Если я потеряю себя

Не успел Дин оглянуться, как наступило празднование годовщины инаугурации Каса. Влюбленность в Президента Соединенных Штатов никак не изменяла течения времени. Часто Дин об этом жалел, но не был уверен, хочет ли он, чтобы время шло быстрее или же медленнее. Если бы оно пролетало быстрее, то это означало бы, что Дину не придется выносить пытку, наблюдая, как Кас перемещается по Белому Дому в этом дурацком плаще, который он предпочитал надевать, когда его беспокоили тяжелые мысли. Или же слушая его хриплый голос, сообщающий миллионам людей о последних реформах в области здравоохранения, контроля за оружием и правах женщин. Не то, чтобы Дина вообще заботили эти новости (за исключением, пожалуй, контроля за оружием, но пока ему было разрешено носить свой пистолет, все было в порядке), но он был уверен, что мог бы слушать, как Кас рассказывает о наилучшем способе избавления от плесени в посудомоечной машине, и все равно считал бы его голос чертовски сексуальным. Потому что так оно и было. Но ускорение времени так же означало бы, что у него не будет возможности пройти мимо одной из библиотек в десять вечера и увидеть Каса, свернувшегося в своем любимом кресле, читающего одну из книг Достоевского или Керуака и потягивающего какой-то импортный кофе. Не сможет наблюдать, как он проводит рукой по волосам, пытаясь объяснить особенно сложный пункт Кроули. Нет, Дин никогда не хотел, чтобы эти апартаменты занимал кто-то другой. Они, казалось, приветствовали Каса, а портреты прежних президентов улыбались последнему из них. Но сейчас он слишком поддался эмоциям, и ему следует сконцентрироваться или же он захлебнется слюной в середине очередного важного ужина, и вовсе не из-за ростбифа, который с большим удовольствием будут уплетать сановники. — Эй, Винчестер, — прозвучал в ухе голос Джо. Это не было сказано серьезным тоном, а прозвучало в стиле: "я могу высказать кое-что Дину, и он ничего не сможет с этим поделать", а он не мог даже изменить выражение лица, дабы не спровоцировать чрезвычайную ситуацию. А она на это и рассчитывала. — И что же симпатичный президент делает сейчас? Хорошо выглядит с этим серебристым галстуком, не так ли? Он прекрасно подходит к его глазам, ты так не думаешь? Дин подавил желание сорвать наушник, поскольку Кас действительно потрясающе выглядел с этим галстуком. — Хочется просто сорвать его зубами, да? Я имею в виду тебе, не мне. Он совершенно не мой тип. Не ревнуй, Дин. Я знаю, что ты положил на него глаз еще с первой встречи. Ну ладно, отключаюсь. Он убьет Джо. Он знает дюжину способов избавиться от тела, не прилагая особых усилий. Но ужин сорвался, и теперь ему придется ждать минут тридцать, пока за ними не приедут, а затем проводить Каса к боковому выходу, потратив еще минут пятнадцать, дабы убедиться, что сдвиг во времени не нарушил периметр безопасности, а экипаж готов и ждет. А уж потом, где-то на следующей неделе, он сможет надрать задницу Джо. Или в следующем месяце, неважно. Но, разумеется, все полетело к чертям. Вот они с Чарли идут по бокам от Каса, а в следующий миг земля задрожала, посыпались стекла, и они с Касом упали на землю. Люди кричали, и Дин почти не слышал голоса Бенни, пытающегося что-то сообщить. Чарли проверила состояние Каса и подняла большой палец вверх. И прежде чем перейти в режим быстрого реагирования в чрезвычайной ситуации, Дин почувствовал облегчение, в очередной раз понимая, что его беспокойство о Касе никак не связано с тем, что тот был Президентом Соединенных Штатов. — Ангел цел. Повторяю, Ангел цел. — Понял. Ангел цел, — Дин почти слышал облегчение в голосе Бенни. — Ты в курсе, что произошло? Он почти ничего не мог разглядеть со своего места. Перед лицом маячила нижняя перекладина стула, и он не мог переменить положения, пока не узнает, с чем они имеют дело. — Это было землетрясение, брат. Район небезопасен, не выводи Ангела. — Понял. Следовательно, им было нужно отыскать место, где они могли бы на некоторое время затаиться. Раньше в их плане на подобный случай значился подвал, но его дверь была слишком близко к выходу. Неоправданный риск. И тут Дин вспомнил о шкафе, замеченным им во время первичного осмотра помещения. — Бредбери. Шкаф в глубине зала. Старая морозильная камера. — Поняла. Чарли вскочила на ноги, готовая проложить путь сквозь толпу. — Господин Президент, — Дин вдруг вспомнил, что все еще вжимает Каса в пол, почти касаясь лицом его волос и чувствуя слабый запах ягод, — нам нужно сменить местоположение, готовы? — Да, — короткий выдох, и Дин тут же скатился с Каса, после чего взял его за руку и помог подняться на ноги. А потом они пробирались сквозь толпу, уворачиваясь от плачущих мужчин в тысячедолларовых костюмах, и если бы Дин не был сосредоточен на том, чтобы провести президента через это столпотворение, то наслаждался бы этой картиной. Ему пришлось приложить немало усилий, ведя Каса мимо сломанных столов, разбросанной еды и кучи битого стекла. Он смутно чувствовал, как люди хватают его за рукава — его костюм позволял предположить, что он в курсе того, что происходит, но выражение его лица заставляло большинство прекратить свои попытки. Прошло довольно много времени, прежде чем они смогли пересечь зал и добраться до камеры. — Мы проведем здесь некоторое время, пока не проясним ситуацию, — сообщил Дин Касу, все это время не проронившему ни слова, но казавшемуся вполне спокойным, — Бредбери, оставайся в проходе и никого не впускай. Поняла? — Да, сэр! Чарли послала ему многозначительный взгляд, показывая, что вполне готова к работе, и четырнадцать относительно мирных месяцев никак не повлияли на ее подготовку. Дин кивнул ей, запер дверь, а затем повернулся к Касу, обнаружив его неловко присевшим на край перевернутого ведра. Камера была не слишком большой, но и не маленькой, от чего Дин вздохнул с облегчением. Хотя он и не мог отрицать наличие фантазий о Касе, оказавшемся с ним в ограниченном пространстве на неопределенный срок, сейчас было не место и не время. Дину действительно нужно лучше контролировать свои мысли. — Вы уверены, что в порядке, Господин Президент? — У вас кровь. Дин несколько раз моргнул. Теперь, когда есть время, чтобы придти в себя, он понял, что чувствует боль над левой бровью. Он схватил тряпку с ближайшей полки и попытался стереть кровь со лба, как вдруг Кас вторгся в его личное пространство. — Здесь. Позвольте мне. Дин машинально передал тряпку и постарался не дышать, не моргать и даже не думать, пока Кас осторожно водил ею по его лицу. Разумеется, в этот момент случился второй толчок, комната затряслась,и президент вдруг оказался в его объятиях. И с каких это пор помещение стало меньше в размерах? Дин был уверен, что еще минуты три назад оно было намного больше. А затем он осознал, что Кас уже отошел к другому концу камеры, заставив его удивляться тому, каким одиноким он себя чувствует, выпустив его из рук. — П-простите, — Президент Свободного Мира только что заикнулся? Дин был уверен, что да. — Все в порядке, с-сэр. Проклятье, теперь тормозит и он. Соберись, Винчестер. Ты профессионал. — Судя по колебаниям, это остаточные толчки. Да, давайте играть и делать вид, будто ничего не произошло. Дин Винчестер — Мастер по Сокрытию Эмоций. *** Кастиэль не мог поверить, что только что практически обнял этого человека, почувствовав при этом тепло и безопасность. Так, ход его мыслей не предвещает ничего хорошего. Ему нужно собраться. Можно обсудить что-нибудь важное. Что-то, что поможет нормализовать обстановку и обойти тот факт, что он только что предложил обработать порез на лице агента, ответственного за его безопасность, а затем бросился в его объятия, и не только из-за землетрясения. Ах да, землетрясение. Причина, из-за которой они здесь застряли. Об этом можно поговорить. — Мы здесь в безопасности? — О да. Это раньше было морозильной камерой. И она довольно крепкая. Нам, вероятно, придется пережить еще несколько толчков, так как первый был очень силен, — говоря это, Дин сполз по стене, прислоняясь спиной к массивной двери. — Хорошо. Это хорошо. Да уж, как человек, выигравший однажды национальный чемпионат по дискуссиям, Кастиэль не мог поверить, что не способен сформировать законченное предложение. Но он раньше никогда не заводил разговор с Дином о чем-то, кроме его ежедневного графика (что было не так романтично, как можно было подумать) или мер безопасности. А теперь, похоже, они застряли здесь, в этом крошечном помещении, на неопределенный промежуток времени. И мысль о том, что придется сидеть в полной тишине, показалась Кастиэлю пугающей. Ожидая, пока ему придет в голову идея для разговора, он изучал мужчину, сидевшего напротив него. Дин выглядел почти легкомысленно, расположившись на полу, выпрямив одну ногу, а вторую согнув в колене. Его костюм был измят и весь в подозрительных пятнах, похожих на капли соуса, в глазах виднелась усталость. Но было что-то в линии его губ и развороте плеч, что позволяло предположить, что он готов к любым неожиданностям. Иногда он прикасался пальцем к наушнику, слушая разговоры по рации. — Осталось немного. Там немало разрушений, и через них невозможно пройти. Даже вам. — Это не ваша вина, агент. Дин передернул плечами, и разговор заглох. Внезапно Кастиэль был поражен тем фактом, что практически ничего не знает о человеке, бывшем его постоянным спутником в течении года. Он не знал, были ли у него братья и сестры, которые беспокоились бы о нем, что он любит пить, и даже сколько ему лет. Когда же он настолько зациклился на своих целях, что забыл, что у окружающих его людей есть своя жизнь, свои мечты и планы? Да, он был президентом, но это не оправдание. Начав думать об этом, Кастиэль понял, что он даже не знает, состоит ли Дин с кем-нибудь в отношениях. Это ужасно. Что, если все это время он сох по человеку, у которого счастливый брак и трое детей? Ладно, Дин не носил кольца, но все же? А что, если ему вообще не нравятся мужчины? Он был удивлен, что эта мысль впервые пришла ему в голову. Он никогда не позволял себе увлекаться потенциально гетеросексуальными мужчинами. Просто иногда взгляд Дина в его присутствии смягчался, и это давало ему надежду. Кастиэль пытался придумать, как бы выяснить то, что его интересует. Пожалуйста, скажи мне, у тебя ни с кем нет постоянных отношений. Обычно он не вел себя так, но, с другой стороны, уже очень давно он не чувствовал подобного к другому человеку, поэтому был уверен, что эти чувства никуда не исчезнут. — Предполагаемый ущерб? Довольно нейтральная тема. Он был президентом, поэтому должен заботиться о своих избирателях, и ему следует подготовить речь. Да что угодно, только бы не иметь времени (не говоря уже о позволении) на пересчитывание веснушек на лице Дина Винчестера. — Похоже, там все плохо. Бенни, э-э, агент Лафет держит меня в курсе. Они расчищают завалы, чтобы мы могли доставить вас в более безопасное место. Кастиэль не мог не почувствовать вспышку ревности из-за упоминания имени агента Лафета. Было ли что-то между ними? Он не удержался и спросил: — Вы со своими людьми довольно близки? — А, да, — Дин смущенно потер шею, — Здесь мы работаем вместе недолго, но с агентом Лафетом мы познакомились на обучении, лет шесть назад. Это точно не ответ на интересующий его вопрос, но все же он немного его успокоил. — Вы так долго на службе? — Да, меня завербовали в Топике, где я был детективом убойного отдела. — Канзас? Далеко отсюда. Одна из наиглупейших вещей, что Кастиэль когда-либо говорил. Но Дин просто несколько принужденно рассмеялся и потянулся. — Да, нет места лучше дома. — Пожалуй. Дин посмотрел на него так, как будто только что пошутил, а Кастиэль его не понял. — Простите, это была цитата? Потому что я не понял. — "Волшебник из страны Оз"? Вы никогда не слышали о нем? — мгновение Дин удивленно смотрел на него, а затем выпрямился и добавил, — Я имею в виду, сэр. — Все нормально, не нужно формальностей, — ну вот, он все же предложил это, — слушайте, почему бы нам просто не поговорить, как обычные люди, пока не выберемся отсюда? Дин посмотрел на него, как на сумасшедшего, но потом пожал плечами и вскинул голову. — Хорошо. И повисла тишина. *** Дин точно не знал, что можно на такое ответить. Это был, возможно, самый странный разговор из всех, что у него когда-либо были (даже по сравнению с беседами с Сэмом о смысле жизни, в час ночи и в не вполне трезвом виде). Но, честно говоря, о чем они могут поговорить? Конечно, Дину было кое-что известно о Касе. Нельзя постоянно следовать за человеком и ничего о нем не узнать. Но сейчас он может узнать гораздо больше. Действительно ли он готов к этому? С другой стороны, он сам может показать себя не в лучшем свете. Размышляя, Дин вдруг понял, что Кастиэль больше ничего не сказал. Может, следует начать ему? Хорошо. Решение принято. — Как насчет своего рода обмена информацией? — судя по взгляду Каса, Дин перешел на какой-то иной язык, и он его не понимал, — Ну знаете, я задаю вопрос, вы на него отвечаете и получаете возможность спросить самому. — Вопрос на вопрос. Это не было вопросом, поэтому Дин просто ждал. Отчасти это было непрофессионально, но бетонный пол был жестким, а болтовня Бенни давала понять, что им придет провести здесь еще некоторое время. И Дин хотел сосредоточиться на чем-то еще, кроме бездонных синих глаз, задумчиво смотрящих на него. — Можно попробовать. Дину потребовалось секунд шестьдесят, чтобы вспомнить, о чем, черт возьми, говорит Кас и еще столько же, чтобы понять, что он замолчал и ждет его ответа. Черт, это будут долгие несколько часов. — Так, гм, я начну первым? — и после кивка Каса продолжил, — каково это было, расти с Габриэлем? Смех Каса, похоже, удивил их обоих. — Ужасно. Он был и остается угрозой для общества. Однажды он поджег наш сарай, а когда его допрашивали, заявил, что хотел проверить, какие из жидкостей, находящихся в нем, легко воспламеняются. — Ничего себе. А я думал, что расти с Сэмми было ужасно. — Сэмми? Это ваш брат? — Да, Сэмми мой единственный брат. Он младше на несколько лет и работает в отделе компьютерной безопасности. Он и вправду очень умный и немного помешан на компьютерах, — Дин не мог скрыть очевидную гордость, — да, только не позволяйте ему поймать вас на том, как называете его Сэмми. Я имею в виду, не то, чтобы вы... эм. — Все в порядке. Надеюсь, однажды я с ним встречусь. — Уверен, вы поладите. Он тоже любит старые скучные романы. Вот черт. Дин не это хотел сказать. Кас усмехнулся. — Они могут быть немного скучны, но прекрасно рассказывают о взлетах и падениях различных социальных сообществ. Да, Дин понятия не имел, что это означает, ну да ладно. — Кто ваш любимый писатель? — Безусловно, Воннегут. — Да? Я читал некоторые его книги. Я, правда, не очень много читаю. Не хватает времени. Дин мысленно ругал себя за невнимательность в средней школе и за влюбленность в парня, который был настолько далек от него, что с тем же успехом мог просто находиться на другой планете. — Вы всегда хотели служить в правоохранительных органах? — Что? О, нет. На самом деле, я хотел быть автомехаником. Я знаю, глупая цель. Но мне нравится ремонтировать автомобили. У меня есть прекрасная Импала, шестьдесят седьмого года выпуска. Сейчас таких уже не делают. — Это не глупая цель. Я хотел стать президентом с десяти лет. — Вы своей, по крайней мере, добились, — проклятье, он не должен был так говорить, — простите, мне не следовало... — Все в порядке, агент. Возможно, когда-нибудь, вы воплотите свою мечту в жизнь. Я не сомневаюсь, что вы будете отличным автомехаником. Одна из самых приятных вещей, что ему когда-либо говорили, и Дин понятия не имел, как реагировать. *** Кастиэль поерзал на перевернутом ведре и попытался придумать, что бы еще сказать, дабы развеять внезапно наступившую тишину. Он не был уверен, что не нарушил ту хрупкую связь, что установилась между ними, но то, как загорелись глаза Дина , когда он рассказывал о своей машине, вызвало у Кастиэля желание пообещать ему весь мир. Но прежде чем он смог выговорить хоть слово, Дин выпрямился и улыбнулся ему. Боже, если учесть, как на него влияет эта улыбка, ее следовало бы объявить вне закона. — Возможно. Когда-нибудь. Так, теперь моя очередь. Были ли моменты, когда вы не хотели быть Лидером Свободного Мира? — Да. Думаю, сюда подходит фраза: "в свое время это казалось хорошей идеей". Смех Дина эхом отразился от металлических стен, и Кастиэль заметил, он еще больше расслабился. — У меня то же самое при наступлении каждой спокойной ночи. Прежде чем Кастиэль смог ответить, Дин поднял один палец вверх, а другим прикоснулся к наушнику. — Отлично. Мы можем двигаться. Они достаточно расчистили дорогу, чтобы мы могли пройти. Пока Кастиэль следовал за агентом Бредбери через разрушенный ресторан к своему кортежу, он не мог отделаться от мысли, что у них был шанс перейти к чему-то большему, но они им не воспользовались. Он был так поражен сильным чувством утраты, вызванным этой мыслью, что чуть не споткнулся, усаживаясь в машину. — Все в порядке, сэр? Да, шанс был потерян. Что ж, вероятно, к лучшему. Поэтому он просто кивнул и откинулся на спинку сиденья. * Название главы взято из песни Howie Day - Collide.