Время загадывать желания, господа.

Немецкая овчарка, запертая в машине, просто изводилась лаем, она грызла сиденье, пытаясь привлечь к себе внимание, и скребла лапами по стеклам. Цыгане даже не смотрели в ее сторону, собравшись у спасенной женщины, все еще не веря в чудо. Немцы стояли чуть в сторонке и ждали, когда схлынет волна восхищения. – Выпустите собаку, она говорит, что напавшие на ее хозяйку тут недалеко, она все еще чувствует их запах, – не выдержал первым Тилль. – Как это, говорит? – не поняли Тилля цыгане. – Я вам вчера рассказал, что слышу голоса животных и понимаю, что они говорят. – Сынок, мы не поверили вам, смеялись еще, когда вы уехали, – отер слезы радости старый цыган и прижался к груди Тилля. – Спасибо вам, спасибо, – он повернулся к Флаке и стал его обнимать, смотря в лицо и гладя по голове. – Долгих лет жизни вам, ребята, долгих... – Погодите с благодарностями, давайте собачку выпустим, – остановил его Тилль. – Она просто кричит, что двое мужчин тут совсем недалеко. – Дедушка, на меня правда двое напали, – ответила спасенная цыганка, сидящая на принесенном раскладном стуле. Женщина еще была слаба, но ее жизни уже ничто не угрожало. – Хорошо, возьмите моих парней и попробуйте найти мерзавцев, – он переключился на свою правнучку, все еще не веря своему счастью, и так и сыпал благодарностями в адрес ребят. – Пойдемте, найдем их и надерем им задницы, – оживился Пауль, уже предвкушая веселье. – Можем их еще раздеть и связать в какой-нибудь гейской позе на всеобщем обозрении и, нафотографировав, отослать снимки по всем номерам в их телефонных книгах. – А потом ты вместе с Эмилем будешь отбывать наказание, подметая по утрам улицы Берлина. Нет уж, надо их сдать властям, – остудил пыл Пауля Рихард. К Тиллю подошел цыган, до этого все время молчавший и державшийся в стороне. – Это правда, что собака может с тобой говорить? Это, конечно, кажется полной чепухой, но после того, что сейчас произошло, я готов и в это поверить. – Может, и она мне сейчас говорит, что ты муж женщины, которую пырнули ножом, и ты с ней поругался, поэтому она рассерженная ушла ночью в лес, просто хотела побыть одна и успокоиться, а ты за ней не пошел, и на нее напали. Еще она жалуется, что была привязана, а вы не обратили внимания на ее лай, когда можно было все исправить, и только, когда она, отвязавшись, сама начала выть в лесу, вы пошли посмотреть, что там, собственно, произошло. Мужчина закрыл глаза и шумно вздохнул. – Я виноват. Пойдем со мной, я убью их там, на месте. – Ага, и тебя посадят в тюрьму, уж ты мне поверь, за нашими властями это не заржавеет, помогать они вам не хотят, а упечь в каталажку – всегда, пожалуйста, – сказал Пауль. – Давайте, их просто отпиздим. – Они ее почти убили, какой просто отпиздим? – встрял в разговор Шнайдер. – А мы их очень сильно отпиздим, – не унимался Пауль, его просто распирало от жажды возмездия. – Да выпустите вы уже собаку, она сейчас сама оглохнет от своего лая, – Тилль направился к машине, чтобы открыть дверь. – Стойте, – старый цыган, наконец, пришел в себя от счастья. – Пойдемте вместе, я сам их накажу. – Во круто, опять все веселье мимо меня, – надулся Пауль, и на него посмотрел старик. – Этот у вас стал безмозглым? – спросил он Тилля. Тот мотнул головой в знак согласия, прокашлялся и посмотрел виновато на Пауля. – Это то, что мне пришло на ум. Пауль вспыхнул от негодования. – Безмозглым?! Так вот, как ты меня описал вчера. А сам-то? На ум ему пришло... было бы на что приходить. От толпы отделилась старая цыганка и сделала жест, приказывающий всем замолчать, она шептала на своем языке странные слова, обходя каждого из немцев, и обводила их лица руками. Все остальные, молча, наблюдали за происходящим с восторженными лицами. – Чего такое? – Пауль попытался спрятаться за спину Тилля. – Не нужно на меня махать, – но сильные руки мужа раненой женщины водворили его на место, давая бабке возможность произвести магические действия. – Молчи, идиот, она отгоняет от вас злых духов, такое нечасто случается – это подарок. – Я не идиот, отпусти меня, – он начал вырываться, но безрезультатно, мужчина сам его отпустил, лишь когда цыганка закончила. – Идите, – сказала женщина, и только тут немцы заметили, что во время ритуала собака молчала и смирно сидела, наблюдая за людьми. – Ночью суккуба вызовем. – Джина, Джина, Джина, – закричали восторженно цыгане и подняли руки вверх. – Что происходит? – спросил Пауль, выходя из состояния похожего на гипноз. – Они радуются за вас, вам решила помочь сама Джина. – Она что, у вас в авторитете? – Ей почти двести лет, я бы на твоем месте был поучтивее. – Да не свисти, так не бывает. – А разве бывает, что взрослые мужчины ведут себя, как дети? – Никогда не поздно устроить себе счастливое детство. – Пойдемте, – поторопил старый цыган, взяв у Джины какую-то лохматую палочку. Тилль выпустил собаку и сел перед ней на корточки, он что-то ей говорил, даже приказывал и давал инструкции, а она смотрела на него и наклоняла голову то вправо, то влево, шевеля ушами. Пристегнув к ошейнику поводок, Тилль направился в лес. Друзья двинулись следом, а за ними и старый цыган с мужем той женщины. Они шли, молча, минут двадцать, собака вела их уверенно вперед, не выдержав, Флаке поравнялся со стариком. – Можно вам задать вопрос? – Говори, – сказал цыган. – Я постараюсь тебе ответить. – Вы сказали, что она ваша правнучка. Сколько же вам лет? – Много сынок, очень много, я даже и забыл, сколько. – А что такое говорила Джина? Кого вы сегодня ночью будете вызывать? – Это очень древний демон, он ответит на ваш вопрос, но ритуал опасен, смертельно опасен. Флаке посмотрел на него изучающим взглядом, будто решая, спросить ли что-то еще. Но промолчал. – Правильно, не нужно задавать пустых вопросов, вам все объяснят, когда мы вернемся в табор. Они шли по лесу довольно долго, углубляясь все дальше и дальше. Но наконец, Тилль остановился, когда заметил, как на овчарке встала дыбом шерсть. Животное чуть пригнулось к земле и издало утробный рык. – Уже близко, они, между прочим, могут быть вооружены, – предположил Шнайдер. – Давайте их в кружок возьмем. – Это без надобности, они ничего не смогут сделать, – старый цыган взял из рук Тилля поводок и пошел первым, остальные двинулись за ним. Стали отчетливо слышны мужские голоса и смех, Тилль сначала даже не поверил, что собака их правильно вывела. Пятеро охотников, сидя вокруг костра, обсуждали прошедший недавно футбольный матч и пили пиво. На углях у них жарилось мясо, и никто из них не выглядел отморозком, который мог совершить ночью такое ужасное преступление. – Может, это не они? – спросил Оливер, тоже засомневавшись. – Это вроде простые охотники. – Это они, вон тот и тот, – Тилль указал на двух человек. Мужчины вышли на поляну, и компания удивленно посмотрела на пришедших. Один из тех, на которого указал Тилль, улыбнулся, демонстрируя гнилые, черные от никотина зубы. – И как же тебе живется, после того, как ты всадил моей правнучке нож в грудь? – спросил старый цыган. Голос его прозвучал тихо, но пробрал каждого до самых костей. Мужчина ничего не ответил, только улыбка исчезла с лица мерзавца – стало ясно, что это сделал именно он. – Встаньте оба, кто сегодня ночью глумился над цыганкой, – так же тихо сказал старик, – и подойдите ко мне. – Эй, что тут происходит? – один из ничего не понимавших охотников попытался подняться с места, но его как будто пригвоздили к земле. Двое встали и, точно под гипнозом, двинулись к старому цыгану. – Как он это делает? – прошептал Пауль и получил от Рихарда тычок. – Не мешай. Старик повернулся к Паулю, и у того чуть не расслабился мочевой пузырь от страха, когда он заглянул в его глаза. Долю секунды Пауль видел в них бездонную пустоту, которая затягивала, как омут, а потом глаза старика наполнились яростью. Он отвернулся от Пауля и посмотрел на насильников. Все остальные наблюдали за происходящим в полном молчании, даже собака спокойно сидела, не решаясь издать хоть звук. – Вы издевались над моей правнучкой, вы почти убили ее и думали, что вам это все сойдет с рук. Вы сейчас пьете и едите, ничуть не сожалея о содеянном, думая, что никто ничего не узнает. Но я знаю, знаю, что это сделали вы. Я накажу вас, накажу по-своему, и никакой продажный адвокат не сможет вам помочь. Старик поднял руку вверх и сжал в кулаке палочку, которую ему дала Джина, сухие пальцы побелели, а с ладони потекла кровь. Он выкрикнул что-то громкое, похожее на проклятие, и коснулся палочкой головы каждого из двух стоящих перед ним мужчин. – Мое правосудие есть истинное правосудие, – Старик безмолвно развернулся и направился обратно, позвав собаку. – Это все? – ожил Пауль. – Да вы что, издеваетесь? Они вашу внучку чуть не убили, а вы их мохнаткой потрогали и решили, что запугали до усрачки?! Да они, рассказывая про это, будут ржать до колик в животе, – он подбежал к цыгану и взял его за локоть. – Стойте! Нужно их прибить. – Ты не понимаешь, – старик повернулся к Паулю. – Они сами себя накажут. – Да что это за хрень? Что это за разговоры? Сами себя накажут, судьба их покарает... – он развернулся к мужикам, которые пришли уже в себя и начали приближаться к ним с намерением выяснить отношения. – Нужно вздрючить их как следует, нужно вспороть им животы и нассать в их гнилые кишки. – Может, ты это и сделаешь? – к нему обратился гнилозубый, уже доставший нож, собака зарычала и встала в стойку, готовая к нападению. – Ты на нас ножичком-то не тычь, мы не из пугливых, опустим так, за всю жизнь не отмоетесь, – пригрозил Тилль. Мужики поняли, что их сейчас на самом деле могут побить, и отступили. – За мной, – приказал старый цыган. – Года не пройдет, как каждый из виновников окажется в петле, обделанный собственным дерьмом. А у нас дела поважнее сейчас будут. – Да они еще кого-нибудь убьют, – не унимался Пауль, дергая старика за рукав. – Никого они уже не убьют, им не до этого будет. Пусть уходят из лесу, нам до них больше нет дела. – Да ну вас, я сейчас полицию вызову, – Оливер полез уже в карман за телефоном, он был согласен с Паулем, что просто так их нельзя отпускать. Его поддержали остальные. – То, что произойдет сегодня ночью, развеет твои сомнения по поводу силы ромалэ, – сказал молодой цыган. – Убери телефон. – Хорошо, но я на всякий случай сниму их рожи, – Оливер сфотографировал охотников. – Эх, жаль, что нам не дали вам навалять и сдать вас полиции, очень жаль, – сказал он им напоследок. – Разбирайтесь тут, в конце концов, сами... Оставив компанию охотников в полном недоумении, они пошли обратно. Продвигаясь вереницей друг за другом, каждый из немцев думал, что они зря все оставили, как есть. Обратный отрезок пути дался им с огромным трудом, скорей всего сказывались все моральные потрясения, случившиеся в этот день. Никто не переговаривался, сил хватало только на то, чтобы просто переставлять ноги. Послышались негромкие голоса и взрывы смеха, они выходили из леса и подходили к табору, где их уже ждали. Собака посмотрела на Тилля и, вильнув хвостом, побежала вперед. – Похоже, ты обзавелся подружкой, – засмеялся Шнайдер. – Только уж больно волосатая. – Я так теперь хочу завести собаку, – признался Тилль. – Но с нашим гастрольным графиком у меня не выйдет. – Ты сначала жену заведи, а потом и собаку можно. – Ты уверен, что у нас будет возможность в будущем и в тур поехать, и жену мне найти? – Не знаю, – честно признался Шнайдер. – Я уже ни в чем не уверен, я словно во сне живу. Табор, пока они ходили, въехал на поле и расположился, установив свои машины кругом. Цыгане привезли ещё и машину ребят, она хоть и была помятой, но все еще на ходу. Между машин был натянут брезент, так что все происходящее внутри скрывалось от посторонних глаз. Они зашли за импровизированную ограду, внутри горели костры, тоже разложенные по кругу, а в самом центре круг был выложен из камней. – Идите, поешьте, – сказала подошедшая к ним цыганка. – Потом с вами будет говорить Джина. – Я, наверное, не пойду есть, идите без меня, – сказал Флаке. – Я вас тут в сторонке подожду. – Нет, нужно идти, это не просто еда, это ритуальный обед, – настаивала женщина. – Пошли, пожрем, чего ты? Просто ешь поменьше. Потом, мы сегодня столько ходили, бегали, нервничали, тебе вряд ли хуже станет, – потянул Флаке за собой Оливер. Для них был накрыт отдельный стол, поражало даже не обилие еды, а то, что посуда была не пластиковая и одноразовая, а нормальные фарфоровые тарелки. Они на всякий случай не стали спрашивать, что едят, но было вкусно. На них поглядывали с интересом, но не решались заговорить. Старая цыганка Джина, сидевшая в стороне, курила папиросу и пристально разглядывала Рихарда. – Чего она на меня так уставилась? У меня мурашки по коже от ее взгляда, – пожаловался он тихо ребятам. – А ты иди и намекни ей на секс, она на тебя сразу смотреть перестанет, – пошутил Пауль, и все заржали. – Мудаки, – сказал Рихард, но улыбнулся. Начало смеркаться, в костры подкинули еще дров, и к ребятам подошел старый цыган. – Вам нужно выбрать одного – того, кто войдет в круг и будет спрашивать демона. Но он может погибнуть сегодня ночью. – То есть мы должны выбрать того, кого меньше всего жалко? – спросил Пауль. – А какого хрена мы не притащили из леса одного из ебанатов этих? Засунули бы в круг его. – Вы должны выбрать одного из вас, чужие вам не смогут помочь. Я бы сам пошел, но это ваша проблема, а не моя. – Зашибись! Сейчас вся группа решит, что это должен быть я, потому что моя задница подходит для порки, – решил Пауль и заранее обиделся. – Джина думает, что это будешь ты, – он указал на Рихарда. – А почему я? – он нервно сглотнул. – Суккуб ответит на ваш вопрос, но ему нужна будет награда – пища. – Он что, меня сожрет? Нет, я на это не подпишусь. – Он питается сексуальной энергией и выпивает партнера до капли. Тебе нужно будет справиться и постараться вырваться из круга, пока он тебя не прикончит. Он будет с тобой совокупляться. – А он точно сначала скажет ответ, а только потом потребует секс? – встрял снова Пауль. – Да, так положено, он скажет пророчество, но демон не выпустит просто так – без награды, убежать не удастся. – А этот суккуб ваш: он мужчина или женщина? – спросил Рихард. – Это демон в женском обличии, так что это женщина – демоница, изнывающая от желания, и она будет очень желанной. – А, ну тогда я пойду, ничего она мне не сделает, – Рихард успокоился. – Без проблем. – Ты что, голубой? – спросил цыган. – В каком смысле? – В гомосексуальном. – Нет, он не голубой, он вообще никакой, – заржал Шнайдер, а потом и все ребята. – Это очень серьезно, почему вы смеетесь? – Потому что суккуб ваш такого облома за все свое существование еще никогда не получал, это будет полное динамо, – объяснил Рихард. – Это очень страшно, поверь мне, – старик посмотрел на него без тени улыбки. – Вы бы знали, как сегодня в машине, пока я спал, меня Шнайдер напугал, обосраться не по-детски можно было. Так что я уже подготовленный. Давайте, вызывайте вашего демона, вот он удивится... Ребята продолжали смеяться, а старый цыган покачал головой и ушел от них. Таких ненормальных он в своей жизни еще не видал, но был рад, что с ними познакомился. Хотя он был уверен, что Рихарда видит в живых в последний раз. Подготовка к ритуалу началась, Рихарду нагрели ванну воды и, размешав в ней ароматные масла, пригласили раздеться и погрузиться в воду. Пять обнаженных молодых цыганок начали обтирать его своими руками, напевая странные песни. Парни на это спокойно смотреть не могли и изводились от зависти. – Да вы только на него посмотрите, – негодовал Шнайдер. – Баб голых вокруг собрал и лыбится лежит, пиздец просто. – А нас так не будут мыть? – пристал Пауль к старику. – Нет, только его, – усмехнулся цыган. – Не завидуй, ему несладко скоро придется. Когда стемнело, Рихарда попросили встать в центр круга. – Ты останешься один, мы все уйдем, демон за пределы линии не вырвется, но ты сможешь. Постарайся не дать ей замучить тебя до смерти. Дав последние наставления, ромалэ и Джина стали читать заклинания, все остальные начали покидать территорию. – Пойдемте, – ребят попросили выйти за круг из машин. – Нам нельзя на это смотреть. – Нельзя? Да я уже с телефона всю херню постирал, чтобы запечатлеть все, что сейчас будет тут происходить. Не смейте меня выгонять, – упирался Пауль, но его утащили силой. Он вывернулся и посмотрел на Рихарда, на лице которого отражался одновременно и страх, и восторг, Пауля увели в тот самый момент, как в кругу появилось что-то еще. Смутное видение, появившееся из ниоткуда, как будто сотканное из дыма от костров, заколыхалось над землей. Рихард принюхался, демон, как оказалось, не благоухал. У него резко закружилась голова, и по телу пробежала судорога, он упал на колени. Повинуясь какому-то инстинкту, Рихард вытянул вперед руку и, сжав ладонь в кулак, выставил вверх средний палец. Волна слабости отхлынула. – Зачем позвал меня? – приятный женский голос разлился, как река, и чуть снова не унес Рихарда. Он смахнул наваждение, помотав головой, напрягся и сказал: – У меня и моих друзей такой в жизни пиздец, что мы просто не знаем, что и делать. – Что ты хочешь от меня услышать? – Как нам из этого дерьма выпутаться, только говори правду. – Ты знаешь, какая плата? – Да, нужно будет тебя трахнуть. Раздался вздох и тихий смех. – Ты почти все правильно понял, но только почти. Я буду сама совокупляться с тобой, пока ты не умрешь. – Годится! Вещай, давай, как нам исправить все, а потом начнем шалить, обещаю – тебе понравится. – Сопоставь числа – двадцать девятого числа девятого месяца ты произнес свое желание в девять часов утра двадцать девять минут. – Это что, все? – Рихард поднялся на ноги и уставился на прекрасную девушку. – Мы что, в любой день сможем загадать, чтобы все исчезло, просто подгадав к месяцу и числу время? – Да, это называется "Золотая минута". – Ты серьезно?! Так просто? – Теперь плата, слишком много вопросов, – она накинулась на него и увлекла на землю, желание захлестнуло Рихарда с немыслимой силой, ему никогда еще так никого не хотелось. Он обхватил ее руками и, повалив на спину, попытался овладеть. Хватка демона внезапно ослабла. – Давай потом, – сказала она. – Если ты у меня еще что-то спросишь, я с удовольствием отвечу. – Нет, давай сначала секс. Пожалуйста, делай со мной, что ты хотела. – Отвяжись от меня, – она попыталась высвободиться, но Рихард ее очень крепко держал, не давая вырваться. – Ты сама затеяла всю эту поеботу, я тебя просто так не отпущу, давай хоть минет. – Отстань от меня! – она стала брыкаться, и ее внешность начала меняться. Рихард видел в ее лице всех своих женщин, с кем когда-либо спал раньше. Его это распалило еще сильней, он придавил ее к земле, сильно сжав шею одной рукой, раздвинул ей ноги и ворвался в горячее нутро. Сам превратившись в зверя, он насиловал ее, не слыша криков и просьб прекратить. Экстаз, оргазм, взорвавший мозг, и сильная боль в руке, куда впились ее острые зубы – все слилось воедино. Она вывернулась и бросилась вон из круга, но он не выпустил ее. Демоница, робко прикоснувшись к невидимому препятствию, села, сжавшись в комок, и стала тереть ушибленный лоб. Пошатываясь, Рихард встал и подошел к ней, он коснулся ее волос и только сейчас заметил укус на руке. – Ты меня укусила? Идиотка психованная! – А ты нормальный? Кто насилует демонов? – Давай еще разок – и я пойду, – он погладил ее по голове. – Нет! – она вскочила, превратилась в мигеру и вытолкала его наружу. – Гадость какая, ты меня осквернил! Хуже ничего со мной не было... Он слушал ее гневные крики и потихоньку проваливался в небытие, сознание затуманилось, и Рихард упал в обморок, находясь за пределами круга. Так его и нашли. – Он что, умер? Флаке пощупал у него пульс на шее. – Нет, спит, устал просто, вымотался. – Перенесите его в фургон, пусть отдохнет, – сказал цыган. – И как он умудрился из ее лап вырваться? – Облажался ваш суккуб с блеском и фанфарами, – Рихард засмеялся, не открывая глаз. – Но я ее все-таки трахнул, – блаженная улыбка расплылась на его лице, и он с наслаждением вздохнул: – Как же это клево, секс. – Пришел в себя? – над ним наклонился Пауль. – Одевайся, давай, развалился тут, яйцами наружу, – он бросил ему одежду. – Узнал, что нужно было? – Ага, такая хрень оказалась, мы бы сами могли догадаться. Рихард сел и чуть не упал, но его поддержал Тилль. Все тело ломило, а между ног появилась тупая пульсирующая боль. Он пожаловался цыгану. – Пройдет, это все-таки адово существо было. Главное, что душу свою не потерял... Как же ты вырвался? – А она сама меня прогнала, такая же, как и все бабы. "Не дам, пошел вон, фу!" Пизда с ушами, укусила меня еще... Друзья уставились на него с немым вопросом в глазах. – Что? – Рихард понял, что они требовали ответа. – Да, я ее изнасиловал, а что такого? В полицию она ведь не заявит... Я просто воспользовался ситуацией. – Дай сюда, – Флаке положил ему руку на укус, и он мгновенно прошел. – Чего она сказала хоть? – Золотая минута, мать ее, подгадываешь к месяцу и числу час и минуту и загадываешь вслух желание. – Ты представь, каких мы теперь дел можем наворотить! – у Пауля загорелись глаза в предвкушении.