Спой чего-нибудь....

Почему-то жутко хочется картинку для фанфика… а самой гарантировано не нарисовать, может кто сможет найти и мне показать? Первым не выдержал сидящий по другую сторону от Брагинского Гилберт. Заржав и едва не улетев в сугроб, он произнес: — Ну и видок у вас! Аля «заговорщики мирового масштаба»! — не выдержал он, вгоняя в ступор и Россию, и Германию. Остальные, осмыслив сказанное, с ужасом на лицах посмотрели на озвученную парочку. — Ложь! — воскликнул Людвиг, в то время как Иван успел прикусить себе язык, дабы не повторять за немцем. А то точно бы не поверили… переубеждай их потом. — Успокойся, Запад, я же пошутил! — поспешил успокоить арийца прусс, но так как дотянутся до брата не смог, решил оставить всё как есть. — Хотя видок всё равно тот ещё… — выдавил смешок Гилберт, приходя в нормальное состояние. Остальные тоже заметно успокоились и теперь переглядываясь улыбались друг другу. Очередная пауза, в которую Италия пытался придумать, как попросить кого-нибудь ещё выдать заказ на песню, не слишком себя дешифруя. Пока никаких идей не было. — Брагинский, а сбацай что-нибудь для меня Великого! Только чтобы кровь упоминалась! — заявил наглющий Байльшмидт, хлопая русского по плечу. Тот аж крякнул от удивления и в каком-то паническом движении обернулся к Венециано, считая, что тот как-то смог попросить прусса сделать это. Но как и все прочие, мордочка Венециано выражала крайнее изумление. Пока эти двое смотрели друг на друга, вернемся немного назад, дабы раскрыть небольшой секрет их договора… — Давай так, если после того, как ты споёшь, кто-то кроме меня попросит спеть — ты споешь! — Но только если это будешь не ты… — Ага… — И ещё условие. — Какое? — Обязательно надо будет назвать, что именно, — коварная усмешка Брагинского, который еле-еле отвечает наклонившемуся к нему для лучшей слышимости Италии. — Но это же сложно! Давай хотя бы приблизительно о чем, а не точно! Что бы хотя бы с каким-нибудь словом. — А если я не вспомню с таким словом? — Тогда с ассоциацией! — продолжал упорствовать Италия, тормоша несчастного русского, которому пришлось согласиться… Постепенно вместо удивление на мордочке у Италии сменилось радостью. Он прямо таки улыбался, ослепляя своей улыбкой окрестности похлеще Альфреда. Другие недоумевали, почему Италия так бурно рад, будто Брагинский не может отказаться. А тот лишь скрипнул зубами и перевёл взгляд на Пруссию. — С кровью, говоришь? — ненавязчиво уточняет он, чему-то зловеще улыбаясь. Похоже, по заданным параметром песенка была уже найдена. Оживившиеся страны придвинулись поближе к ожидаемому месту действия. Пожалуй, только Пруссия поубавил свою радость, настороженно ожидая итога. — Будет тебе песенка, с кровью! — улыбчиво обещает Иван, начиная играть. Здравствуй! Мелькнули черные перья Где-то у входа в зал. Вижу — испуган. Вижу — растерян. Знать, ты меня не ждал! Неожиданно начал Иван, глядя прямо на Гилберта всё с той же радостной улыбкой маньяка. Причем не предупредив, что начал не выделяя мелодией, просто раз — уже такая «веселая» песенка, которая напугала Байльшмидта до колик в животе. Вот истинно, не ждал! Вот и учись без истерик и позы Вызов бросать судьбе: Я называю — «Кровь» или «Слёзы», Но выбирать тебе! Звучало как угроза. Но далеко не такой уж и строгий, а главное не грозный вид Брагинского сочетался с текстом песни потешно. Хотя вид глубоко оскорбленного Гилберта заставляет страны улыбаться не меньше. В спину удар, может, и проще — Мне ли тебя учить? Лживый угар — это же, в общем, Твой безотказный щит! Вот теперь даже Германия, сумевший временно прекратить поползновения в свою сторону со стороны Италии, улыбнулся. Поскольку так точно попасть в цель удавалось далеко не каждому, особенно если разговор вёлся о его брате. Я разливаю боль без угрозы — Выпей со мной до дна! Такие угрожающие в понятии других стран слова, но совершенно безобидные в понимании русского слова. А вот Гилберт нервно вздрогнул, вспоминая начало и уже предполагая, что именно предполагается пить так неосторожно высказавшему Великому. Взгляд Ивана вдруг выхватывает боковым зрением Франциска и подмигивает, потому, что следующие строчки хорошо поймет только такой ценитель как он. Что ж ты боишься — «Кровь» или «Слезы» Это лишь сорт вина! Часть стран просто уткнулась в то, что поближе (плечи, сугробы, колени) в беззвучной попытке не ржать вслух. А Гилберт чувствовал, как чуть ли не выпрыгивает сердце из рёберной клетки после такого облегчения. Взгляд француза, подтвердивший, что такие сорта вин действительно существуют, позволил Гилберту облегченно вздохнуть. Длинный проигрыш дал время очухаться странам, одновременно вытягивая нервы в ожидании следующих, по идее таких же устрашающих слов. Казалось бы, все уже пришли в себя, а вот проигрыш всё ещё играет, поменяв мотив на другой, больше напоминающий восточный. И тоже тянется, заставляя страны нервничать. Слёзы и кровь — всё как обычно… Будем сжигать мосты! Честно сказать, мне безразлично, Чем захлебнешься ты… От первых слов все неизменно вздрагивают, кроме того же Брагинского с улыбкой продолжавшего наблюдать за подопытным, который так недавно «решил взять ответственность». А вот Гилберт опять задерживает дыхание, как будто на самом деле боясь захлебнуться. Но не привык раздавать я пощаду Для ядовитых змей! Мне ничего объяснять и не надо: Пей, отравитель. Пей.*