Время загадывать желания, господа.

Пауль ушел из дома, оставив заплаканную и ошарашенную Ариэль и так ничего ей не объяснив. Дочку она отвезла пока к матери, а сама пыталась прийти в себя после случившегося. – Он просто зашел, взял свои вещи и ушел, – жаловалась она Рихарду, когда тот приехал к Ландерсу утром. – Мы не ругались, просто ушел и все. – Ну, хоть что-то он должен был тебе сказать. – Сказал, что уходит от меня, и мы ему больше не нужны, – она не переставала реветь. – Деньги обещал регулярно давать и все – хлопнул дверью. А мне не нужны его деньги, мне он нужен... Дождавшись, пока она перестанет завывать, Рихард сказал: – Ерунда какая-то творится. Меня Марго тоже бросила. Сначала радовалась, что я приеду, даже встретила, а потом выставила за дверь. – Марго!? Тебя выставила? – она вытаращила на него глаза. – Как это? – Да я сам ничего понять не могу... странно все. – Рихард, очень тебя прошу, поговори с ним, я так не выдержу. – Ладно, попробую, а где он может быть сейчас? – Не знаю, трубку он не берет, если я вызываю, а один раз взяли, – она снова затянула рыдания: – А там женский голос был. – А ты с кем-нибудь еще связывалась из наших? – перебил ее скулеж Рихард. – Я пробовала Шнайдеру звонить, но он все время спит. Ульрике жаловалась, что закидывается снотворными и дрыхнет вторые сутки, она собралась от него съезжать уже, – Ариэль перестала плакать и на полном серьезе выдала: – А вдруг нас всех сглазили? – А Флаке? – не захотел дальше развивать тему про магию Рихард. – Он с Дженни в деревню уехал, у них что-то вроде второго медового месяца, просили не беспокоить. – Ну, хоть у них все хорошо, а Тилль? – Тилль сидит дома и пьет, на улицу выходить отказывается, чушь несет, я его вообще не поняла. А Ридель с матерью поругался и живет в студии, ничего не знает, Пауля не видел. – Хорошо, пойду его искать тогда, может, трубку возьмет, не ты же звонить будешь. И вообще, он мне странным показался, когда я его видел в последний раз. – А когда ты его видел? – Да мы с ним в бар... – он осекся. – Не важно, короче, вел он себя очень вызывающе. – Я ничего понять не могу, Риш, пожалуйста, поговори с ним, мне так плохо... – она снова зарыдала, и Рихард поспешил уйти, чтобы не видеть ее слез. Он не любил, когда женщины плакали, особенно, не из-за него. Выйдя на улицу, он сразу набрал другу и очень удивился, что тот сразу ответил. – Пауль, ты где? – А, Рих, привет, – он неудобно держал трубку между ухом и плечом, пытаясь играть во время разговора в приставку. – Я на старой своей хате, давай, заруливай и пивка возьми. У меня тут две шлюшки есть, кстати. – У меня проблемы с женщинами, так что это отпадает. Ты мне лучше скажи: с тобой все хорошо? – Все отлично, только пиво заканчивается. А у тебя что, так ни с кем и не выгорело? – Нет, даже Марго отшила, но мы не про меня сейчас. Утро, а ты уже бухаешь? – Я еще бухаю, а ты что, в Америке был? – Да, представь, смотался через океан, чтобы получить пинок под зад. – Серьезное дело, давай быстрей, я жду, – расскажешь все. – А жратва у тебя есть? Может, купить чего еще, кроме пива? – Чипсы возьми, ну, и орешки там разные, не знаю, и курева. "Чипсы, орешки, пиво, сигареты – такое впечатление, что я в прошлое попал – в свою бурную молодость". Дверь в квартиру Пауля оказалась открытой, и в доме царил полный бардак. Пустые бутылки и банки из-под пива валялись прямо на полу, засохшие тарелки стояли у компьютера, и почти в каждой были бычки от сигарет. Но краше всего выглядел сам хозяин, на нем были надеты трусы и лифчик, а сам он самозабвенно резался в приставку, убивая каких-то злодеев и гоняя на шикарной тачке, сбивал людей, зарабатывая очки. Веселясь этому, как ребенок, точь-в-точь как его сын, когда тот рубился в компьютерные игрушки. Единственное слово приходило Рихарду в голову, когда он на него смотрел, "ебланоид" – именно так сейчас выглядел его лучший друг. – Ландерс, ты в себе? – Да, сейчас, погоди, мне до конца уровня совсем ничего осталось. – Почему ты в женском белье? – А это ее, – он мотнул головой в сторону спальни. Там на скомканной постели лежали два тела, одно было белое, а второе – черное. – Смотрю, ты еще дальше пошел, – высказался Рихард, увидев картину пьяных спящих девок, когда зашел в спальню. – Одна уже свалила, – донеслось из комнаты, – азиатка была. – Так, обе встали и бегом отсюда, – он начал расталкивать девиц. – Эй, полегче, – запротестовали девушки, пытаясь найти свои вещи. – Чего орешь? – Я сейчас еще и драться начну, бегом, блять, отсюда. Выгнав из квартиры всех посторонних, он снова подошел к Паулю. – Ну и... – Погоди... эх, промазал. – Да конца и края этому нет, – Рихард взял и выдернул провод из телевизора. – Какого хера ты творишь? Да что с тобой такое, ты умственно отсталый? – крикнул Пауль, не на шутку рассердившись. – Да ты на себя посмотри, у тебя глаза красные уже! Ты что, всю ночь рубился? – Чего ты вообще приперся? – Пауль злился и чуть не полез в драку. – Спасать тебя, мудака. Ты чего творишь? Зачем из семьи ушел? – Потому что я понял – бабы жестокие, бесчувственные твари и от них все наши беды. Еще они и спиногрызов нам рожают. – Пауль, ты больной? – Тебе-то какое дело, чего это ты обо мне так печешься? – Потому что нельзя бросать друзей в беде, даже если они совсем ебанутые, – он указал на Пауля пальцем и улыбнулся своему определению, которое попало просто в десяточку. – Это ты меня сейчас назвал ебанутым? – Ты на себя в зеркало хоть глянь – ты похож на бомжа, а квартиру свою во что превратил – свинарник. Меня не было всего двое суток, а ты опустился, как наркоман со стажем. Сидишь в плейстейшен рубишься, небритый, лохматый, полупьяный, в женском белье, бросил жену и дочь, прогнал сына. Шлюх непонятных полная квартира. Мне страшно за тебя! Пауль смотрел на него с умным видом и молчал, а потом выдал: - Грузанул ты меня не по-детски, пойду, поссу. – Не, ну только посмотрите на него, – Рихард развел руками и увернулся от брошенного в него лифчика. – Ты просто кадр, я перед ним тут распинаюсь, а ему все фиолетово. – Блять! Рихард! – раздалось из ванной. – Иди скорей сюда. – Что!? – он, испугавшись, кинулся к Паулю и открыл дверь. – Что случилось? – У меня с конца капает и все покраснело, смотри, – он развернулся к нему со спущенными трусами, а Рихард быстро отвернулся. – Посмотри, что это может быть, Риш, пожалуйста. – Не буду я на твой хер смотреть. Я не врач, иди в поликлинику. – Бляяя, все щипет, поссать больно, – ныл Пауль. – Я не хочу, я там с такой фигней не был ни разу, я стесняюсь. – Охереть, – возмущался Круспе. – Давай, приводи себя в порядок, и я с тобой поеду в больницу, мне приходилось там по молодости бывать, и не раз. Рихард немного навел порядок, пока Пауль принимал душ и возмущался по поводу того, что умудрился заболеть венерической болячкой. – Резинками нужно было пользоваться, казанова недоделанный. – Да она порвалась в процессе, а другой уже не было, – видимо от испуга он стал более смирным. Пауль оделся, и Рихард заметил, что он стал как-то выше, медленно переведя взгляд на его ноги, он тихо осел в кресло. На Ландерсе были надеты New Rock с подошвой в десять, а то и пятнадцать сантиметров, со сквозными дырами, в которых были пружины. Сапоги были, конечно, классные, но на мужике под полтос они смотрелись, мягко говоря, чудно. – Чего молчишь, круто? – О да! У меня просто нет слов. Ты на них ходить-то сможешь, чтобы не пиздануться на первом же повороте? – Конечно, я уже ходил, – он лучезарно улыбнулся. – Я больше не хочу выглядеть мудилой. – Нет, ты на мудилу точно не похож, – закивал Рихард. – Ты на дауна похож. – Это обидно, – Пауль взял ключи. – Пошли скорей, у меня вроде хуже стало, – он жалостно сморщил свой нос. – Пойдем, ну если это то, что я думаю, лечиться тебе неделю и никакого бухла. – Вот засада, интересно, кто меня... Рихард сам взял ему талон и отвел к кабинету, заняв очередь, он подробно рассказал, как его бросила Марго, и про девушку рассказал, которая от него убежала. – Ты хочешь сказать, женщины тебя больше не хотят? Что-то вроде бабьего бунта? – Пауль, я ничего не понимаю, ты же знаешь, что они на мне висли. А сейчас бегут как от прокаженного. – Да, ты точно облажался. Ну, не беда, всегда можно стать геем или трахать телок в темноте, – он оживился от своих дурацких идей. – А еще можно их насиловать. – Пауль, что-то происходит: ты изменился, ты ведешь себя как пацан-школьник, причем как гопник какой-то. Вот чем ты занимался два дня? Семью бросил, пил, не спал практически и, скорей всего, подцепил триппер. А тебе скоро полтинник. – И чё? – было видно, что он его и не слушал вовсе, а был занят разглядыванием своей обуви. Рихард вздохнул и ничего ему не ответил, просто не нашелся, что сказать. И это было ужасно. Наконец, подошла их очередь, и Пауль прошел в кабинет.

***

Оливер посмотрел на Рихарда, а затем перевел взгляд на Пауля, который только пожал плечами. – Ваш рассказ кажется совершенно дурацким. – Ничего особенного не происходит, – сказал Пауль. – Подумаешь, Риху бабы больше не любят, а я хочу отрываться. – Я предлагаю поехать к Тиллю и узнать, почему он бухает в полном одиночестве два дня, – начал Рихард. – Может, и у него что произошло. – Да чего у него может произойти, это со всеми бывает. Люди иногда напиваются, плохо себя ведут, трахаются с незнакомыми... – Нет, поехали, проверим, – не отставал Рихард. – И что, это все? – Пауль ухватил его за рукав. – Ты не будешь на меня наезжать, поучать, упрекать? Я за тебя переживать начну сейчас, ты все утро только этим и занимался, а тут вдруг раз – и прекратил. – Поехали, хватит придуриваться. – Риха прав, надо Тилля навестить, – согласился Оливер. – А ты, Поль, точно, совсем чудной какой-то стал. – Надо будет еще и Шнайдера проведать, Ульрике говорит, он спит постоянно, жрет колеса снотворные и дрыхнет. – А я его понимаю, у них младенец дома, – сказал Пауль. – И чего я, лошара, сам не догадался, когда мои были мелкие, так делать. Красота, спи и спи себе, ни воплей не слышно, ни жопу сраную мыть никто не попросит. Молодец, Шнай, уважаю. – Молчи, – Рихард остановил Оливера. – Так будет лучше всем. Тилль поведал совершенно невероятную историю: мол, он стал слышать голоса. Ребята, не перебивая, выслушали его, осторожно переглядываясь друг с другом, чувствуя одновременно и раздражение, и абсурдное удовлетворение от рассказа. Тилль был пьян, и они не особо ему доверяли, но произошедшее с Рихардом тоже было не очень-то объяснимо. – Я ничего не понимаю из того, что слышу. То кто-то кого-то зовет вместе с ним куда-то лететь, то мужские голоса начинают обсуждать женщин, причем всегда называя их сучками. Я боюсь, что свихнулся. – Поэтому ты сидишь дома и бухаешь? – Я тут ничего такого не слышу. – И как давно это с тобой произошло? – Два дня уже, – ответил Тилль. – Как и у нас с Паулем. – Со мной все нормально, меня не приписывайте к своей компашке идиотов и неудачников. – Вот, – Рихард указал Тиллю на Пауля. – Я именно про это говорил. Он себя ведет так, как будто у него отсутствует мозг. – Может, его к врачу отвести, пусть рентген какой-нибудь ему сделают, – предложил Оливер. – Ну и Круспе тогда тоже нужно к врачу, – обиделся Пауль. – А меня зачем? – А может, ты гормоны стал какие-то выделять, что баб распугиваешь, – не унимался Пауль. – А может, и правда? Ведь должно быть объяснение происходящему. Тилль, а ты к зубному не ходил на днях? – Ходил, коронку ставил на задний зуб. – А какую? – Металл, там не видно, а она попрочнее будет. – Может, она как-то ловит радиоволны и передает тебе прямо в мозг? – Ридель, не поддавайся влиянию Ландерса, такого быть просто не может. Не бывает. Предлагаю сейчас всем вместе поехать к Шнаю и забрать его. Поживем все вместе у меня, и надо уже репетировать начинать – у нас концерт скоро. Коронка ловит радиосигналы... – усмехнулся Рихард, – это надо такое придумать.

***

– Вот полюбуйтесь, – Ульрике провела ребят в комнату. – Дрыхнет. Жрет колеса и дрыхнет. Я таблетки спрятала, но у него, видать, запасы. – Ты никуда не уезжай, мы его сейчас с собой заберем и постараемся разобраться, что к чему, с нами со всеми что-то происходит. – Со мной ничего не происходит, – сказал Оливер. – Ты, наверное, еще не заметил, – разочаровал его Рихард, пытаясь разбудить Шнайдера, но это было бесполезно. – Давай так грузить, – предложил Пауль и попытался стянуть упаковку с лекарствами, но ему не позволили. – Со мной все в порядке... эй, куда вы меня тащите... – шептал спящий Шнайдер, повиснув на руках Рихарда. В беспамятстве он чувствовал, как его поднимают, а затем кладут. – Манора будет очень рассержена на меня, за то, что я не повидался с Фандарелом... Он произнес это громко и внятно, ребята переглянулись. – Интересно, что ему снится? – Наверное, что-то жутко захватывающее, я тоже так хочу. Чего вы мне не дали его колеса взять? – Ридель, смотри внимательно за Паулем, чтобы он не нажрался колес или еще чего-нибудь, у него прям свербит... – дал указание Рихард другу. – Того и гляди снова чего наворопутит, не разгребешь потом. – Чего ты меня опекаешь? Задолбал уже, возьму и уйду, ты мне не указ! – Оливер, пожалуйста! Пауль почувствовал на своем запястье стальную руку басиста и замолчал, понимая, что рыпаться бесполезно. Уложив Шнайдера на заднее сиденье, они решили покурить у машины, Тилль забеспокоился и стал прислушиваться. – Чего, снова голоса? – спросил Рихард. – Ага, да так отчетливо, вон оттуда, – он указал на решетку коллектора, куда сливается вода с мостовой. – И чего они тебе говорят? – заинтересовался Пауль. – Я тоже хочу послушать. – Они мне ничего не говорят – они заговор плетут. Они хотят захватить мир и готовят армию, а противостоять им могут только полосатые коты... – Круче бреда в жизни не слышал, – заржал Пауль. – Тилль, ты что курил? Дай и мне. – Поехали скорей домой, я сойду с ума от всего этого, – взмолился Тилль и жалобно посмотрел на своих друзей. – Ну, почему я нихрена не слышу? Это так круто, слушай, Тилль, – Пауль с завистью посмотрел на него. – А вдруг Ридель прав, и металл, из которого сделана твоя коронка, необычный, а ты сейчас слушаешь военных или инопланетян. А полосатые коты – это элитное засекреченное подразделение. И ты, так сказать, оказался в курсе таких грандиозных событий, а может, тебе вообще выпала миссия спасти мир от захватчиков. А мы с нашими новыми способностями тебе в помощь, как супергерои... Наступила тишина, первым пришел в себя Рихард: – Что за бред ты несешь, какие, нахуй, супергерои? Какие, блять, пришельцы? – А чего? – насупился Пауль. – Если на нас нападут амазонки, тебя смело к ним можно заслать как лазутчика, так как они тебя не смогут охмурить. – Ага, а еще меня можно использовать против мифических сирен, ну а ты своим мудозвонством просто сведешь всех врагов с ума. – Риш, вы с Тиллем и Шаней езжайте на машине, а я с Паулем на такси, – предложил Оливер. – Чего-то мне не по себе от всего этого становится. – Хорошо, только не задерживайтесь, нужно решить, как нам дальше быть.