Если я потеряю себя

Раннее солнце дарило тепло, но Дин был рад свежему ветру с озера Мичиган, позволявшему ему не снимать кожаную куртку. Эта поездка в Чикаго была для Кроули и Каса чем-то на подобии возвращения к своим корням. Они проведут неделю здесь, в родном городе Каса, а затем неделю в Лос-Анджелесе, с близкими Кроули. Встреча с людьми, связанными с Кроули, была причиной №394, поясняющей, почему он был рад, что не отвечает за этого человека. Он не проводил с ним слишком много времени (к нему были приставлены другие агенты Службы), но было нечто в его улыбке, от чего Дину становилось не по себе. Не говоря уже о его склонности давать всем прозвища. Никто, называющий Дина "Белкой", не мог быть на стороне добра. Сейчас они направлялись в Итальянскую Пиццерию. Похоже, по мнению Каса, это была лучшая пиццерия в городе. Дин нервничал. Если и было что-то, что он ненавидел больше публичных выступлений Каса, так это его появление в местах, которые он не мог предварительно разведать и отметить все входы и выходы. И в поездке, о которой весьма конкретно упоминал Люци, Дин был особенно недоволен любыми незапланированными остановками. Но Кас настоял, и не было никакой реальной причины для отказа. В конце концов, Люци отправлял письма с разных почтовых индексов, и не было известно, где он находится. Он мог напасть и в Лос-Анджелесе, и в Вашингтоне, и во время остановки в Денвере. Тем не менее, когда они вылетели из Округа Колумбия, вся команда пришла в состояние повышенной боевой готовности. Дин знал, что усилившаяся нервозность людей была на его совести, но так же знал, что позже они будут ему благодарны, когда смогут предотвратить национальную трагедию. Когда они вошли в пиццерию, Дин был поражен, во-первых, сильным ароматом знаменитой пиццы по-чикагски, а во-вторых — тем, как внезапно напрягся Кас. Быстрый осмотр местности не показал ничего из ряда вон выходящего — обычные скатерти в красно-белую клетку, ретро украшения, дешевое пиво на розлив и несколько человек, поедающих поздний завтрак. Вероятно, Дин просто слишком эмоционально реагирует. Через несколько минут президент и сопровождающие его лица устроились в отдельной комнате, а он встал на страже у входа, дабы останавливать любопытствующих и не позволять делать нежелательные фотографии. Есть пиццу по-чикагски руками — одна из самых сложных манипуляций, что Дин когда-либо делал, но он справлялся. Они уже почти доели, когда в дверях появился молодой человек со песчано-светлыми волосами и язвительной усмешкой на лице. — Вам нельзя быть здесь, — Дин заслонил от него происходящее в комнате. — Я шеф-повар, — на нем был фартук, покрытый пятнами от муки и соуса. — Да? Но вам все равно сюда нельзя. Человек только открыл рот, чтобы ответить, как сзади раздался голос Каса: — Все в порядке, агент. Дин обернулся, приподнимая бровь, а чужак прошмыгнул мимо него и направился к Касу. Кас поднялся со стула (несколько неохотно, как показалось Дину), и эти двое обнялись, похлопывая друг друга по спине. — Привет, кузен! Кузен? Дин более внимательно оглядел повара, но не смог увидеть семейного сходства. Волосы Каса были темными, а у этого человека преобладали светлые оттенки. Мимику Каса, как правило, было трудно прочитать, а этот был, как раскрытая книга. Совершенно никакого сходства. И тут Кас представил его Кроули, как своего двоюродного брата Люци. — Что? — Дин не смог сдержаться. Кас полуобернулся и повторил: — Это мой двоюродный брат , Люци . — Люци? Как? То есть, это ты посылал письма? — Письма? — спросили не менее трех человек одновременно. Но голос Люци их перебил: — Да, конечно я. Касси, ты не получал мои послания? — Нет, не получал, — Дин не был уверен, какие именно нотки прозвучали в голосе Каса. Облегчение, быть может, и намек на раздражение. — Мне очень жаль, Господин Президент, — Дин вышел вперед, дабы объясниться, — Мы приняли их за угрозы. Мы, то есть я, не знали, что это ваш кузен. Кас чуть улыбнулся, в то время как Люци взорвался маниакальным смехом. — Угрозы? От меня? Я не тронул бы и волос на твоей драгоценный голове, Кас. Только не я. Произнося это, он взъерошил волосы Каса, и если бы взглядом можно было убить, он превратился бы в тлеющую кучку пепла. Кас прямо посмотрел на Дина (впервые после землетрясения) и искренне улыбнулся. — Это не ваша вина, агент Винчестер. Люци иногда заносит. Я уверен, что письма казались очень угрожающими. Дин натянуто улыбнулся и повернулся к дверям. Он постарался оказаться вне пределов слышимости, и последнее, что он уловил, было восклицание: "ну, сукин сын". А в наушниках раздавался смех, и он полагал, что полностью его заслужил. *** В Калифорнии все прошло почти без осложнений, чему Кастиэль был весьма благодарен. Встреча с семьей Кроули была чем-то вроде Ада на земле. Его старший брат Аластар заставил Кастиэля поблагодарить судьбу за Габриэля. А это что-то да значило. Этот "семейный тур" был полностью идеей Кроули, и Кастиэлю пришлось смириться. Он же хотел вернуться в Вашингтон и продолжить работу над любимым проектом — легализацией однополых браков во всех пятидесяти штатах. Оппозиция на удивление слабо реагировала на этот законопроект. Он не был уверен, происходило ли это из-за того, что люди ожидали подобного (первый президент-гей вызывал довольно предвзятое мнение) или же страна действительно была к этому готова. Завтра, на обратном пути в Вашингтон, они остановятся в Денвере, где Кастиэль произнесет первую речь о своем проекте. А затем пройдет три месяца, прежде чем подсчитают количество голосов, и он надеялся на успех. Кастиэль купался в лучах заходящего солнца и всерьез подумывал о переносе столицы США в солнечную Калифорнию, когда услышал шаги. Он открыл глаза, моргая из-за яркого солнца, и увидел Дина, подходящего к нему. После встречи с Люци в Чикаго (и не то, чтобы она действительно была в радость), Дин казался более расслабленным, и от него веяло смущением. У Кастиэля не было возможности обсудить с ним произошедшее, и он подумал, что сейчас как раз подходящий случай. — Агент Винчестер. — Добрый день, господин Президент, — Кастиэль не был уверен, что ему нравится контраст между официальным поведением Дина и его клетчатой рубашкой и джинсами, — сейчас подходящее время, чтобы обсудить завтрашний маршрут? — Да, это было бы прекрасно. Кроме того, я хотел бы повторить, что действительно не сержусь из-за того, что вы не поняли, что Люци мой кузен. Мне жаль, что я не заметил вашей обеспокоенности. Дин потер затылок и смущенно улыбнулся . — Да, мы все волновались. Он посылал их с разных почтовых индексов и все такое. Я думал, ну, он часто упоминал эту поездку. И я решил, что он собирается что-то сделать... Это говорило о том, в каком напряжении он был длительное время. Кастиэль так и сказал ему, и был награжден облегченной улыбкой, озарившей лицо Дина. А он и не знал, как много упускает, пока не увидел ее. Кастиэль забыл, что они должны обсудить меры безопасности на завтрашний день, забыл, что был смущен поведением Дина, забыл обо всем, кроме зеленых глаз, широкой улыбки и россыпи веснушек, которые принадлежали человеку, с которого он не сводил глаз. Кастиэль понятия не имел, как долго они смотрели друг на друга, пока кто-то позади них не откашлялся и они не вернулись резко на землю. — Добрый день, парни, — этим кем-то оказался Кроули. Кастиэль в смятении увидел, как Дин сразу выпрямился, а его профессиональная маска скользнула на место. Он действительно начинает ненавидеть официальный облик Дина (что было не совсем верно — Дин в официальном костюме был одной из любимых ночных фантазий Каса). У Кроули не было ничего важного, и Кастиэль совершенно не был настроен на болтовню. К сожалению, оказалось, что Кроули несколько достало поведение Аластара, и он настроился на долгую беседу. Дин немного постоял в стороне, а когда оказалось, что Кроули намерен остаться, послал Кастиэлю легкую улыбку и пошел дальше по своим делам. Кастиэль был на сто процентов уверен, что никогда не ненавидел Кроули так, как в этот момент. *** Денвер был усыпан снегом и создавал неприятное впечатление, заставляя Дина с нежностью вспоминать удивительно теплый климат Лос-Анджелеса, которым они наслаждались всего пять часов назад. Вся поездка была наполнена кипучей деятельностью, постоянными встречами, и Дин не мог дождаться, когда же они, наконец, вернутся в Вашингтон, к обычной повседневной жизни Каса. До этой поездки у Дина не было шанса по-настоящему оценить желание Каса держаться в тени, оставляя публичные выступления Кроули так часто, как он только мог. Кас был лидером, в этом не было никаких сомнений. Он был не из тех, кто пасует перед проблемами, и Дин был готов поклясться, что видел молнии в его глазах, когда он был зол. Но Кас был больше в лиге тех, кто мог сплотить войска и бросить их вперед во славу Бога и страны и меньше — в лиге эффектных рекламных трюков. И Дин, переступив с ноги на ногу, и окидывая взглядом толпу перед гигантской сценой, подумал, что всегда недооценивал эту сторону Каса. Он точно не знал, почему Кас выбрал последний день своей поездки для этого выступления, но был рад этому факту. Не было никакой реальной причины, препятствующей его выступлению (особенно после того, как "дело Люци" оказалось пустышкой, и Дин был бы счастлив, если бы окружающие прекратили об этом вспоминать ). И после того, как Кас смотрел на него вчера, Дин был уверен, что Кас мог бы попросить его о чем угодно, и он бы с радостью согласился. Несмотря на холодную погоду, площадь была забита людьми, которые, очевидно, с удовольствием слушали речь Каса. Не то, чтобы Дин особо прислушивался. По прошествии некоторого времени все политические выступления сливались в одно. В них использовались такие слова, как "финансовый обрыв", "местная демократия", "двухпартийный" , и все в том же духе. Дина действительно волновало состояние Соединенных Штатов. Или, по крайней мере, он так думал. Хотя, если бы его попросили назвать пять наиболее важных на данный момент политических вопросов, он бы, вероятно (определенно), рассмеялся и попытался сменить тему. Еще одна причина, почему его увлечение Касом было смешным. Помимо самого факта. Потому что Кас знал обо всех этих вещах, и более того, они его волновали. Что доказывал тот энтузиазм, с которым он говорил о сегодняшнем выступлении. В данный момент девяносто процентов внимания Дина было направлено на сканирование толпы, а десять — на низкий голос, согревающий его. — Эй, Дин! —Это был не низкий голос. Это был голос Чарли. И не вовремя. Дин нахмурился, и был вознагражден ее радостным смехом, эхом отдавшимся в барабанных перепонках. Новый уровень неприятных ощущений. — Теперь вы можете пожениться. Что? Его лицо, похоже, выдало все его смятение, поскольку она хмыкнула и продолжила: — Ты не слушаешь мечтающего Ангела? Дин еле воздержался от того, чтобы закатить глаза. Он уже ловил на себе заинтересованные взгляды от некоторых жителей Денвера, не следует привлекать к себе еще больше внимания. — Он только что подтвердил слух, что выдвигает законопроект о легализации однополых браков во всех пятидесяти штатах. Если честно, Дин ничего не знал о подобных слухах. И он действительно не... Его внезапно посетило видение: хижина посреди леса, его детка припаркована у дороги, мили свободного от людей пространства, и они с Касом, сидящие на веранде и наслаждающиеся вкусом домашнего яблочного пирога. И впервые в жизни Дина очень заинтересовал текущий политический вопрос. *** Кастиэль не мог поверить в то, как быстро пролетели последние три месяца. Вот он замерзает до смерти на сцене в Денвере, а вот получает телефонный звонок, сообщающий, что у него все получилось. Он официально узаконил однополые браки в США. Да, есть еще много того, что предстоит сделать, но в этот момент быть счастливее он просто не мог. Ну, разве что, если бы Дин стоял рядом с ним (а не на три шага позади и на один левее). Тем не менее, в течении последних трех месяцев, несмотря на многочисленные бессонные ночи и дебаты, превратившиеся в словесные перепалки с несколькими членами Конгресса, которым действительно следовало засунуть свое мнение куда подальше, у них с Дином было немного хороших мгновений. Мгновений, включающих в себя обоюдный смех из-за тщеславного сенатора, тащившего за собой случайно прицепившийся рулон туалетной бумаги, или обмен раздраженными взглядами, когда Кроули садился на любимого конька и начинал делиться своим опытом, подобно заправскому шулеру из Лас-Вегаса. Любимыми моментами Кастиэля стали утренние пробежки, потому что во время них они с Дином начали разговаривать. Ничего сверхъестественного или необычного. Просто обыденные разговоры о жизни. Через некоторое время Кастиэль довольно много узнал о своем тихом телохранителе, и не только из рассказов самого Дина. Например, что Дин очень верный, гордится своим младшим братом и готов отдать жизнь за то, во что верит. Каждый новый факт, который он узнавал, из слов, улыбки или пожатия плеч, заставлял его желать узнать гораздо больше. Но он был уверен, что у них еще будет время. У него было пятнадцать минут до официальной пресс-конференции, посвященной легализации, а затем все успокоится. Кастиэль отправится в Англию для личной встречи с премьер-министром, и он планировал расширить поездку, дабы осмотреть достопримечательности. Конечно, с Дином за его спиной. Пресс-конференция проходила довольно мирно. На ней присутствовали все, большие и маленькие, новостные каналы. После того, как он закончил речь: "вот и все. Мы сделали это, спасибо вам за поддержку", пришло время для вопросов. Все вели себя спокойно и лояльно, единственный инцидент — два представителя конкурирующих телеканалов попытались перекричать друг друга, и еще прозвучал вопрос об отсутствии у него брачного партнера (спасибо, что напомнили об этом, леди). Благодаря всех за участие, он едва мог поверить, что сделал это. Это было его наследием, и никто его у него не отнимет. Он с облегчением улыбнулся всем, кто был рядом с ним этим утром. В тот же миг он услышал шум, смутно напоминающий грохот фейерверка, и оказался на земле, прижатый чьим-то телом. Ему потребовалось одно мгновение, чтобы понять три вещи: эти звуки были выстрелами, они не прекращались, и кто-то кричал на Дина. *** Кас как раз отвечал на последний вопрос, когда Дин заметил первого. Он вышел на балкон здания на противоположной стороне улицы, и в руках у него было что-то, напоминающее оружие. Дин повернул голову, чтобы предупредить Бенни, и увидел второго. Он стоял позади толпы, а руках виднелось нечто, сверкающее серебром. В этот же момент один из людей, сидящих впереди, встал и направил полуавтоматический пистолет на президента, крича что-то похожее на: "смерть гомикам!" Все, что произошло после, Дин потом вспоминал лишь отдельными проблесками. Подбегает к Касу, но опаздывает, и ему остается лишь оттолкнуть в сторону Бенни. Крики людей. Опускается на колени перед Касом, и чувствует огромное облегчение, когда понимает, что он не пострадал. Ощущение крови Бенни, оставшейся на его руках, когда он скатывал его с Каса. Толкает Каса в руки Чарли и Гарта, поворачиваясь назад, к схватке. Кас хватает его за куртку, прося не уходить. Слова, сказанные Касу: "для меня было честью служить вам , Господин Президент". Касово мягкое "Дин", толкающее его вперед, в погоню за вторым стрелком. Ощущение ожога, когда зашел в темный переулок. Звук выстрела — человек падает с забора. Понимание, что он лежит лицом вниз в куче мусора. Бормотание "сукин сын", когда он пытается встать, но не может. И, наконец, темнота. * Название главы взято из песни The Graduate - Pull Me In