Снежное наваждение.

***

- Приговор королевского суда... Обвиняемые... Сейфли Фер, Ник Топ, Том Кривой Рог и Лесли Стрелок обвиняются в разбойных нападениях, грабежах, убийствах... Приговорены к смерти через повешение! Королевский глашатай утер губы влажным платком и дал отмашку палачам: - Приступайте! И сразу снег стал падать крупными хлопьями, как будто где-то в небесах встряхнули огромную перину, и снежинки походили на перья птиц. Они падали так медленно и торжественно, что Лесли поднял голову и посмотрел на безмолвное небо с хлопьями снега - ему всего шестнадцать, а такое чувство, как будто он глубокий старик. «Пусть все быстрее закончится, и я отдохну наконец-то...» - он вздохнул и прошептал единственную знакомую с раннего детства молитву. Ему в этой жизни пришлось слишком многое испытать. Он - подкидыш, найденный на пороге воровской малины, вечно мерз на руках у попрошаек и лишь поздним вечером его отмывали в душистом мыле, чтобы нарядно одетым вывести в зал, полный гостей: - А сейчас наш маленький «принц» расскажет свою историю! Его ставили на высокий стул, и с него он жалостливым голоском рассказывал о своем житье-бытье так, что гоготавшие поначалу пропойцы и воры начинали смахивать с глаз слезу. Однажды все это прекратилось. У его «благодетеля» появилась очередная подружка - страшная, как смертный грех, воровка по кличке Альфа. Она курила трубку, у нее не было глаза и не хватало пальцев на правой руке, отрубленных не то за воровство, не то в схватке с такими же лихими людьми. Она ворчала на простоватого Бризака: - Идиот! Ты, что, не понимаешь, что мальчишка омега? Бета несчастная! А если б его уже поимели в таком нежном возрасте да и продали в бордель? Много бы тебе перепало? А так - вырастишь из него настоящего принца и хоть сам торгуй, хоть замуж отдавай - все равно внакладе не останешься! И с пяти лет у мальчика началась другая жизнь - страшная «ведьма» на поверку оказалась милой и заботливой женщиной. Он больше никогда не мерз в морозы, не испытывал жажды в жару. Его постелька всегда была чистой и аккуратно заправленной свежим бельем, одежда - добротной и без следов маленьких дырочек от её вечной трубки. Она прикидывалась грозной и сердитой, но на ночь всегда рассказывала волшебные истории, которые заставляли мальчика мечтать. В шесть лет он уже умел читать и писать, к одиннадцати годам его взяли в «дело». Со временем научился вести счета воровского «котла», а к пятнадцати годам, когда не стало его доброй феи в образе злой ведьмы, он уже сосредоточил в своих юных ручках всю воровскую торговлю, давал деньги в рост и имел неплохой доход с каждой операции. Теперь все уважали его, и на самом деле он стал Принцем своей шайки - никто, кроме него, не умел так точно метнуть нож, никто не мог попасть белке в глаз стрелой из лука, никто не мог продумать такие многоходовые операции по нападению на торговцев, заезжих вельмож. Воры даже сунулись однажды в самый королевский дворец! Но Принц запретил брать из дворца что-либо, кроме припасов на зиму. Только сам неслышной тенью прогулялся по великолепному замку и застыл изваянием, завидев высокого черноволосого юношу, окликнувшего его: - Эй! Ты привидение или человек? Человек - отвечай, что ты здесь делаешь? Привидение - сгинь! - и Лесли умело «растворился», а потом еще немного понаблюдал из своего укрытия за темноволосым смуглым юношей, который с тех пор стал ему сниться. Иногда. Когда становилось очень одиноко. После смерти Бризака власть в банде раскололась, и многие ушли за тупым, ненавистным с детства альфой Томом Кривым, предпочитавшим, чтобы его звали «Кривым Рогом» за то, что он происходил из провинции с таким названием, где всегда было тепло, росли чудные виноградники и мандарины с лимонами, а люди ходили почти совсем раздетыми. Том пару раз пытался пристать к Лесли, но парня всегда было кому окоротить. И он оставил наконец свои неуклюжие попытки ухаживания, но и восстановил против Лесли некоторых недалеких альф. Им, видите ли, претило то, что ими командовал почти ребенок, да еще и омега! Тогда Принц понял, что война неизбежна, и перестал сдерживать своих верных друзей-бет. Из-за этого они оба теперь на виселице: он и Том. Болтаться им рядышком в петле! «Как хорошо, что все наконец-то закончится..». - вздохнув, подумал Лесли, когда его тонкой шеи коснулась влажная от снега веревка. - Эй, а ну-ка, палач, постой! Это не дело! Пусть каждый из осужденных скажет свое последнее желание! - послышался зычный, невероятно красивого тембра голос. - Король! Здесь король! Его Величество Тинрор дарует вам, недостойным, высказать свое последнее желание! Омега повернул голову, и грубая веревка, чуть натянувшись, впилась в его белоснежную кожу. Лесли забыл обо всем: на него смотрели те самые глаза черного бархата, о которых грезилось ночами. Он потерял слух и голос, только судорожно проглотил ком, когда его потрясли за плечо и сняли веревку с шеи. - Эй, Стрелок! Твое последнее желание! - А пусть Его Величество поцелует меня! Тогда и умереть не жалко! - в неожиданно наступившей тишине прозвучал его звонкий голос. И после такого заявления наглого висельника вся доселе молчаливая площадь грохнула от хохота! Смеялись все - от короля до последнего нищего попрошайки, от мала до велика, да и сам выпаливший это парень улыбнулся какой-то отстраненной усмешкой человека, решившего для себя все. Король был не из тех, кто отступает: чем-то его привлек этот дерзкий паренек с мокрыми, непонятного цвета волосами и льдистыми синими глазами. Мужчина взошел на помост - от него приятно пахло хорошим вином и благовониями. В больших руках, унизанных перстнями, он держал хлыст. Подойдя вплотную к Лесли, он смял бледное личико парня и впился поцелуем в пересохшие губы. Ноги парня подогнулись, и он бы упал на дощатый помост, но руки короля крепко держали тонкое тело. Он сам снес парнишку вниз и, оставив его на попечение собственной стражи и слуг, коротко приказал: - Этого - в замок, остальных - повесить!