Снежное наваждение.

Лесли сидел у кроватки сына, слезы текли по его щекам и капали в колыбельку. Вот уже третий месяц, как теплое тельце согревало его заледеневшую душу, вот только отступать от своего решения он не собирался - принц, ну как же... Ему надоело слышать шепотки, ему надоело соответствовать, быть безупречным, он хотел просто жить, но вот как теперь сложно было оставить такую родную кровиночку, оставить здесь, в этом злобном мире, но он знал, что Наследника престола ему никто не отдаст, особенно теперь, когда инициация состоялась и была соответственно обставлена. Тинрор сам выбрал для него торжественные одежды - те, в которых он хотел скромно появиться на представлении сына представителям цехов и высшему дворянству, были отвергнуты: - Ты принц-консорт и выглядеть должен соответственно! - от этого слова «должен», Лесли внутренне напрягся. Невозможно, невозможно освободиться! Лучше бы все кончилось там, тогда... Сон, ласковый, сияющий сон приснился ему - он снова был ТАМ, откуда не хотел возвращаться, и о чем тосковала его душа. Только теперь он был не один - у него на руках был Теди, его маленький комочек счастья в безбрежной людской пустыни. «Зачем тебе бежать от родных людей?» «Мне все равно не позволят воспитывать его. Не хочу видеть, как растет он, а вместе с ним и его испорченность». «Останься с ними и помоги». «Не могу. Мне тяжело здесь и нечем дышать». «Ты слаб, тебе не нужно убегать от любимых и любящих тебя людей, от заботы о них». «Сын еще маленький, станет постарше, поймет. А король... Я не хочу мешать ему, его судьбе, его счастью. Я не ровня ему». Свет, ясный, ровный, теплый стал мерцать, и слова, что были сказаны потом, он не расслышал, потому что кто-то тряс его за плечо: - Ваше Высочество, пора просыпаться! - принц открыл глаза - спальня была полна придворных, присутствовал не только малый двор, но и представители старшего дворянства. Король решил не нарушать предписанные правила, существовавшие много веков. «Хотя бы предупредил!» - пронеслось в голове смущенного общим вниманием Лесли. Хорошо что для интимной части обряда раздвинули ширмы, и принца при всех облачали только в верхнее платье поверх нижней рубашки. Платье было серебристо-белой тонкой шерсти, с золотой вышивкой и переплетением замысловато вытканного орнамента, на него набросили еще широкий алый плащ тяжелого шелка с золотыми нитями, на ноги натянули тончайшей кожи сапожки, полный венец тончайшей работы, взяв с подушки, один из старейшин возложил на гордую голову. Лесли все вынес - и стояние с мужем, который держал мирно спящего ребенка на вытянутых руках, и долгую вереницу поздравителей, и парадный обед с последующим балом, с которого ему милостиво разрешили удалиться. Тинрор пришел в спальню уже далеко за полночь, когда Лесли причесывали на ночь, заплетая волосы в широкую косу. Король в своем парадном одеянии выглядел как истинный властитель и воин - тяжелой парчи камзол сиял золотом канители, сложная накидка лишь добавляла великолепия - того же материала отороченная темно-коричневым мехом бурой лисицы, что в изобилии водилась в местных лесах. На густых распущенных волосах блистал королевский венец - вид был настолько величественным, что слуги не то что поклонились - пали ниц. - Все вон! - не терпящим возражения тоном приказал король. - Любовь моя, ты сегодня был просто великолепен! - сняв тяжелый венец, мужчина наклонился над рукой супруга, покоящейся на подлокотнике кресла, и со страстью поцеловал ее, притягивая к себе тонкое тело. Альфа был навеселе и сопротивляться ему было бесполезно, он хоть и не насиловал, но брал свое, а Лесли беззвучно плакал. К утру не осталось ни сил, ни слез, ни желаний. Высвободившись из объятий мужа, смыв с себя последствия любовного пыла, переменил рубашку и накинув халат, он вышел в детскую, отослав жестом нянек и кормилицу, остался с сыном и зашептал: - Когда ты вырастешь, я, может быть, все расскажу тебе. А пока люби отца и за меня тоже, потому что нет его в сердце моем, - тихо шептал он, целуя маленькие ножки и ручки в перетяжечках, что играли с его волосами. - Ваше Высочество, вы не передумали? - Нет, Обри, я ждал твоего возвращения и прощался с сыном, знаю, что если удастся мой план, я не скоро увижусь с ним, если вообще мне будет позволено когда-нибудь взглянуть на него. - Хорошо что Его Величество послал меня в соседствующее с вашими землями королевство. Вещи я ваши все перевез, их не так много и было - всего-то два жалких узелка. - Я не хочу ни богатства, ни почета, а хочу простой, обыкновенной жизни обычного человека и свободы, от нехватки которой я задыхаюсь здесь... - Я ваш верный слуга и постараюсь сделать все, чтобы вам было хорошо, вы можете рассчитывать на меня, - Альфа ласкал его взглядом, Лесли смущенно покраснел, отведя взгляд, чувствуя ожог поцелуя на руке. Выйдя от принца, де Мерри быстрым шагом пошел отдавать обычные распоряжения, едва переведя дух - так соблазнителен был непрестанный объект вожделения - с тугими холмиками сосков, полных молока, с заспанным румянцем белых щечек, с тонкой кистью руки, на которой хотелось перецеловать каждый пальчик! Хорошо что король, движимый ревностью, услал его - там, на территории другого королевства, он сбросил скопившееся напряжение, придворные короля Либавы стонали от его яростных атак, одному придворному омежке удалось даже понести от него, хорошо что тот был давно и прочно замужем за одним пожилым недалеким бетой, кажется, его отпрыск станет не единственным в семье развратного омежки... Что ж, если это будет альфа, он даже рад будет признать ребенка - будет кому оставить титул. Они договорились, что будут держать друг друга в курсе, да и в качестве поставщика последних придворных сплетен омежка был невероятно полезен. Ребенок... конечно, не от принца же ему ждать потомства? Хотя чувство к нему не угасло, а значит, это было нечто большее, чем простое желание. Проверенное разлукой чувство. Все оттраханные им беты и омежки обижались на него, что, пользуя их, он все время выкрикивает только одно имя, у его сердца только один повелитель - принц-консорт, тот, кто никогда не будет принадлежать ему!

***

Тинрор лежал, прижимая к телу горячее тело супруга - он умудрился простыть в такую жару и теперь, провалявшись три дня, весь обложенный компрессами, шел на поправку. «Чудо мое, куда ты все так стремишься от меня, моя вольная птичка? Может, я слишком ослабил поводок? Может, стоить держать тебя в путах, мой соколенок? Нет, не хочу, чтобы ты разучился летать. Твой треплющийся на ветру плащ так и стоит в глазах, мой муж, моя принцесса, хозяюшка моя милая!» - король чуть потискал любимого, и тот неожиданно открылся ему, прижавшись тугими навершиями грудок и забросив одну ногу на бедро. Король решил сдержаться, лишь немного приласкал тугие половинки, томный вздох был ему ответом. - Не спеши, мой мальчик, ты еще не совсем здоров, спи, мы еще успеем нарожать детишек, - принц, послушно кивнув, уткнулся в него носом и засопел. Прилив нежности захлестнул мужчину, и тот обнял мужа, как ребенка потянув на себя. - Государь, его высочество просил передать вам вот это... Король читал поданное послание, медленно изменяясь в лице, потом медленно смял свиток и простонал: - Шантиля ко мне! - рыкнул: - Быстро! Встревоженный герцог прибыл очень скоро и, казалось, не был удивлен, когда прочел протянутый ему королем документ. - И как давно ты знаешь об этом? - Тинрор приподнял бровь, что выражало у него крайнюю степень гнева. - Я не знал, Олби высказал опасения, но мы не думали, что ваш супруг зайдет так далеко! - Догнать и вернуть. Быстро и тайно! Живо! И сделай все сам. Это семейное дело. Принц и де Мерри ехали шагом впереди небольшого отряда, спешились, охрана расстелила попоны на земле, для принца раскатали ковер, выложили из корзинок съестное и принялись закусывать, и угощаться вином, что так любезно предложил всем граф Обри. Погода стояла чудесная, солнце в конце лета не так уже палило землю, от недалекого ручья приятно тянуло прохладой. Через несколько минут охрана спала мертвым сном, а Лесли и его напарник неслись вскачь прямо по еще не скошенным полям. - Ваше Высочество!!! Остановитесь! По приказу короля! - наперерез двум всадникам двигался отряд - его предводитель сильно обогнал всех на знакомом жеребце и осадил коня прямо перед мордой скакуна принца. Конь Лесли взвился, и всадник, перелетев через голову, глухо стукнувшись о землю, замер в неестественной позе.