Этот мир не ждет гостей

В кают-компании шумно - на стульях, на кухонных столах-тумбах расселась вся команда и весь экипаж корабля. Кто-то хрустит солеными крекерами, кто-то потягивает из баночки тоник, Вега предлагает всем желающим померяться с ним силой на руках. Желающих, конечно, очень мало. Беспримерный, первый в галактике межвидовой турнир по покеру, готовится открыться. Судит, конечно, СУЗИ - беспристрастный искусственный интеллект легче всех считает и точно не станет подсуживать - Джокер раздобыл где-то флажки и размахивает ими, болея за все команды разом. Инженеры, как самые заядлые картежники, тихонько шепчутся, определяя тактику. Гаррус договаривается с Лиарой об условных знаках. Завтра Раннох, послезавтра в бой, и, может быть, "Нормандия" не досчитается одного из бойцов. Но сейчас время течет быстро и весело. СУЗИ, перетасовав карты, объявляет о начале состязания. Шепард не участвует - сидит на столе, тихонько качая ногой, с интересом наблюдает за приходящим. Когда-то она считалась неплохим игроком - ещё в ту пору, когда "Красные" и думать не думали о том, что банда может распасться, а малютка Дженни - куда-то уйти, но сейчас давно уже остепенилась, заматерела, и не к лицу боевому капитану ввязываться в азартные игры с подчиненными. К тому же тогда, собираясь с духом, чтобы постучаться в двери приемного пункта Альянса, она затоптала последнюю свою сигарету, а вместе с нею и пристрастие к картам, и умение пить, не пьянея. Старая жизнь осталась позади, на замызганной колонии в системах Траверса, и воскрешать её Шепард не собирается. Пусть играют другие. Она посмотрит, вспомнит старую науку и, может быть, развеселится. Для победителя у неё приготовлен в каюте неплохой приз. Разыгрывают первый кон - Джокер шумно болеет, мешая всем подряд, Кортез сооружает всем ещё кофе. У всех у них горят родные планеты, но сейчас об этом не вспоминают, подкалывая друг друга, блефуя напропалую, отвлекаясь от войны. Шепард даже мимолетно жалеет, что с ними нет Тали - вот уж кому выигрывать было бы завораживающе просто из-за сплошного матового шлема... Явик вырастает у неё за плечом внезапно, словно из ниоткуда - на пол падает серая тень. Шепард морщится - не услышала шагов в этом бедламе, конечно, чему удивляться, она в последнее время вообще рассеянна - скашивает глаза. Разумеется, протеанина не позвали, помня его отношение к азартным играм, и сейчас капитан прикидывает, чем это может ей аукнуться. Они ведь только недавно нормально разговаривать начали, а тут такая подстава... -Что происходит, коммандер? - спрашивает он совершенно не таясь, но голос тонет в шуме - Гаррус яростно доказывает Веге, что тот сжулил, остальные пытаются разнять спорщиков - и скрещивает руки на груди. Этакое воплощение неодобрения и спящей совести Шепард. Им бы винтовки полировать, в самом деле, а они тут дурью маются... -Соревнования по покеру, - старается попасть в тон она. Это тяжело - такое холодное неприятие любой лишней деятельности изобразить получится далеко не у каждого. У Шепард, если честно, до сих пор не вышло ни разу - Азартная карточная игра. Победителя будем награждать... Явик скептически хмыкает - это его неподражаемое "Пф-ф-ф" скоро начнет повергать Шепард в состояние аффективного бешенства - несколько минут молча следит за людьми. Гарруса с Вегой разняли и рассадили в разные углы. СУЗИ оглашает результаты первого кона, после каждой цифры кают-компания взрывается аплодисментами и свистом, Джокер заводит народ речевками. И странно, но веселье не кажется натужным, пиром во время чумы. Напротив, что-то обезоруживающе искреннее в лицах, в жестах, и Шепард так увлекается, что ощутимо вздрагивает, когда Явик снова подает голос: -Вам это нравится, коммандер? Он редко спрашивает что-то хотя бы относительно личное, чаще обходясь абстрактными вопросами про всех людей в общем, и Шепард, слыша осуждение, вызывающе растягивает губы и приподнимает подбородок. Защитная реакция. Не хуже любой другой. -Да, - говорит она совершенно честно, и слова её тонут в чужих словах. - Потому что мы люди, Явик. И нам свойственно ошибаться и искать радость там, где её нет и быть не может. -Вы не можете ошибаться, - мгновенно отзывается протеанин, и глаза его становятся узкими, злыми. - Вы последняя надежда своего цикла. И если вы проиграете - а с таким подходом вы проиграете! - шансов на победу не останется вовсе. -Не ошибается лишь Господь Бог, - отвечает ему Шепард, начиная раздражаться - в последнее время она и вовсе похожа на пороховую бочку. Коснись - взорвется. - А я, как ты заметил, далеко не... -Так станьте им! - на возглас протеанина оборачивается Гаррус, и Шепард машет ему - всё в порядке, мы просто болтаем. - Если бога нет - вам всё придется делать самостоятельно, капитан. И покер этому никак не поможет. Джейн горбится - как в детстве, готовясь броситься на спину вожаку другой банды - и вдруг взрывается, как всегда не воплем, но тихим, почти змеиным шипением: -Иди ты в задницу, - и соскакивает со стола - упрямая человеческая женщина, намеревающаяся спасти весь мир и остаться чистой. - Хочешь быть мертвецом с одним желанием мести - на здоровье. Но на моём корабле человеческое никогда не вымрет. Иначе я лично брошусь в шлюз! Она разворачивается и широко, по-мужски, уходит к лифту. Слышно - с размаха ударяет по жалобно пискнувшей сенсорной панели... В воцарившейся в кают-компании тишине внятно прозвучит вопрос Веги: "Ты что ей сказал?". Но Явик, конечно, не ответит. В каюте капитана тепло. Толстая серебристая рыба бороздит просторы аквариума, хомяк шуршит в своей клетке, тихо играет музыка. Здесь хорошо - покой, воцарившийся покой - и Шепард падает на кровать спиной, широко разводит руки. Она и сама не понимает, почему так вспыхнула - то ли устала постоянно слушать недовольство самыми естественными вещами, то ли слишком много накопилось в списке её бед, то ли просто место и время было подходящее... Странно, но чувствует она себя совершенно удовлетворенной - каким бы хорошим солдатом не был Явик, как бы изящно он иногда не отшивал команду - всё-таки в последнее время она устала слушать призывы быть идеальным солдатом. Он, в своем цикле, наверняка был. И как-то это ничего не изменило. В левом трюме тишина. Только вода тихо плещется под пальцами, смывая излишек воспоминаний. На этом дурацком корабле их слишком много - ярких, взрывных эмоций, от которых начинает кружиться голова, если слишком долго читать их. Ярость крогана, отстраненная мудрость азари, ненависть и страх человеческой девчонки из трюма. Слишком много - в его цикле такие помещения называли "грязными" - несущими след слишком многих хозяев, затрудняющий восприятие, обеспечивающий бессонницу. В его цикле их специально чистили. Но здесь так, конечно же, не умеют. Забавно, но ему почему-то не понравилось чувствовать общее неодобрение команды. Разношерстный сброд, а вовсе не те идеальные воины, которых они иногда воображали с друзьями, не стоящие, на самом деле, особенного внимания... И всё-таки, чувствовать их неприязнь было нехорошо. Неправильно. Это для него-то, который в последние годы перед тем, как лечь в анабиоз, плевать хотел на всех лишних людей! Всё-таки это странный корабль. Корабль-семья. И, может быть, так и нужно?.. Он раздраженно ополаскивает ладони, хмурится. Терминал заблокирован, чтобы никому не пришло в голову лезть с вопросами - а это вполне в их характере. И он почти не понимает, на что она так бурно среагировала. В конце концов, он говорил очевидные простые вещи, до которых дошел бы любой, не будучи клиническим идиотом. Это война. На войне не бывает чистых, и счастливых не бывает, и даже радостных не должно быть. Должны быть те, кто умеет убивать, и никого больше, иначе мир не удастся отстоять. Так почему же она так сопротивляется этому знанию? Ведь она же не глупа. Когда в двери её каюты - специально заблокировала ото всех сочувствующих - стучат, Шепард не поднимает головы. Пусть их, в самом деле. Приз она вручит завтра, а пока ей хочется только одного - отлежаться в своей тихой обители, почитать какую-нибудь книгу, просмотреть новости о кварианцах и заснуть на середине работы. Но стук не утихает, и голос СУЗИ бесстрастно поясняет: -Это Явик, капитан. Шепард устало прикрывает глаза, но всё-таки командует: -Впусти. Объясняться с этим тараканом-переростком все равно придется. Она по опыту знает - объясняться приходится вообще всегда. Шепард не успевает уловить момент - вот разъезжаются двери, а вот её уже перехватывают за запястья - "Голая кожа" - машинально отмечает она. Протеанский способ обмена информацией запомнился ей намертво, и она старалась не допускать контакта. В конце концов, даже героиням Цитадели есть, что скрывать. Особенно от инопланетных жуков невиданных размеров, наглости и цинизма. Она дергается - но удача, равно как и сила, не на её стороне. Одно дело - таскать на плечах Кайдена. Другое - вывернуться из захвата. Руки - лапы? - у протеанина цепкие. А когда он ещё и начинает говорить... -Ты боишься, - шепчет он, и Шепард пронзает неприятное чувство дежа вю. Подобным тоном говорил Тейн, когда погружался в прошлое. - Боишься стать одной из тех, кого хочешь победить. Я вижу - страх, решимость, ненависть и надежду. Я вижу - любовь... Шепард отталкивает его - вот уж это - вечера в отсеке жизнеобеспечения, двухдневный отпуск в пустыне, ночь перед Базой Коллекционеров, письма и последняя молитва - это уже только её. Ничье больше. И позволять кому-то увидеть это она не собирается. Она отталкивает его и добавляет удар в грудь. Человек бы оступился и отлетел. Явик всего лишь делает полшага назад. -Никогда больше не повторяй это, - шипит на него Шепард, куда более взбешенная, чем раньше. Ей даже в мотивы лезть не хочется - надоело быть хорошей девочкой, всё терпеть, у всего выяснять подоплеку. - И убирайся из моей каюты. -Вы выбрали плохой страх, капитан, - бесстрастно говорит ей Явик, не реагируя на вполне себе оскорбительный приказ очистить помещение. - В нашем положении следует бояться поражения, а не утраты человеческого облика. Это... -...Война, - подхватывает Шепард, и делает шаг вперед, тесня протеанина к лифту. - И здесь не бывает чистых, и счастливых не бывает. А сын примарха Виктуса, отдавший жизнь за мир между турианами и кроганами, мне пригрезился. А Грант, оставшийся нас прикрывать перед толпой рахни, тоже галлюцинация. И тот турианец, заботившийся о человеческой девчонке, и Ева, останавливающая разъяренных мужчин, и кроганы, горящие на Палавене за чужих им людей, и... - голос её на мгновение срывается, и Шепард опять шипит, потому что это в ней с детства, с закона трущоб - нельзя кричать, иначе слишком многие услышат. - И Мордин Солус, умерший при излечении генофага, и Тейн, до последнего закрывавший советника, - они все так, чушь, не стоящая внимания, потому что война это только грязь и смерти, и нужно только уметь убивать, а всё остальное не важно... Она касается кончиками пальцев рвущихся болью висков, и разом как-то горбится, словно вся печаль мира разом навалилась ей на плечи. -Уходи, - завершает, уже без пламенного вдохновения, мерцавшего во взгляде ещё мгновение назад. - Уходи, Явик. Я не хочу тебя видеть. Дверь с тихим шелестом сходится за её спиной.