Снежное наваждение.

Лекари и маги осмотрели консорта и установили, что принц в тягости. Теперь к прочим титулам прибавилось еще и «оми наследника престола», с Лесли теперь не спускали глаз. Днем с ним неотступно был кто-то из малого двора и вернувшийся из поместья со статусом младшего мужа и уже выпирающим животиком Олби, а ночью сам король не сводил глаз с белоснежного тела, пока сам, утомленный заботами и любимым мужем, не засыпал. Он только теперь понял, как ему необходим этот мальчик, вернее, уже юноша с красивыми пропорциями изящного тела, которое хотелось лелеять и носить на руках, а не ломать и сгибать под себя. Ершистый подросток уступил место великолепному молодому человеку с истинно королевской статью и достоинством. «Что я там наговорил ему про свободу? Каким я был слепым тогда, что не разглядел своего счастья, того, за которого надо бороться, завоевывать нежно, обволакивая заботой и окутывая вниманием и лаской. Только так можно тебя покорить, дичок мой, мое строптивое счастье» ! - он обласкал взглядом нежную розоватость щеки, трепетные ресницы, темного бархата брови и абсолютно белые прядки волос, прилипшие к вспотевшей шее. В комнате было жарко, король, прежде чем лечь, еще подбросил поленьев в камин и разворошил угли, чтобы тлели до утра, источая тепло и аромат дерева. Его мальчику теперь никак нельзя болеть, поскольку им предстоит прием и бал по случаю беременности супруга. Лесли страдал, шел уже пятый месяц беременности, и лекари уложили его в постель, хотя сам он не замечал никаких причин для беспокойства, особенно после того как отступила так долго мучившая его дурнота. Он даже мог есть то, что предписали лекари вкупе с теперь уже домашним магом. После ухода в мир иной Милитина-старшего его сын, в прошествии долгих уговоров и продолжительных разговоров с беременным чудо-принцем, согласился переселиться в замок и наблюдал за самочувствием и странным поведением консорта, который с развитием плода становился все тише, все покорнее и почти не возражал Его Величеству. - Олби, ты распорядился, чтобы сундуки доставили в мои покои? - Да, Ваше Высочество!- промолвил беременный молодой человек. - Олби, перестань, я для тебя только Лесли, оставь эти церемонии для других. - Лесли, зачем тебе все это? Рухлядницы ты уже перебрал, зачем перебирать собственный гардероб? На это есть слуги, горничные, смотрители платья... - У меня слишком много роскошных вещей, которые уже нельзя одевать, раз на мне уже видели этот наряд, надо упростить что-то и нашить пару костюмов для замка - менее вычурную и без всяких там побрякушек и вышивок. - Все никак не привыкнешь к своему статусу? - Привык, просто пока мне нечего делать, как валяться день-деньской в постели и смотреть в окно, или читать книгу. Король еще почему-то услал Конлея чуть ли не на другой материк... - воспользовавшись отсутствием слуг, Лесли сполз с надоевшей ему жаркой постели и, придерживая довольно большой живот, подошел к сундукам. - Ты неразумен, как ребенок, Шантиль давно хотел, чтобы я поговорил с тобой о графе, по дворцу каких только сплетен не ходит о его влюбленности в тебя. Естественно, что король ревнует тебя ко всем, кто смотрит на тебя жадными глазами! - Глупость какая... - Лесли отвернулся, разговоры о Конлее волновали и возбуждали его. - Глупость? Твой предусмотрительный супруг и убрал от тебя этого красавца, чтобы пресечь слухи! - Олби огладил собственный небольшой животик и покачал головой. Он видел своего бывшего приятеля насквозь - тот мог говорить все, что угодно, но ушлый омега был в курсе всех придворных сплетен и интриг. Он и его супруг стояли на страже чести королевской четы - ни один грязный намек не должен коснуться Лесли. - Ты упрекаешь меня в неосмотрительности? - он отложил несколько старых рубашек и вздохнул. - Лесли, нет, ты всегда безупречен, это и бесит наших придворных, охочих до сплетен и интриг. Уподобляя тебя себе, они радуются, пачкая твои белоснежные одежды. Принц фыркнул: - Еще не хватало меня ангелом представить! - Но для короля ты именно ангел, чью чистоту он взялся беречь. И хватит тут копаться, давай я уложу тебя, а то нам достанется обоим. - Нет, вызови слуг, пусть сменят постель - не могу лежать. Жарко, скучно. Вот буду потихоньку перебирать гардероб, потом возьмусь за проверку хозяйственных книг дворца и поместья, там, глядишь, и срок подойдет. Они молча наблюдали за слаженными действиями слуг, пока принц не почувствовал неясную боль в пояснице, и его совместными усилиями уложили, и он наконец-то заснул. - Что-то ты задумал, дружочек, все это ты затеял не просто так! Доказательств никаких, но Шантилю я все же скажу. Оставшееся до родов время Лесли был задумчив и, как ни странно, весел. Королю нравился этот вновь обретенный муж - он уже видел в нем достойного соправителя, на которого на время (не дайте боги!) войны мог оставить государство. Ему нравилось, как он корпит над книгами, изучает хозяйство не только своего графства, но и королевства. Иногда приходилось сдерживать не в меру пылкого супруга и напоминать, что карающие функции принадлежат все же государю, но это случалось крайне редко. И, наконец, выдержав самый сложный месяц в постели, Лесли добился разрешения вставать, совершать недолгие прогулки и даже присутствовать на заседаниях совета, сидя по левую руку от короля с правом высказывать замечания. Тинрор млел, сжимая его тонкую, мальчишескую ладонь в своей, и слегка поглаживал, успокаивая подрагивающую от волнения руку. Вечером жаркого дня они вдвоем сидели в саду, в беседке, увитой частым плющом и диким виноградом, как вдруг Лесли вскрикнул и едва не упал, если б муж не подхватил его - по ногам текло, его мальчик часто дышал и только прошептал едва слышно:«Не дай мне потерять его...» Роды, начавшиеся так внезапно, были мучительны для обоих - Тинрор мучился слыша стоны драгоценного существа и страдал, что ему нечем облегчить эту боль, и нельзя даже часть его страданий взять на себя. Только к вечеру следующего дня упрямый малыш появился на свет - большой, здоровенький мальчик был явным альфой, который басовито кричал, пока его обмывали и пока не нашел родительскую грудь. Измученный Лесли был на грани, и только то что он наконец-то держит в руках долгожданного сына, удерживало его в сознании. Милитин затем укутал его в кокон магического сна, и тот наконец-то уснул и спал, пока все ликовали и праздновали день рождения наследника престола, кричали здравицу правящему королю и его оми.