Снежное наваждение.

***

Лесли открыл глаза и уставился на полог, который свисал прямо над его головой с причудливо изукрашенного верха большой, мягкой постели. Полог был из голубой прозрачной кисеи и, спадая мягкими волнами, почти не закрывал обзора. Медленно поворачивая голову, он огляделся: рядом, в светце, догорала лучина, роняя пепел в заботливо подставленную плошку с песком. Около постели стояло кресло, на спинку которого был небрежно наброшен халат. Больше в комнате никакой мебели не было. В узкое стрельчатое окно не дуло, в комнате было даже не тепло - жарко. Лесли выскользнул из-под пушистого одеяла и обнаружил, что пока он спал, его раздели донага, да еще и удалили волосы с паха, с ног и из подмышек! Его передернуло - так готовили тех, кто предназначался к продаже. Скольких несчастных омег, обработанных вот таким образом, он повидал на своем веку! Он, передернув плечами, потянулся к халату: тот был теплым, но без пояса - на одной тоненькой завязочке на запахе. Он подошел к узкому высокому окну, провел рукой по непрозрачным слюдяным кружкам и устало опустился на широкий подоконник. Он-то думал, что со смертью закончатся его мучения... А что теперь? Его подготовили для короля?! Нет! Такого не может быть! Он вдруг вспомнил то, о чем давным-давно хотел забыть: это было, когда ему едва минуло двенадцать, и их с одним из бет, так же промышляющего кражами, поймали буквально за руку на ерунде - тупой булочник поднял кипиш. А им всего-то хотелось поесть! Они и взяли всего полкраюшки теплого хлеба, что так аппетитно дымился на прилавке. На крик булочника прибежали стражники, они схватили мальчишек и поволокли в караулку. Чтобы с ними было, если б не проходящий мимо начальник караула королевских гвардейцев! Мальчишек уже к тому времени разложили на лавке и облапали, стражники были в полной боевой готовности, а мальчишки плакали и дрожали. А потом были грязные лапы Тома и его дружков - они как-то раз поймали его одного, рассчитывая запугать слабого омежку, но парень с тех пор носил с собой тонкий нож, научившись умело использовать его. Кое-кому из подручных Кривого не повезло - вместо развлечения отправился кормить червей, а остальные отступили перед бешеным натиском Принца. С тех пор его за глаза и стали звать Стрелком - потому что поняли - шутки с ним плохи! И вот теперь он в руках могущественного альфы, и сбежать ему некуда. Банды разгромлены, жить ему негде, а от осознания того, что к нему будут прикасаться руки того, кто снился одинокими ночами на протяжении нескольких лет, ощущение было двоякое - его затошнило и обдало жаром. Он с трудом сглотнул тягучую слюну и тут же бросился в соседний покой, который оказался маленькой купальней. Там он долго склонялся над искусственным водопадиком, пока не услышал голоса вошедших, предпочел вернуться в кровать. Едва стукнула дверь за вошедшими, Лесли закрыл глаза и постарался выровнять дыхание. Только как остановить бьющееся загнанной птичкой сердце? - Государь, мы осмотрели парня - на теле никаких отметин, только пара родинок, и... он девственник. Его анус тугой и розовый. - Подготовьте его для меня. - Как обычно? - Раз он девственник, то сделайте так, чтобы я не испытывал больших проблем. - Слушаюсь. - А теперь оставьте нас! - Да, но... - Ступайте! Очередной стук двери, и вот уже постель прогибается под тяжестью еще одного тела. - Не притворяйся, я же чувствую, ты не спишь. - Зачем? - Что «зачем»? - Зачем я вам нужен? Зачем вы спасли меня от виселицы, а теперь... Теперь... - он никак не мог сосредоточиться и сказать то, что хотел. Слова «позор» и «шлюха» не шли с языка. Король подвинулся и вдруг, резко дернув, заставил его сесть, а потом, взяв за подбородок, сжал такие наглые, такие сладкие, такие желанные губы. - Хочу попробовать тебя, пташка. Выполняю твое желание, я хочу, чтобы ты подчинился мне и ты будешь только моим! Слышишь? МОИМ! - Я все равно не сдамся вам! - Куда ты денешься, сладкий... - Тинрор притянул к себе омегу и впился властным поцелуем в его дрожащие губы. Он мял и смаковал их, пытаясь протолкнуться языком во влажный рот, но Лесли укусил его и тут же сполз с кровати на пол. Халат распахнулся, король увидел восставшее естество юноши и недобро усмехнулся: - Ты еще и кусаться умеешь? Ну что же, посмотрим, что ты завтра запоешь подо мной! И тут же, резко поднявшись, возвышаясь над своей жертвой, бросил: - Еще умолять меня будешь! После чего пошел к двери. - Зачем вам деревенский парнишка, вор и бродяга, когда к вашим услугам изнеженные тела ваших фаворитов? Тинрор развернулся, и его черные глаза блеснули в полумраке. В один рывок он преодолел расстояние между ними и, резко обняв, сжал тонкое юношеское тело, смяв так, что косточки затрещали: - Ты, в отличие от некоторых, чист и невинен. Будешь со мной нежен, родишь мне, и я женюсь на тебе, простом деревенском парне, которому нечего терять, кроме своей свободы! Даже там - с петлей на шее - ты был свободнее меня, и я хочу забрать у тебя этот дар. Ты отдашь его мне сам, добровольно, или я отберу его у тебя и заставлю быть моим пленником. Запомни, ты отныне мой личный пленник. Ты больше не будешь свободным! Никто в моем королевстве не свободен - это и станет твоим наказанием, сладкий мой зверек. До завтра, я обещаю, что сделаю твой плен сладким и станешь заложником собственного тела. Король говорил это тихо, а в голове несчастного юноши раздавался колокольный набат. Когда ослабли тесные объятия, Лесли снова очутился один в темных покоях. Лучина догорела, а зажигать новую у него не было ни сил, ни желания. Он медленно осел на пол и замер. В нем продолжали звучать жестокие слова, сказанные королем. Теперь он пленник. Личный пленник короля. И из этого положения есть два выхода. Ему было о чем подумать в ближайшее время. С трудом он заполз на высокую постель и, укрывшись с головой одеялом, тихо заплакал. А потом заснул.