной день они провели в обнимку, отсыпаясь.       Утро понедельника Сонгю корил себя за то, что поцеловал и позволил поцеловать. Потому что он хочет ещё...