Снежное наваждение.

Третий месяц, как Лесли жил почти безвылазно в своем поместье. Уже стал заметен округлый животик на стройной фигурке, он немного раздался в бедрах, и все няньки, повитухи и лекарь в голос твердили, что будет омежка - судя по тому как малыш изменяет фигуру папы. Он вздохнул, перебирая цветные нити для вышивки - он увлекся этим занятием и коротал за ним время непогоды, когда его не выпускали из комнат даже на двор - не дай боги, простынет. Королевские распоряжения в отношении здоровья и благополучия супруга были суровы. Тинрор хотел навещать супруга как можно чаще, но, один раз встретившись с настороженным взглядом льдистых глаз, вынужден был признать, что сейчас как нельзя лучше будет показать охлаждение в их отношениях. - Вы правы, любовь моя, но как же ваша новая беременность? Какой смысл мы придадим появлению нового отпрыска королевского рода? - Вам же угодно было меня наказать? Вот и давайте преподнесем нашим доброжелателям повод для сплетен и распространения ложных слухов. Так мы быстрее выявим того, кто шпионит на вашего возможного противника. Дворцовая атмосфера была пронизана слухами о грядущем нападении на королевство, причиной послужили спорные земли, но на самом деле все было не так просто. Лесли помнил того нахального принца, что вызывающе повел себя на одном из королевских дипломатических приемах. Пригласив консорта на церемонный танец, он вторгся в личное пространство мужчины, позволив некоторую вольность, а когда провожал своего очаровательного партнера на место, слегка приобнял омегу чуть ниже талии, за что и получил по заслугам веером. Лесли никак не мог успокоиться после этого и всю ночь от переживаний промаялся без сна. Тинрор, опасаясь за любимого, отложил отъезд мужа, приказав лекарям дать ему успокоительного, и решительным образом потребовал объяснений у посла. Хамское поведение второго сына короля Элазии смаковалось при дворе, мол, вот плебей показал свое истинное лицо! Лесли был огражден от этих слухов стеной королевского величия и попечения о спокойствии супруга. Если б не длинный язычок дорвавшегося до общества молодого папочки Олби, то консорт так бы и пребывал в неведении о распространившихся сплетнях, неприятие двором супруга короля породило интриги и заговоры, а поспешное выдворение из страны принца сопредельного государства грозило по меньшей мере отменой договоренностей о перемирии, продолжавшемся добрый десяток лет. Все ждали королевского гнева, и он разразился, но совсем не так, как этого желали те, кто с вожделением вот уже сколько лет подряд посматривал на когда-то свободное подножие трона, на которое так коварно посягнул какой-то... Дальше недомолвок дело не шло, потому что редкая красота и изящество принца-консорта не давали покоя не только придворным альфам, но и омегам. На его проход к будущему супругу почти обнаженным, предварявшим, по обычаю, брачную церемонию, не собрался поглазеть разве что лежащий на смертном одре. Часть благородного дворянства была оскорблена в лучших верноподданнических чувствах, и уже формировались полки из служилого дворянства и добровольцев, чтобы при малейшей надобности выступить на защиту суверенных границ королевства. Но особо польщены были те, кому выпала честь сопровождать в почетную ссылку принца-консорта, а когда узнали, что супруг короля носит ребенка - их радости прибыло, так как воины симпатизировали красавцу-консорту, потому как в обхождении он был прост, не заносчив и всегда заботился и о своих слугах, и о воинах гарнизона, чтобы те ни в чем не знали нужды - всегда были добротно одеты, обуты, накормлены и хорошо вооружены. За учениями отряда Лесли предпочитал наблюдать лично, всегда стоя с командиром или самолично руководя стрельбами. Крестьяне же нового сеньора просто боготворили, особенно после того как он с помощью своей охраны окоротил буйных соседей, что пришли к ним драться на кулачках за спорную межу, заступился за несправедливо осужденного паренька, подобрал и обогрел в замке сироту-бобыля, да и много всего доброго он сделал селянам. Принца очень любили крестьянские ребятишки - всегда окружали его коня, и он для каждого находил ласковое слово, улыбку, а иногда и катал их на своем низеньком коньке. Когда принц к концу срока все-таки слег, как будто солнце погасло над старым замком. Недомогание, сопровождавшее новую беременность принца, вызвало опасение у лекаря, и в столицу тут же полетел гонец.