Снежное наваждение.

***

Король был зол, очень зол. Дерзкий мальчишка вывел его из себя! Надо же: никакой признательности или благодарности за то, что вынул его из петли, поселил возле себя. Конечно, он мог бы быть чуть помягче, чуть... Ну не мог он дать умереть собственному наваждению - тогда, три года назад, милый образ нареченного явился ему в одном из темных переходов старого замка. Тинрор, как положено, вопросил духа, но тот растворился в воздухе, оставив после себя чудный, едва различимый аромат лесной фиалки. Тогда еще наследный принц приказал обыскать все покои, и когда обнаружилась кража в поварской, он понял, что это было не видение, а кто-то из отчаянных воришек пробрался сюда, кроме съестного ничего не тронув. Навязчивый образ крепко засел в мечтах принца. Скольких бы придворных омежек и бет он не поимел потом, все они были на одно лицо - наваждение, колдовство? А может, знак истинной пары? «Как бы то ни было, он будет моим - по своей ли воле или насильно. Он мой, и я не отступлюсь... А парень-то боится, только чего? Меня или утраченной свободы? Ну, свободы ему теперь не видать как своих ушей, а ко мне привыкнет со временем. Надо приказать, чтобы проследили за ним и не упустить время течки - тогда он точно сам будет умолять взять его и сам раздвинет передо мной ноги! И тогда я окончательно присвою его! Затрахаю и понесет от меня, а потом, когда пузо на нос полезет - может, и женюсь. Должен же быть у меня наследник, за которым не будет стоять алчная родня младшего мужа. Только я хозяин в своем доме! Никто не вправе распоряжаться мной!» Дав распоряжение приготовить парня к ночи, он решил, что просто приучит того к мысли, что близости не избежать, и мальчишка начнет постепенно привыкать к новому положению и отношениям. На воришке не чувствовался чужой запах, значит, отношений с альфами не было, и паренек будет бояться его, как и самой мысли о близости. Он уже предвкушал этот трепещущее тельце, чуть дрожащие губки, несмелые ручки, которые он заставит ласкать себя, чтобы знал, что за тело ему досталось. И как он сам будет понемногу распалять его желание, и что в первый вечер сумеет сдержаться, и только приласкает омежку как следует, чтобы потом сам просил об этом, а Тинрор любил игру, любил заманивать недоступных, надменных, спесивых аристократов, которые потом чуть ли не ползали перед ним на коленях, умоляя взять их на ложе. Как только ввели, едва не втолкнув, почти раздетого, отчаянно сопротивляющегося юношу в будуар - роскошно отделанную комнату, которая будет служить новому фавориту спальней и приемной залой одновременно, Лесли не заметил стоявшего в глубине алькова, скрытого ширмами, короля. Парень продолжал биться в закрытую дверь и требовал выпустить его. Когда король все же решил обратить на себя внимание, усмехнулся тому, что увидел: по напудренному и умело подкрашенному личику юноши текли слезы, смывая грим, безжалостно разукрашивая его в разные цвета. Он был жалок и испуган? Совсем нет, это, скорее, была ярость, причем с трудом сдерживаемая! Это было видно по тому, как он сжимал и разжимал кулаки, сбитый шелковый халатик распахнулся и не скрывал прелестей юного тела - изящную линию живота без кубиков пресса, но с ровной пупочной впадиной. Маленький, ровный, без малейшего признака возбуждения член невольно привлекал внимание, король сглотнул. - Перестань биться бабочкой в дверь, тебя все равно до утра отсюда никто не отпустит без особого распоряжения. - Так отдайте его... - хрипло выдохнула разноцветная мордашка. - Умыться не хочешь? - игнорируя наглый выпад паренька, спросил Тинрор. Лесли уселся под дверью прямо на пол и натянул халат на острые коленки, король встал над ним, возвышаясь во весь свой немаленький рост. - У меня планы на всю ночь на тебя. Не дрожи, я не насильник, и если ты не захочешь, ничего не будет. Но поговорить-то с тобой можно? Мальчик кивнул головой и сдержанно выдохнул. В его глазах все еще блестели слезы, но было видно, как он постепенно успокаивается. - Все же надо умыться, а то потом глаза будет щипать, и личико будет некрасивым... - он уговаривал его, словно маленького ребенка, поднял с пола, довел до умывальника, сам полил ему на руки, ждал, пока тот набрызгается, и все-таки сам стал умывать его, водя руками по нежным щечкам. Юности не страшен ни холод, ни зной, не требуется хитрых притираний, чтобы сохранить лицо нежным, а кожу атласной. У этого бродяжки все казалось идеальным - нежная кожа, изящное сложение, маленькие руки и ступни. Стройные белые ноги были без волос и только тоненькая стрелка едва видного пушка струилась от пупка вниз, к паху. Тинрору все труднее было сдерживать себя - запах лесной фиалки, исходивший от мальчика, кружил голову. - Давай сядем, если не хочешь на кровать, пойдем на диван, - Королю было все равно где, лишь бы получить этого упрямца в свое распоряжение! Они сидели на диване, Тинрор, играя тонкими, крепкими пальчиками юноши, попросил его рассказать что-нибудь о себе, набравшись терпения выслушивать долгую историю жизни маленького воришки. Обычно все давят на жалость и сострадание. Хорошо, король решил подыграть своему будущему любовнику. - Нечего рассказывать, господин. Та моя жизнь окончилась, я не хочу о ней вспоминать, в ней всего, как у всех, намешано много - хорошего и плохого... Незачем вам об этом слушать. Ничего нового я рассказать не могу. - Но что-то хорошее все же было? - Было, немного или много - не мне судить. Меньше всего хочу, чтобы меня жалели... Я теперь должен привыкать к новой, непривычной для меня жизни. - Хочешь чего-нибудь? - на столе была ваза с фруктами и вино. Обычно с прежними любовниками дело до них не доходило, но рядом с этим чудом мужчина сам испытывал некоторую неловкость. Мальчик кивнул и выбрал персик. Король стал медленно освобождать спелый фрукт от косточки и, порезав на дольки, стал кормить его из своих рук. Сок, струящийся по подбородку, слизнул нетерпеливый розовый язычок, и мужчина, сглотнув слюну, припал к манящим губам. Рот, неожиданно послушный, пропустил его язык внутрь, и почти тут же тело юноши забилось под ним, когда он, углубляя поцелуй, приступил к смелой ласке. Вдруг пощечина ожгла щеку короля, и тут же Лесли поднял руки над головой в защищающем жесте. Тинрор еле сдержал ответный удар. - Пошел вон, щенок деревенский! Твое место не в покоях благородных господ, а на конюшне! Тинрора трясло. Никто никогда еще не смел ТАК оскорбить своего короля, как этот мальчишка! Но как хорош! Даже сейчас с потупленными, но полными ярости глазами «за поругание чести». Швырнув щенка к двери, он, открыв ее, позвал стражу и тут же, подняв за ослепительно белые волосы и целуя, притиснув к себе, смял упругие половинки. - Ничего, розги и служба моему величеству пойдет тебе на благо! Отвести к пажам и егерям. Всыпать десять розог, чтоб впредь неповадно было! Когда мальчишку уводили, он молчал - ни всхлипа, ни слезинки - только взгляд злых сине-льдистых глаз прорезали королевскую душу. Гордый, ах, какой гордый, ничего, пообломаем тебя. Поиграем с тобой, «жертвенный агнец»! Ничего... Он подождет... Король вызвал обершталмейстера двора и приказал следить пуще глаза за мальчишкой, пусть за это время одумается, научится ездить верхом и носить подобающую аристократу одежду. - Егерскую? - С ума сошел? Пажескую и самую лучшую, скажи, если упустят чего, сам лично шкуру спущу! Егерей чтоб на милю рядом не было - только омеги и беты! И приставьте к нему кого по смышленее - пусть приучается жить при королевском дворе. И кого-нибудь из постельных мальчиков мне приведи. Королю не терпелось сбросить напряжение - не смог, не смог совладать с собой! Альфа, воин, он готов трахнуть, изнасиловать девственного омежку, как сейчас насиловал ни в чем неповинного парня-бету из пажей. Мальчик сначала постанывал, а потом затих, и Тинрору опять померещился гордый силуэт Лесли с разметавшимися белыми волосами по плечам, его стройные ноги с девичьими коленями и упругой окружностью полушарий. Замечтавшись, он кончил, излившись в бету. Тот только опустил подол задранной туники и, пятясь, вышел из королевских покоев. «Снова это наваждение! Почему я во всех не могу видеть никого, кроме него?» Даже с именитыми любовниками у него не возникала мысль о браке. Хотя ему по-первости подкладывали на ложе невинных омежек, но их невинность была так не очевидна, что после трех попыток окрутить его король стал выбирал любовников из числа замужних омег, мужья которых были не прочь пополнить казну за королевский счет, и проблемы с бастардами решались сами собой. Считалось за честь воспитывать в семье дитя королевских кровей. Последний омега так вообще нарожал от него трех сыновей, муж-бета был страшно благодарен королю за подаренного наследника рода! Сладкий омега... родит, надо заделать еще парочку, пока Лесли будет не до этого. Мальчик должен быть чист и родить наследника короны без последствий. Тинрор как представил его беременным, чуть не побежал догонять мальчишку-пажа! Королевская ночь была длинной и совсем не томной. Король задремал лишь под утро, замордовав советника по внутренним делам королевства. Готовил указ о статусе супруга короля и пожаловании ему титулов разных достоинств. В конце концов, Лесли будет именоваться принцем-консортом.