Снежное наваждение.

***

На следующий день король пригласил Лесли на прогулку по саду, который раскинулся у подножия королевского замка - причудливые дорожки, посыпанные желтым песком, вели к укромным уголкам, что скрывали заросли вьющихся растений, причудливо переплетенных ветвей деревьев и кустов роз, обвивавших решетчатые шпалеры. Арист снова взял принца под руку и, умело занимая, повел по саду. Тут было на что посмотреть - заросли, умело спланированные и взращенные заботливой рукой, радовали глаз, а цветник, постепенно раскрывая свои ароматы, манил разнообразием цвета нежных лепестков - от обилия воздуха, цвета и ароматов у Лесли закружилась голова, и в то же мгновенье они оказались в затейливо убранной беседке, где его опустили на скамью или, вернее, диван со множеством подушечек. Заботливая рука поднесла к его носу флакон с ароматной, чуть резко пахнущей водой, и он, чихнув, увидел напротив себя кошачьи-желтые, с отблеском темного янтаря необыкновенные глаза Ариста. Молодой правитель держал его запястье в руках, казалось, прислушиваясь к биению пульса. - Вот вы и очнулись. - Простите, так неудобно получилось... - Не извиняйтесь, вы устали вчера с дороги и, как мне доложили, почти ничего не съели из присланных вам яств. Вы чего-то опасаетесь? Лесли потупил взгляд: «Не чего-то, а кого-то... Я хотел бы как можно дальше быть от вас», - но король вдруг грубым жестом взял его за подбородок и заставил посмотреть на себя. Он был красив - юный, изящный, еще не вошедший в зрелый возраст мужчина. Король, скорее всего, был ровесником Лесли или старше, но совсем ненамного - едва видная полоска мягких усов пробивалась под тонким носом, делая его еще более привлекательным и милым. Лесли поймал себя на мысли, что любуется им, и, вспыхнув, отвел взгляд. - Я настоятельно прошу вас разделить со мною трапезу, - произнес король, и тотчас по его знаку слуги внесли изящный столик, весь заставленный дымящимися блюдами, источавшими призывные ароматы. Лесли вздохнул - как он ни боялся быть отравленным или того хуже - опоенным чем-либо, но поесть надо было, чтобы поддержать силы. Он отщипнул немного от куропатки, настоятельно предлагаемой ему, и две-три виноградины из фруктовой корзинки, что так украшала стол. - Благодарю Вас, Ваше Величество, но мне хотелось бы поговорить о моих людях - нас разлучили, и им нет доступа на омежью половину дворца. - А вино? Вы не попробовали нашего вина? - Благодарю Вас, но я совсем не пью. - Оно легкое и молодое, не ударит вам в голову. Хоть пригубите. Лесли сделал вид, что пьет, и если что-то и было в вине, то оно на него не подействует, он промокнул губы и, закашлявшись, сделал вид, что подавился - выплюнул все в салфетку. - Прошу простить меня, я совсем не пью хмельного. Велите подать воды. Арист внимательно поглядел на гостя и приказал принести требуемое омегой. Принц с удовольствием отпил прохладной и свежей на вкус воды. - Насчет ваших людей - сожалею, но посторонним альфам нет хода на омежью половину, но для вас я сделаю исключение, и вы сможете посещать ваших людей. Вы ни о чем больше не хотите попросить меня? - Хочу. Но подозреваю, для того чтобы моя следующая просьба была исполнена, я должен пойти на какие-то уступки? - Нет, прекрасное создание, как я могу о чем-то просить вас? - Арист опустился перед омегой на колени и стал медленно целовать руки, унизанные перстнями пальцы, и Лесли невольно прикрыл глаза, охваченный внезапной истомой. - Перестаньте... - Это выше моих сил, прекрасный Лесли... Я пригласил вас сюда, чтобы понять, какова природа безумия моего бедного брата, что он решился на святотатство в желании владеть вами безраздельно, и вижу, что напрасно считали его безумцем. Вы способны одним своим присутствием будоражить сердца. А когда ледяное спокойствие вашего лица растворяется, и на нем отражается вся гамма чувств, испытываемых вами, вам хочется поклоняться как божеству, поместить вас в святилище, воскурять фимиамы и быть единственным вашим жрецом. Единственным, кому вы отдаетесь по доброй воле, а не по принуждению и не насильно... - Я замужем, сир. - Я помню это, как никто другой. Плен вашего мужа может окончится двумя способами - смертью от ран или вашей добровольной благосклонностью ко мне. Лесли задрожал как осиновый лист, хотя ждал этого с самого момента, как увидел красоту юного Ариста. Но ему была отвратительна сама мысль об измене, Тинрор был первым и единственным альфой, который покорил его тело и душу. Только он и никто иной мог быть его мужем, рыцарем и защитником. - Де Мерри рассказывал, что вы не столь уж невинны. Лесли вскинулся: - Вам не стоило упоминать мне о человеке, задумавшем посягнуть не на мою честь, а на честь своего короля! - Своего короля?! - Арист коротко хохотнул - Кавалер наш подданный и состоял на службе у моего брата, шпионя за вами! Он рассказывал, как ты обнажался чуть ли не перед всем караулом. Лесли замотал головой и решительно поднялся со скамьи: - Я понял, чего вы ждете от меня, я дам вам знать о моем решении... - Не слишком долго думай, великолепный Лесли. Помни о втором возможном исходе для своего мужа... - угрожающе прошептал Арист нависнув над принцем и, потянувшись, вдруг передумал и бросился прочь от беседки. Лесли со вздохом опустился на приготовленный диван, до боли стиснув кулаки, так что ногти впились в тонкую кожу ладоней. Слуги указали ему обратный путь , а переступив порог своих покоев, он опустился на каменный пол возле кровати и затрясся от беззвучных рыданий. Никто не должен был слышать его голоса, его стенаний, его мук. Он все должен вынести. Он сможет освободить своего короля из плена. Пусть это даже будет ценой жизни, он не позволит пятну позора лечь на репутацию короля и его детей. Если он не найдет выхода, то прибегнет к позорному средству. Когда вернулся верный Реми, Лесли был спокоен как всегда, и пришедшие с ним слуги не заметили в принце ничего, что указывало бы на пережитый им ужас. Лежа в постели без сна, он все вспоминал расставание со своими малышами - как плакал и не хотел, чтобы папа снова уезжал, старший, так внезапно повзрослевший сын - он словно чувствовал, что обоим родителям грозит беда. Младший же омежка мирно спал на руках у нового кормилицы, совсем юного омежки, привезенного из деревни, что поблизости от крепости Ормонд. Он только что сам родил, и молока хватало и его сыночку-альфе, и младшему герцогу. Только убедившись в том, что перемена груди не отразилась на животике малыша, Лесли стал пить отвары Милитина, чтобы высушить грудь. Маг был недоволен отъездом принца, предупреждал о возможных последствиях, но Лесли был неумолим - его звал голос и вело то видение, из которого его так немилосердно когда-то выдернули. Голос приказывал ему принять все испытания и говорил о жертвенной любви, что придет на смену холодной отстраненности супругов. Сердце самого Лесли ныло от невыразимой боли - то пылали на костре совести его гордость и любовь, чей голос не слушал доселе. И теперь, мучаясь на жаркой постели без сна, он гнал от себя гадливые мысли о возможном преступлении супружеской верности и метался, лихорадочно думая о других возможностях, и не находил их. Арист не спал. Собственная жестокость по отношению к столь запавшему ему в душу омежке не давала ему покоя. Он отпустил бы Тинрора и так, но сокровище его королевства было столь прекрасно, что хотелось присвоить его и владеть безраздельно! Дернуло же его упомянуть этого выжившего из ума сластолюбца де Мерри - предателя и двурушника - в первый раз тот предал брата, теперь он понимал, что граф погнался сам за призом, но или упустил момент, или не смог подобраться поближе. Во всяком случае Арист тоже хорош - он же видел, как поначалу расслабился его прекрасный принц, как, пусть и невольно, но отдался невинной ласке, а потом... Потом он сам все испортил, увидев каким отчаянием полыхнули голубые холодные глаза, как он поднялся, и несколько капелек крови упали с израненных нежных ладоней на желтый песок дорожки. Арист сам собрал их в платок и будет хранить вечно рядом с локоном папы и перстнем, снятым с распухшего пальца отца, в памятном ларце, что спрятан далеко от чужих глаз. Глухой ночью измученный мыслями и думами Лесли встал с жаркой постели и, чтобы хоть как-то привести себя в чувство, омыл лицо холодной водой. Ему не спалось. Только противная дрожь сотрясала все тело, он охватил себя руками, чтобы унять ее, а потом натянул на себя теплый халат на меху, что в свое время подарил ему Тинрор. Его король... Милитин говорил, что они с мужем пара и должны чувствовать друг друга - самое время это проверить. Принц выглянул за дверь и убедился, что его покои по-прежнему никто не охраняет, да и было странно присутствие караула из альф на омежьей половине, но в то же время король Арист обещал распорядиться, чтобы Лесли был открыт доступ на половину альф. Что ж, ему теперь это на руку, где же еще могли содержать его короля? Только там, если вообще он был в этом замке. Совсем не время распыляться - сейчас важно почувствовать присутствие своего альфы, а внутренний голос ему говорил, что он здесь. Обследовать незнакомый замок для бывшего воришки? Плевое дело...