Если я потеряю себя

Прошло два месяца. Шестьдесят семь дней и пятнадцать с лишним часов, если вы хотите знать точно. Не то, чтобы Дин в самом деле считал... но да, он считал. Могло показаться, что он слишком часто думает об этом, но сам Дин был иного мнения. Он был профессионалом, черт возьми. Профессионалом, который не может влюбиться в избранного президента. Категорически нет.. — Винчестер? Ангел движется, — прозвучал в ухе голос Бенни. — Понял. Увидимся в пять. По мнению Дина, предоставление Новаку кодового имени "Ангел" было довольно забавной шуткой. Но команда с этим не согласилась. Джо лишь закатила глаза, а Бенни сочувственно похлопал его по плечу. Похоже, они знали его намного лучше, чем он думал. К счастью, до сих пор его встречи с президентом были непродолжительны. Новак и Кроули проводили большую часть времени на совещаниях, и Дин был более чем счастлив отправлять к ним Джо или Гарта, дабы выслушивать бесконечные споры о том, какие именно наиболее перспективные политики смогут быть полезны для их, один Бог знает какого, дурацкого политического плана. Это не означает, что он был полностью в курсе того, что происходит в Вашингтоне. Его это не волновало. Пока проверяли каждого человека, вступающего в непродолжительный контакт с Новаком, Дин был доволен. Повезло и в том, что Новак не имел склонности к частым путешествиям, посещениям сановников и встречам с общественностью. Кроме девятимильной пробежки дважды в день (никто бы не смог заявить, что Дин Винчестер не в форме) Новак, казалось, предпочитал оставаться у себя и/или спорить с Кроули. Что было очень удобно для Дина. Он был чертовски счастлив, что не отвечал за Кроули, который любил посещать захолустные бары и встречаться с народом так часто, как позволяли двадцатичетырехчасовые сутки. Как этого человека избрали вице-президентом было тайной, покрытой мраком. И сегодня, в восемь часов утра, Новак будет приведен к присяге, как сорок четвертый Президент Соединенных Штатов, и все внимание Дина будет направленно на то, чтобы убедиться, что все чокнутые, отправлявшие непрерывный поток ненавистных посланий, не пройдут через его линию защиты. И его внимание совершенно не будет отвлекаться на то, что голос почти-президента звучит так, как будто он регулярно промачивает горло виски и иногда кричит до хрипоты. Или на то, что хотя обычно он казался обходительным и смущенным, его глаза сверкали опасным огнем, когда он злился, позволяя на краткий миг ощутить его силу. Или на то, что его волосы выглядели так, как будто кто-то затащил его в ближайшую подсобку и зарылся в них пальцами, целуя в слегка обветренные губы. Или на... Так, возьми себя в руки, Винчестер. Дин зарычал на себя, пересекая небольшой дворик и встречая президентский кортеж. У них планировалась короткая поездка в Белый Дом. Уже стало привычно, при встрече, почтительно кивать избранному президенту (или Касу, как предпочитал называть его Дин во время ночных фантазий, что ж, хорошо хоть, он не предавался им в его присутствии), что Дин и сделал, садясь вслед за Кастиэлем в дилижанс. Чарли уже была там, сканируя глазами местность. С самого начала Дин взял за правило в подобных ситуациях сосредотачиваться на мелькающем за окном пейзаже или на болтовне с другими агентами. Если он смотрел на Каса слишком долго, то, как правило, не мог остановиться. Никак. Он был уверен, что может провести дни, теряясь в переливающихся различными оттенками синего глазах. Ну ладно, Дину нравились мужчины, но ведь у него осталось хоть немного достоинства, чтобы понять, что это было самым абсурдным из всего, о чем он когда-либо мечтал? Ему нужно сосредоточиться. Как всегда. — Агент Винчестер? — о Господи, ну почему он заговорил? Ты профессионал, Винчестер. Профессионал. — Да, Господин Президент? Дин не был уверен, что ему не показался тихий вздох прямо перед тем, как Кас начал говорить: — Были ли новые угрозы? Это никогда не было его любимой темой. Количество антигейской почты, которую ежедневно получал Кас, было просто ужасным. — Ничего из ряда вон выходящего, сэр. Сегодня все должно пройти без проблем. Первая фраза была ложью. Количество негативных писем выросло за последние две недели, но неординарных не было, и ничто не предвещало неприятности в этот день. — Отлично. Спасибо, агент. — Не за что, сэр. Видите, все прошло неплохо, он действительно был профессионалом. И не важно, что говорил Сэм во время их еженедельных обедов и ежедневных бесед, да и вообще всегда, когда представлялась возможность, с того дня, два месяца назад, когда Дин пожал руку самому привлекательному мужчине на всем белом свете, а затем совершил ужасную ошибку, рассказав об этом брату. Не то, чтобы Сэм растрепал кому-то. Или, по крайней мере, кому-то важному... или кому-то не из их команд... Дин едва сдержал обреченный стон, сопровождая Каса через Белый Дом в Голубой Зал. Все находящиеся в зале были трижды проверены и перепроверены. Журналисты, обслуживающий персонал, сановники и, о Боже, члены семьи. Это означало, что Габриэль Новак был здесь. В зале. Наверное, готовится выкинуть что-нибудь возмутительное, вроде... — Эй, Дин! Дин стиснул зубы, повернувшись и уставившись сверху вниз на невысокого человека перед ним. — Не Дин, а агент Винчестер. — Да не важно. Дело в том, что мой шикарный брат становится Президентом, и это очень круто и все такое, но... могу ли я произнести речь? Чтобы показали по телевизору и увидела моя бывшая девушка? Ох, может, она позавидует? — Господин Новак... — Габриэль. — Господин Новак! Не могли бы вы сесть на свое место или один из моих агентов выведет вас из зала, и вы вообще ничего не увидите. — Может ли это быть один из самых сексуальных ваших агентов? Дин даже не хотел знать, какого из членов его команды Габриэль считает самым сексуальным. Он просто взял его за руку и проводил к месту в переднем ряду (и кто решил, что посадить Габриэля спереди будет хорошей идеей?). Когда он возвращался на свой пост, то на несколько секунд поймал взгляд Каса, и он определенно не видел столько благодарности и облегчения ни на каком другом лице. Дин послал ему сочувственную улыбку. А затем началась бурная деятельность, и он вновь сфокусировался на своих обязанностях. — Я, Кастиэль Джеймс Новак, торжественно клянусь, что буду добросовестно исполнять обязанности Президента Соединенных Штатов и в полную меру своих сил охранять и защищать Конституцию Соединенных Штатов. И теперь ты влюблен в президента. Чудненько. *** Утреннее солнце едва встало над горизонтом, и это было самое любимое время Кастиэля. Начиная свой день в 05:30, он имел возможность совершить длинную пробежку и немного почитать, прежде чем внешний мир потребует его внимания. Вот уже в течении двух месяцев он был Лидером Свободного Мира. Хотя, до сих пор это означало постоянные споры с Кроули и начальником его штаба Михаилом Майерсом (да, он все же выиграл то голосование) о том, что стране следует сделать, а что нет. Давление в стиле "я президент, и поэтому ты должен меня слушать" с Кроули не прокатывало. Кастиэль не должен был чувствовать удивление, когда, открыв дверь, увидел агента Винчестера, прислонившегося к стене, зевающего и держащего в руках две чашки кофе, но почувствовал. Этот человек был начальником его личной охраны вот уже немногим более пяти месяцев, и, хотя прекрасно исполнял свои обязанности, он... всегда держался отстранено. Как робот. Всего несколько раз Кастиэлю удалось увидеть настоящего Дина Винчестера. Например, как сейчас, в случае с кофе. Кастиэль понятия не имел, откуда Дин узнал, какой кофе он предпочитает (возможно, подкупил кухонный персонал), а также, зачем ему вообще это понадобилось. Он просто взял его с тихим: — Спасибо, агент. И вышел наружу. Кастиэль, как обычно, начал с разминки, а затем перешел к быстрой ходьбе, но ум его был занят агентом, находившимся на три шага позади него и на один шаг левее. Если он когда-либо и представлял себя, работающим в службе безопасности, то в роли того, кому приходится следовать за ним почти двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. На его месте он бы сожалел о потере свободы, об отсутствии возможности сорваться с места, подбежать к ларьку и купить коктейль с замороженным соком, о необходимости, вместо этого, планировать каждое свое движение в течение многих недель. А отсутствие поздними ночами пончиков и капучино было бы истинной трагедией. Но он никогда не предполагал, что Специальный Агент, который должен отвечать за каждый его шаг в течение четырех лет, окажется таким привлекательным. Просто несправедливо, что один человек настолько красив. Это немного подавляет, особенно когда Кастиэль выходит для встречи с кем-то, а Дин в кожаной куртке разваливается на скамейке, пристально следя за каждым его движением. Кастиэль был достаточно осторожен, чтобы скрывать свою маленькую влюбленность. Это могло разрушить карьеру агента, не говоря уже о его собственной. А уж что заявил бы Габриэль. На самом деле, Габриэль уже достаточно много сказал по этой теме. В частности потому, что сам подкатывал ко всему, что движется (и тому, что не движется тоже). И большинство его высказываний было чем то в роде: "ты должен вытащить меня из неприятностей" и "не мог бы ты устроить большую гейскую свадьбу, чтобы я мог познакомиться со многими богатыми и страстными людьми", а не: "вот достойный, порядочный человек, который поймет, что ты Президент Свободного Мира, и он должен быть твоим избранником". Кастиэль глубоко вздохнул, бросая стаканчик из-под кофе в мусорное ведро, и ускорил шаг. Они обменялись с Винчестером не более, чем пятнадцатью словами, не относящимися к его работе. Они вообще почти никогда не разговаривали, как будто у них совсем не было ничего общего. *** И вот уже апрель, и время для традиционного катания пасхальных яиц на лужайке перед Белым Домом. Дин с удовольствием наблюдал за Касом, стоявшим в окружении кучи шумных детей с доверчивым, но слегка потрясенным выражением на лице. Похоже, теперь это будет один из его самых любимых моментов. В июле Кроули настоял на крупнейшем фейерверке в истории. Однако, когда наступила ночь и цветные всполохи пронзали небо, все внимание Кастиэля было направлено на человека, всегда стоявшего позади него. Голова Дина была откинута назад, и он был похож на ребенка в кондитерской. К сожалению, как бы почувствовав взгляд Кастиэля, он быстро извинился и вернулся с сканированию толпы в поисках возможной угрозы. Кастиэль не нашелся, что ответить, вздохнул и попытался вновь сосредоточиться на празднике, но все очарование ушло. Хэллоуин, по мнению Дина, был катастрофой от начала и до конца. Это был первый год с тех пор, как он стал взрослым, когда ему пришлось надеть дурацкий костюм (будь проклята традиция Белого Дома, позволяющая детям играть здесь в "сладость или гадость") и ему пришлось в течении часа наблюдать за спором Кастиэля и Кроули из-за костюма. Дин занял нейтральную позицию, но когда Кас сдался и вышел вечером в ковбойском наряде, он осознал, что ему придется провести ближайшие три часа или около того, наблюдая за Касом, выглядевшим как ожившая сексуальная фантазия. И с каких это пор подобное стало частью его жизни? Середину декабря Кастиэль провел в отчаянных попытках найти хоть что-нибудь для Габриэля. Дело было не в том, что для него было трудно подобрать подарок, просто большинство из того, что он хотел, Кастиэлю, как Президенту Соединенных Штатов, покупать было весьма неловко. К тому же, он отвлекался, гадая, что бы хотел получить в подарок молчаливый человек, всегда стоявший за его спиной. Человек, который только что вручил ему кофе и круассан из его любимой пекарни. * Название главы взято из песни Lifehouse - You And Me.