Снежное наваждение.

Лесли казалось, что еще немного, и он сойдет с ума, разглядывая веселенькие обойчики в нежно-голубой цветочек, слушая, как молоденький омежка явно деревенского вида тетешкается с младенцем. Его пытливому уму была нужна пища, мозг бывшего воришки не терпел простоев, и, когда схлынул период молочного опьянения, он увидел все так ясно, что захолонуло в груди. Он только склонился к сыну, чтобы скрыть выражение лица от пристального взгляда верного пса, ставшего тюремщиком своего хозяина. Значит все плохо, раз ни одной записки не попало в его руки, раз меняются каждые три часа стражники по всей усадьбе, раз его запирают, и даже сына покормить в одиночестве он не может... Позже, притворяясь крепко спящим, он сдержанно вздохнул. Ему казалось, что и за ним спящим наблюдают. Надо придумать что-то и бежать, бежать пока не случилось ничего страшного, хоть бы узнать, что Тинрор жив, пусть ранен, но жив! Иначе, иначе... он даже боялся развивать мысль - так она показалась ему страшна. Гуляя с сынишкой и с няней, он на минуту отвлекся, и один из стражей вдруг подал ему тоненькую, свитую в трубочку записку. «Прочтите тут же и верните назад» - это незнакомый стражник проговорил одними губами, Лесли кивнул и еле заметным движением (навык не пропьешь!) схватил кусок бумажки. То, что он прочитал, вызвало в нем смятение - все, как он и предполагал: Тинрор принял вызов безумца и был ранен в рыцарском поединке перед боем, радовало лишь то, что наглец был убит, убийственно было другое - король в плену. Отточенным движением свернул и вернул драгоценный клочок бумаги, в ответ пара слов:«Готовьтесь, вас ждут», и он с благодарностью оперся на руку солдата, поправляя слетевший с ноги башмачок. Чтобы скрыть смятение, Лесли уселся посреди сада и начал обнажать груди, принял от няни ребенка и, поводив по чмокающим губкам, прижал его к себе, он смотрел на сына, а мысли его витали далеко. Он вздрогнул от громкого окрика, ребенок заплакал, укусив его за грудь. - Что за бордель вы тут развели, позвольте вас спросить? Совсем стыд потеряли заголяться перед столькими альфами? - принц с удовольствием со всей силы влепил пощечину прямо в раззявленный рот. «Только не сорвись... доведи спектакль до конца!» - приказал себе юноша с по-прежнему открытой грудью и хнычущим младенцем. Церемонно, словно с приёма, он удалился к себе и сам закрылся изнутри. Уложив сына на свою постель, он распеленал пухленькое тельце и, перецеловывая все складочки, погладил малышу животик, стараясь унять слезы, взял его на руки и, подождав, пока тот срыгнет, стал, медленно укачивая, кружить с ним по комнате, повторяя шепотом одно: «Он жив, он жив...» Через день все было готово - присмиревшему под взглядом командира отряда караула и враз помрачневших солдат графу Обри пришлось позволить принцу собраться и уехать. Он чуть зубами не заскрипел - так близко было вожделенное тело, но он сам все испортил! Как же ему было стерпеть, когда столько альф пялилось на эту белоснежную, без единого изъяна кожу, на призывно налитые темно-розовые соски грудей, так манящие припасть к ним. На тонко обрисованный золотым халатом-камзолом гибкий, мальчишеский стан. Обри слишком давно желал его и пошел чуть ли не на предательство - так сильно было вожделение, желание обладать этим сокровищем. Он только один раз видел белоснежные округлости упругого зада, так призывно раздавшиеся во время последней беременности. Принц от родов только расцвел - упругие бедра приобрели призывный изгиб, тонкая талия была обозначена, а тугие, торчащие навершия сосков манили притронуться к ним. Все это никогда уже не станет ему принадлежать - слишком много жаждущих познакомиться поближе с подобной красотой. Если с Тинорором что случится, Лесли во вдовцах засидеться не дадут - быстренько приберут к рукам и королевство, и его самого, чтобы было кого приходовать жаркими ночами, а потом выставлять напоказ тугой высокий живот прекрасного омеги и хвастаться выводком законных наследников. Если бы Лесли знал, какие страсти кипят вокруг него! Но Ледяной принц только одному человеку мог позволить так приблизиться к нему, тому, который лежал, страдая от ран и унизительного положения плена. Лесли остро чувствовал чужую уязвленную гордость, потому что сам так и не смог смириться до конца. Король и он принадлежали друг другу, но их отношения были столь неоднозначны, и все же благодаря Милитину, его посредничеству они хотя бы начали делать робкие шаги навстречу друг другу. Что же будет теперь? - Теперь все будет хорошо, Ваше Высочество! - Я что, сказал это вслух? - Нет, но все так ясно читается на вашем лице! Мы беспокоились о вас и нашем короле! Не представляете, что мы испытали, узнав от наемников, что затесались в вашу охрану, что наш король ранен и в плену, а премьер-министр не знает о месте нахождения оми Наследника! - Как король Тинрор оказался в плену? - Ваше Высочество, подробностей я не знаю, но по словам тех же наемников - это цепь случайностей. - Кто-то хочет обезглавить страну? - Думаю, вы правы, Ваше высочество, но наш премьер-министр Шантиль де Лебле оказался на редкость несговорчивым. Он объявил регентом оми Наследника, и, по сути, теперь вы - наш государь. - Но король жив! - Ходят слухи, что он плох... - Прекратите... - Простите, Ваше Высочество, но лучше знать правду, чем скрываться от ее. Принц закусил губу и решительно тронул поводья. Привязав к себе сына, Лесли предпочел преодолеть путь до столицы верхом, отвергнув конные носилки - это задержало бы их в пути. Он ехал наравне с другими солдатами, ни разу не заикнувшись об усталости, кормил, пеленал и укачивал сына, не сходя с седла. Спешиваясь только по необходимости, они были уже в несколько десятках миль от цели, как начался сильный ливень, и все воины, не сговариваясь, стали срывать с себя плащи, чтобы укрыть драгоценного ездока. Лесли не отказывался - он принял эту заботу с благодарностью, понимая, что точно так же эти альфы позаботились бы о своих омежках. В столицу они въезжали затемно - караульные солдаты, сменившись, проводили их маленький отряд до королевского замка. Было видна радость на лицах солдат - хоть один из их повелителей был свободен и вернулся под защиту могучих стен, а уж они жизни положат за своего прекрасного принца и их владыку - короля Тинрора. Так и сказал Лесли пожилой солдат, которому он позволил снять себя с коня. Он бы рухнул - ноги от напряжения и усталости не держали, но был поддержан и передан с рук на руки первому министру и его супругу, что поспешили навстречу сиятельному принцу. - Ванну и спать? - де Лебле видел, как Лесли стискивал бескровные губы, поднимаясь вверх по лестнице, ощущал тяжесть, с которой он буквально навалился на его руку. - Нет, вначале к наследнику, затем дела, а потом уже ванна и постель. Мальчик спал, в высоком покое было тепло и уютно, и хоть малыш выглядел заплаканным, но, разметавшись во сне, вспотел, и намокшие каштановые прядки разметались по подушке. И он не сдержался, приник к маленькой ручке щекой, и она тут же отдернулась: - Папочка! Ты вернулся!!! - Сынишка обхватил его ручками и засмеялся, а потом, насупившись, спросил: - Ты не уедешь больше? - Нет, мой дорогой, никогда, никогда я не оставлю моего мальчика любимого. - Где ты был так долго? - У тебя же есть братик, он заболел, и я не мог быть с тобой и с ним. - Ты его любишь больше меня? - Нет, я вас люблю обоих, но ты уже большой, мой будущий король, и я знал, что ты сможешь пока пожить без меня... - Нет!!! Я плакал, а ты все не приходил и не приходил, я так хотел, что бы ты пришел... - Прости, прости меня, мой мальчик... Как было оторваться от наскучавшегося малыша? Конечно, во время малого совета господин наследник восседал на руках у папы, закутанный в теплое одеяльце. Малый совет проходил в одном из тронных залов дворца, было прохладно, но Лесли предпочел прохладу теплу, потому что знал - стоит ему расслабиться, и он тут же рухнет. Так было легче держать себя в руках, не пытаться унять противную дрожь, списывая ее на счет холода, а совсем не страха, что невольно охватывал его. Слушая доклады министров, он ходил вдоль по зале, но, видя, как некоторым из старцев тяжело стоять, сел на скамеечку в изножие трона, крепко прижав к себе тельце мирно спящего на его руках сына. - Итак, у меня ко всем только один вопрос, - тихим голосом промолвил принц, - Почему наш законный король в плену, как вы это допустили, и что нам делать дальше. - Следует подумать, каким образом следует освободить нашего владыку. С помощью выкупа, территориальных уступок, или будем думать над другими способами вызволения нашего повелителя? - речь премьер-министра была встречена гробовым молчанием. - Простите нас, Ваше Высочество, что мы не уберегли вашего мужа и нашего короля... - начал было древний старичок, один из советников Тинрора, как его тут же перебил тихий, но твердый голос Лесли: - Ваш король и мой муж жив, нам необходимо выработать тактику поведения с тем, кто держит его в плену, а потому я должен знать, как он попал в плен. - Чтобы скрыть почти закрывающиеся и уставшие глаза он перехватил сынишку поудобнее, а тот выпростал ручку из одеяла и обхватил папу за шею. - Король не должен был там оказаться! До сих пор остается загадкой, как элазийцы оказались в месте поединка, скорее всего, это был приказ безумца, и Его Величество должен был погибнуть в любом случае, а то, что он жив - это просто чудо, - военачальник говорил медленно, подбирая и взвешивая слова. Он, кавалер де Грильи, был смущен до крайности. Впервые после своего назначения он присутствовал на подобном собрании и, как все в королевских войсках, боготворил принца. Альфа тихо млел, наблюдая за нежным и красивым омегой, который оказался вдруг столь сильным, что преодолел все обстоятельства, тяготевшие над ним, и вернулся, чтобы не только разделить с ними, с альфами, бремя власти и тяготы войны, но и был преданным супругом их не менее обожаемого короля. - Милитин, что с нашим августейшим супругом сейчас? - обратился к магу принц. - Ваше Высочество, с государем все в порядке, если не считать слабости от большой кровопотери, а вот вам следует немедленно лечь в постель... - он не успел договорить, потому что сразу несколько человек подбежали к готовому упасть с низенькой скамеечки принцу.