Время загадывать желания, господа.

Оливер взял протянутый листочек и с удивлением уставился на строки. – Это я писал. Да, это мой почерк, сомнений быть не может, – он посмотрел на ребят. – Читай, что там? – попросил Рихард. Оливер начал чтение, руки его задрожали, когда он произнес первую фразу. Парни, как же я по вам всем соскучился. Сейчас, когда я пишу вам и себе это письмо, начало марта одна тысяча девятьсот семьдесят первого года. Я понимаю, в это трудно поверить, но это так. Я в прошлом уже больше полугода, и мне тут совсем не нравится, я очень хочу домой – в свое время. Вы себе даже представить не можете, как мне плохо. Это даже не ностальгия, это пиздец что! – Стойте, дайте-ка я письмо сейчас сфотографирую, – сказал Пауль и достал телефон. Сделав снимок и проверив качество, он остался доволен. – Продолжай, – попросил он Оливера. Ради всего святого, не давайте мне перенестись в прошлое. Самое страшное в том, что я могу это делать только в одну сторону – назад, поэтому я, похоже, застрял тут надолго, а точнее – навсегда. Почему я попал так далеко в прошлое и оказался в Румынии? Я и сам не понимаю, может, мы вместе сможем разобраться, может – нет, но факт остается фактом, я плотно сижу на заднице в семьдесят первом. Я видел свою маму, которая беременна мной и, судя по всему, через месяц я появлюсь на свет. Я и вас видел. Прибыв всеми правдами и неправдами в Берлин, я, не подходя близко, наблюдал за маленьким Рихардом – ну и по-дурацки ты выглядел в шортах, надетых на колготки. Видел Флаке и Шная, кстати, сын Шани – копия папашки в детстве, как под копирку снятый. Пауля не видел, он уже в это время жил с родителями в СССР. Мне оставалось только одно – увидеть Тилля. Ему в отличие от вас уже восемь лет, и соображалка у него должна работать. Я не знаю, как смогу ему втолковать, что мне от него нужно, и убедить не потерять послание, но я очень на него надеюсь, а, собственно, мне больше и надеяться-то не на что. – Почему-то буквы блекнут, – сказал Оливер и протянул ребятам листок. – Читай скорей, текст сейчас пропадет, – поторопил Пауль. Пожалуйста, если вы все-таки получите мое письмо, не позволяйте мне переместиться в прошлое. Я не уверен, но что-то мне подсказывает, я не смогу находиться в мире, где есть уже один я... – Все, не видно больше ни черта, буквы пропали, Поль, давай фото письма... Сейчас... Где я остановился? Ага, вот. Мне кажется, как только я появлюсь на свет новорожденным, я взрослый сразу умру. Вот как-то так, надеюсь, что Тилль не подведет старого друга, который по своей глупости попал в такую дурацкую ситуацию. P.S. На всякий случай, я вас всех безумно люблю и горжусь, что вы считаете меня своим другом, спасибо вам всем за те годы, что мы провели вместе. Вы самые лучшие друзья, которых можно только пожелать. Пауль, державший в руках листок, заметил, что он начал рассыпаться. – Глядите, что происходит, – кусочки, падавшие из его рук, исчезали, не долетая до пола. Письма как будто и не существовало никогда, от него остался только снимок в телефоне Пауля. – Первый вопрос, – начал Рихард, обращаясь к Паулю. – Помимо того, что это все противоречит здравому смыслу, как ты догадался, что письмо исчезнет? – Мы же не пустили Риделя в прошлое, значит, его там не было, значит, он письмо не писал, значит, письма нет и никогда не существовало. – Но все же оно существовало, и я сумел сохранить его за все эти годы, – Тилль стал просто весь белый. – Господи? А что могло случиться, если бы я про него забыл... – Оливер, наверное – нет, даже скорей всего, погиб бы. По крайней мере, мы бы его точно больше не увидели. – А почему он попал не на четыре дня в прошлое, а на большее время, и почему в Румынию? – вопрос, заданный Флаке, повис в воздухе. – Я, конечно, не эксперт в таких путешествиях, но скорей всего он переместился не только во времени, но и в пространстве. Земля ведь не переставала вращаться, вот он и оказался там, где оказался, и Оливеру еще жутко повезло, что он не утонул в океане или не умер от жажды в пустыне. А почему не на четыре дня назад попал? Наверное, чтобы избежать парадокса и не встретиться с самим собой. Он пишет, что провел больше полугода там плюс до рождения месяц, значит, прямо до своего зачатия он там и оказался. – Пауль, как ты в этом всем разбираешься? – Ридель не сводил с него глаз. – Потому что он мыслит не как взрослый человек, а как подросток, – ответил Рихард. – А какой у тебя следующий был вопрос? – Пауль повернулся к Рихарду. – Второй мой вопрос к Тиллю: какого хрена ты раньше нам ничего не говорил? Тилль, молча, стоял и смотрел на ребят. – Да ладно, не сказал и не сказал, хорошо, что он вообще помнил про письмо все это время, – заступился за него Шнайдер. – Ну и что нам теперь делать? – Постараться жить с нашими новыми способностями, – ответил Флаке. – Рихе, конечно, не позавидуешь, но это, в конце концов, не смертельно. Пауль тоже привыкнет постепенно, а мы будем за ним приглядывать. Тилль заведет себе собаку или кота, и вечерами ему будет не скучно, а я много пользы людям принесу. Ну а Шнайдер будет развлекаться по ночам. – Я не хочу жить без секса, я еще совсем молодой. – Рих, это поправимо, я могу попробовать научиться контролировать твои сны и устраивать тебе настоящие оргии. – Шнай, я не собираюсь дрочить спящим, я хочу по-настоящему жить, а не в мечтах. Я не хочу удовлетворять свои сексуальные потребности через посредника, и потом, я нуждаюсь в любви, мне нравится это чувство. А так что получится, у меня никогда больше не будет взаимности? – у него задрожали губы и навернулись на глаза слезы. – Почему, почему с нами это произошло, за что?! – Рих, не убивайся ты так, может, это все можно исправить, – попытался его успокоить Пауль. – Как? – Если у нас получилось загадать желания, и они исполнились, значит, это неспроста. Нам нужно выяснить, что такого было в воскресенье утром, ведь было что-то необычное, не так, как в другие дни. Риш, я тебе обещаю – я начну докапываться, я этого так не оставлю, я что-нибудь придумаю. Я, черт возьми, поставлю на уши всех экстрасенсов и колдунов, я душу из них всех вытрясу, к каждой гребанной гадалке схожу, но все верну, как было. Только не грусти. – Спасибо, Поль, но я не думаю, что у нас получится. – Обязательно получится, по-другому быть просто не может. Это говорю тебе я – юный романтик, которому кажется, что еще вся жизнь впереди. Я пойду против системы, буду читать столько научной фантастики, сколько уместится в моей голове, и все исправлю, только верь мне. А если ты не будешь мне верить, то моего оптимизма хватит на нас обоих. – А если бы я написал в письме не про сегодняшний день, а предупредил бы вас и себя заранее, не загадывать утром двадцать девятого желаний. Наверное, все бы было нормально? – Да, наверное, но что сделано, то сделано. Ты натерпелся там, и мы не виним тебя. Ну, ступил немножко, с кем не бывает, – сказал Тилль. – Удача, что ты вообще еще жив и тут с нами разговариваешь. – Может, мне еще раз попробовать? – Нет, – сказал Пауль, – по крайней мере не сейчас. Ты забыл, что можешь оказаться в любой точке земного шара? Нам нужно найти ученого, который точно рассчитает траекторию твоего перемещения, вот тогда можно будет попробовать, но я бы этого делать все равно не стал. – Да, Ридель, не смей даже думать об этом, ничего не стоит твоей жизни, даже мое плачевное состояние, – Рихард взял его за руку. – Пообещай мне, что ни за что не повторишь этого. – Ладно, я обещаю, но... – Никаких "но"! – Давайте я вас всех вылечу хоть, Риш, у тебя ведь спина болит. – Вылечи, – совсем без настроения Рихард сел на диван, а Флаке положил ему руки на плечи. Сначала Рихард был скован, а затем расслабился. – Мне так легко стало, спасибо. – Это не современная медицина, нет, – засмеялся Тилль. – Тебе не хватает банки с пиявками и долото для трепанации. – Тебе смешно? Иди сюда, сердце твое вылечу, – улыбнулся Флаке. – Будешь у меня, как новенький. – Это что, угроза? – Давай садись, а вы все вспоминайте, у кого и чего болит. – У меня ничего не болит, я здоров, как бык, – сказал Пауль и пошел одеваться. – Ты куда? – остановил его Рихард. – В библиотеку, пойду ставить на уши всех там работающих, но они мне дадут нужную литературу. – Можно мне с тобой? – Пошли, я думаю, даже нужно. – Я пойду в ту больницу и вылечу детей, – сказал Флаке. – Я просто не смогу спокойно жить, зная, что могу помочь, и ни черта не делаю. – Только постарайся аккуратно, чтобы никто ничего не заметил, – попросил Тилль. – Почему? – Запрут тебя в секретной военной лаборатории и начнут изучать. – Кстати, да, Тилль прав, не высовывайся, – согласились ребята. – А я к Ульрике, извинюсь и заставлю ее с подружками поговорить и узнать про экстрасенсов и гадалок разных. – Тилль, а мы с тобой, давай, найдем цыган, они тоже обладают разными мистическими знаниями, может, кто нам и поможет, – предложил Оливер. – Хорошо, только где мы их найдем? – Найдем, главное желание. А ты, Шань, попробуй в интернете найти ученых, кто занимается вопросами перемещения во времени, я думаю, найдутся и такие. – Если бы мне вчера сказали, чем я сегодня буду заниматься, я бы умер со смеху. – Ты вчера и три дня до этого дрых, как сурок, и ничего слушать не хотел. Они оделись и вышли из квартиры. – Встречаемся завтра утром все в студии в десять и делимся впечатлениями. Сдается мне, не мало насмешек мы сегодня услышим в свой адрес, – сказал Рихард, закрывая дверь.

***

За годы проживания в Берлине парни сотни раз проходили мимо Берлинской Государственной Библиотеки, и у них даже мыслей не возникало туда зайти. Сегодня она произвела на них сильное впечатление, от здания веяло чем-то мощным и нерушимым. Они постояли еще какое-то время в нерешительности и, наконец, вошли внутрь. Заполнив все необходимые бумаги и получив абонементы, ребята направились в зал индивидуальной работы. Им подобрали подписки газет с сообщениями о пропавших людях и внезапно вернувшихся в будущем, также им дали книги о путешествиях во времени, авторами которых выступали не только фантасты, но и ученые мужи. Еще им принесли несколько книг и пособий по колдовству и магии. Рихард сгорал от стыда, когда Пауль заказывал литературу. Но, похоже, работники тут были привычны к не совсем нормальным посетителям или просто не показывали виду, что думают про двух известных музыкантов, которые на старости лет вдруг решили окунуться в мир чародейства и волшебства. – Дерьмо все это, затея твоя, – шептал Рихард. – Глупо до безобразия, мы похожи на двух мудаков. Предлагаю свалить отсюда до появления прессы. – Не ссы, все будет в порядке, сейчас попросим, чтобы нам никто не мешал. Мало ли зачем нам это нужно, может, мы кино собрались снимать. – А что, они могут подумать, что мы для работы? – Тебе не посрать, что они подумают? Какая разница. Главное – результат. – Мне бы твой оптимизм. – Ну, уж извини, что загадал – то загадал. Время текло быстро, Пауль шустро перелистывал страницы, что-то выписывая на листочек, и было видно, что ему все это жутко интересно. А Рихард чуть не засыпал, читая электронную подборку газет про всяких придурков, которые рассказывали разную хрень. Последней каплей оказалась статья с фотографией, на которой была запечатлена задрюченная тетка, рассказывающая, как встречалась со своим умершим мужем. – Поль, я больше не могу, я с ума сойду от этой всей галиматьи, – застонал Рихард. – Это просто трындец. И как только все это еще печатают? – А у меня, кажется, результат есть, правда, не очень хороший. – Чего ты там накопал? – Оливер не должен возвращаться в прошлое и предупреждать нас, он просто не вернется обратно, а ещё могут начаться совершенно непредсказуемые события. – Почему? – Из-за парадокса. – А нормальным языком можно? – Мы ему не позволили переместиться, и все наладилось, никто не изменил прошлого. А если его изменить, будет парадокс. – Я не понимаю, что еще за парадокс, о котором ты талдычишь? – Ну вот, смотри, – Пауль взял ручку и начертил на листке линию и поставил на конце точку. – Это наша жизнь до утра воскресенья, мы получаем послание из прошлого и, ничего не загадывая, живем дальше тихо и спокойно, но уже в мире искусственном, – он провел из точки следующую линию вправо. – А вот чтобы мы послание получили, должно произойти событие, когда Ридель отправляется в прошлое, – он начертил линию влево. – Мир просто-напросто расщепится на два параллельных измерения, и в каком мы окажемся, и как это все повлияет на нашу жизнь в дальнейшем, никому не известно. Так что эту затею лучше оставить и ни в какое прошлое Оливера не пускать. – Да, но он же был в прошлом. – Был, но не изменил будущего. – У меня мозги сейчас вскипят. – Пошли, проветримся тогда. – А эти? – Рихард показал на стопку магических книжек. – Завтра продолжим, пошли, я жрать хочу до ужаса. Уже наступили сумерки, когда они припарковали машину у маленького кафе и вошли в зал. Заняв самый неприметный столик, они заказали себе ужин. – Поль, ты, кстати, изменился очень. – Ой, я от тебя уже наслушался всего, не начинай снова. – Я не про это, ты вел себя как полный придурок, а сейчас нет. – И что ты этим хочешь сказать? – Молодежь нужно чем-то заинтересовать, тогда они не станут вести себя, как полное чмо. Сейчас ты меня, наверное, не поймешь, но если мы сможем все исправить, и ты станешь опять нормальным мужиком, каким и должен быть, я тебе объясню. – Не грузи меня только. – Не буду, я понял, – доев, он спросил. – Ну и что дальше будем делать? – Может, в клуб? – Ах, – вздохнул Рихард, – ну, пойдем в клуб, хотя тебе домой бы не мешало пойти. – Ты Ариэль звонил? – Да, вчера еще. – Объяснил, что со мной? Что я стал жертвой сверхъестественного явления? – Объяснил, но она не верит мне. – Это ее проблема. – Ты что, совсем домой не хочешь? – Рих, только представь, что твоя жена вдруг стала старше на тридцать пять лет. Ты бы хотел идти к ней домой? – Нет, – Рихард покачал головой. – Вот и я не хочу. – Со мной ведь ты общаешься... – Ты настоящий зануда, но не совсем еще конченный, так что я тебя нормально терплю, не парься по этому поводу больше. – Спасибо на добром слове, – он засмеялся. – Так-то лучше, – Пауль хлопнул его по плечу. – Пошли отрываться, у нас вся ночь впереди.