Этот мир не ждет гостей

На площадке перед каютой капитана очень чувствуется неуверенность многих приходивших сюда. Азари "Лиара". Болевший дрелл. Человек "Кайден". В своё время все они мялись перед подсвеченной зеленым светом сенсора дверью, не решаясь войти. Повезло, кажется, только дреллу. Или он просто что-то не успел увидеть в сумбуре мыслей и чувств Шепард. Как она вообще живет с таким бедламом в голове? Явик потирает лоб раскрытой ладонью, не спешит трогаться с места. Ярость бывает очень разной по ощущениям. Мутная и грязная, горячечная и жаркая, холодная и отстраненная... Сейчас же на него обрушилась ярость чистая и звонкая, морозная, как снег. ...Которого он, кстати, никогда не видел в живую. А ещё - непоколебимая уверенность в своей правоте, кристальная прозрачная вера, и ещё что-то неуловимо горькое - глубоко запрятанная боль. Целый шквал чувств, за которым слова потерялись, и пусть он успел поставить и удержать блок - всё равно сосредоточиться трудно. Один из побочных эффектов слишком сильных чужих эмоций - явственная эмпатия, которая в своё время приносила немало головной боли его народу. Солдат даже специально учили не чувствовать чужую смерть, потому что от этого очень легко сойти с ума, а сумасшедшие бойцы никому не нужны... За ничего не значащими текучими мыслями теряется основное. Основное - это идея, которая гласит: "Важно не только победить. Чуть ли не важнее то, как именно это сделать". Эта истина кажется абсолютно чужеродной для него, всё воспитание которого было направлено на единственное - "Убей или убьют тебя.". Детей его поколения уже не учили абстрактным наукам. Только говорить, выживать и убивать. Потому что когда судьба вида поставлена на карту, слабость вредна гораздо больше, чем в обычные дни. У них не было людей искусства, не было просто_врачей, просто_инженеров. Только солдаты с дополнительной специализацией. У Явика и той нет, и всё существо его протестует против истин этого цикла, говорящих о жалости, милосердии, сострадании, смирении и вере. Это всё бесполезно, это всё не приведет к победе, это не поможет выживанию вида... Но сейчас, чувствуя кристальное бешенство Шепард, он впервые неуверенно думает о том, что, возможно, в этом и есть какой-то смысл. Что рисунки это не только релаксация, и что пирог это не только способ завоевать расположение члена команды. Может быть, он просто слишком много увидел в чужой душе, хоть и коснулся самой поверхности, а, может быть, что-то ломается от обезоруживающе искреннего "Но на моём корабле человеческое никогда не вымрет!". Явик сжимает губы и трясет головой. Мысли его кощунственны, ставят под угрозу единственную цель. Самым разумным для него сейчас было бы стучаться к Шепард, складывать слова так, чтобы она поверила в искренность - в конце концов, он умеет вдохновляюще говорить - но отчего-то он медлит. Её ли честность служит преградой, его ли почти неуловимые, зародившиеся сомнения... В любом случае, Явик отворачивается от двери и касается сенсорной панели лифта. Разумная часть его, та, что вечно руководствуется логикой родного цикла, быстро находит оправдание - лучше продумать сценарий примирения заранее. Часть же неразумная, эмоциональная, та, что забита и полумертва, тихонько трепещет, подбрасывая слабые призраки мыслей. Эти почти неслышные, полупрозрачные "А может?..", "А вдруг?..". Ночью, мысленно составляя примерные варианты развития разговора, Явик набросает на листке черно-белый рисунок - карандаш на корабле найти ни в пример проще, чем краски - и упрячет его в свою зарождающуюся коллекцию. На рисунке будут рассыпаться звезды и тянуться к небесам тонкие башни. Один из давно разрушенных городов умершей цивилизации... Наутро Шепард будет кричать на кварианских адмиралов, Джокер пить кофе, а Вега - жарить омлет. Жизнь пойдет своим чередом. Только к Явику начнут приходить странные мысли. Но этого, конечно, никто и не заметит. ***** Он не пойдет к ней ни на следующий день, ни через два дня. Привычная истина - поступай, как должно, шагай по головам - дала тонкую, почти незаметную, трещину, которая ширится с каждым днем. Кроме того, в этом случае слова до странного тяжело подбираются, не желают складываться в правильные чеканные фразы. Он умеет убеждать в своей искренности. Умеет вдохновлять. Но и Шепард умеет то же самое. Единственная разница - она всегда верит в свои пламенные речи. Он эту стадию давно уже прошел. Разумеется, его отсутствие особенно не замечают. Он никогда не был душой компании, в этом же цикле, среди примитивных тварей, стал и вовсе затворником. Тренироваться прекрасно можно и в своей комнате. На крайний случай можно использовать док для челноков - вот уж где места вдосталь, и ночью никто и не подумает спуститься... ...Когда она собирает команду и ведет их на дрендноут "гетов" - "Разумные машины этого цикла, опасны, наилучший исход - уничтожение" - он подключается к общей сети, чтобы иметь возможность следить за происходящим. Вообще канал, по которому Шепард консультируется с СУЗИ и связывается с Джокером, защищен от прослушивания. Но он умеет взламывать такую защиту. Если бы кто-нибудь спросил его, как - он бы ответил желчно "Особая протеанская магия", отбивая любое желание подходить ещё раз. ***** Гет "Легион" - "Машина" упрямо называет его Явик даже в мыслях, не желая давать синтетику права на малейшее сходство с живыми существами - поселившийся на корабле вызывает у него недоумение и неприязнь. Будь он в своей воле - выбросил бы машину в открытый космос, но Шепард ясно дала понять, что не склонна прислушиваться к его мнению, и ловить её в столовой или в коридорах значило бы лишь одно - получить не менее пламенную, чем в первый раз, отповедь. Он чувствует, что она как на иголках, всё время готова сорваться в истерику, и тем удивительнее, что адмирала-предателя, повлекшего флот в атаку, она всего лишь саданула в скрытую шлемом челюсть. Явик знает - была готова убить. Она вообще забавна - готова глотки рвать ради мира - и подходить к ней в таком состоянии с советами значило бы подставляться под ненужный удар и портить и так довольно прохладные отношения. И с одной стороны она вроде бы никто. Ему - особенно. Но с другой - должен же быть рядом хоть один здравомыслящий человек? И, кроме того, проблематично было бы мстить Жнецам, не выбираясь с корабля... Явик помнит - нервное расстройство, пусть и глубоко скрытое, началось у капитана с штурма Цитадели. ***** "Нормандия", корабль-община, корабль-семья, имеет одно забавное свойство. Слухи здесь расходятся просто мгновенно, и если солдат "Джеймс" чихает в доке, ему желает доброго здоровья пилот "Джокер", чья вотчина - вторая палуба. Любая информация с потрясающей воображение быстротой становится достоянием общественности, и если Шепард говорила с Легионом в обед - о её предполагаемой вылазке в командный центр гетов все знают уже к вечеру. Как ни странно, это никого не волнует - они привыкли, что капитан всегда права, привыкли подчиняться - и только Явик сжимает пальцы в кулаки. Она слишком доверчива - "Преступно доверчива!" - и сейчас готовится идти в мир машин, не позаботившись о страховке. Она говорит про гета - "Я доверяю ему." - и это не укладывается в несчастную голову протеанина, равно как и милосердие, и сострадание. Это цикл слишком мягких, слишком слабых существ, и Явик бьет по стене от бешенства - даже если её будут откровенно дурить, даже если её прибьют там - она и испугаться не успеет, и понять ничего не сможет. Солдат! Глупая женщина, выращенная наивной и милой. Ей бы сидеть у ног настоящего офицера, вынашивать детей, а она туда же - в политику, в сражения. И везде - отголоски земных сказок, всех этих сладких счастливых концов... И самое смешное - она и правда последняя надежда этих глупых, так и не развившихся как следует, рас. Отпускать её одну с машиной - безумие. Явик в последний раз споласкивает руки - костяшки левой саднят от слишком сильного удара, на стене осталась небольшая вмятина - просит в потолок: "Скажи коммандеру, что я хотел бы увидеть её." В обычных ситуациях он не пользуется услугами СУЗИ, не доверяя ей. Но сегодня ему кажется, что двери каюты капитана перед ним просто не откроются, и лучше так. Шепард приходит. Разумеется, она не может не прийти - в конце концов, она уже немного успокоилась, и даже, кажется, начала чувствовать себя слегка виноватой. С её приходом появляются в воздухе ощущения - горячечная радость от встречи с машиной, настороженность, и это, ставшее уже привычным, напряжение. Готовность взорваться вихрем ударов от одного слабого толчка. Против обыкновения, Явик поворачивается к ней. Скрещивает трехпалые руки на груди. "Кажется, он так ничего и не понял, - разочарованно думает Шепард, глядя в янтарные глаза протеанина. Она предоставляет ему начинать первым. Ведь она пришла сюда не по собственному почину. -Завтра я иду с вами, - говорит он без обиняков, и Шепард удивленно склоняет голову на бок, не понимая. На языке у неё вертится "Зачем?", а заодно "Я уже сказала, что не хочу тебя видеть", но она говорит только одно короткое: -Нет, - устав и отчаявшись что-то доказать. То недавнее ощущение обжигающей ярости памятью просыпается в ней. "Если он что-нибудь скажет о Легионе - я выброшу его в шлюз и не почувствую себя виноватой." -Я иду с вами, - с нажимом повторяет Явик - он уже начинает путаться, потому ли хочет следовать за ней, что хочет оградить галактику от её неразумных решений, или потому, что она может ясно и четко говорить про правду своего мира. - Вы слишком доверчивы, капитан. Потому вам очень нужен кто-то, кто не верит. -Не нужен, - твердо говорит Шепард и даже чуть улыбается. - Я хочу решать сама, не выслушивая упреков за каждое решение. -Я буду молчать, капитан, - обещает протеанин, и думает, что точно будет молчать. Но, если что, успеет выстрелить. - Но если что-то пойдет не так - вам очень нужен будет недоверчивый и внимательный человек. -Если не будешь - спишу на берег, - в свою очередь обещает Шепард, и разворачивается к дверям. Что-то изменилось в протеанине. Она просто не может понять, что. Может быть, он стал меньше советовать всякой дряни?.. "Наверное, криком тоже можно чего-то добиться" ***** Молчать оказывается тяжело. Настолько, что Явику приходится думать о чем угодно, но не о происходящем вокруг. Ладно, идти куда-то с машиной. Ладно, говорить, что безоговорочно веришь ей - хотя и это уже заставляет сомневаться в психическом здоровье. Но вот соглашаться лезть в мир синтетиков, переводить сознание в числовые показатели... Читая человеческие книги - нужно же было как-то наверстывать упущенное за пятьдесят тысяч лет! - Явик думал, что люди странные. Теперь же, глядя на Шепард, и на одобряющего её действия "Джеймса" он приходит к выводу, что они не просто странные. Они чокнутые. И хорошо, если не все поголовно. Сидеть у капсулы и ждать удивительно тревожно. "Джеймс" чистит оружие. Явик гоняет на инструментроне - полезная, хоть и довольно примитивная штука - книгу о зарождении гетов и их войне с кварианами. Автор явно пристрастен и поливает гетов грязью, хотя это, в общем-то, понятно. Никто не любит признавать свою вину и глупость. Даже протеане. Хотя они обычно старались обходиться без ошибок... Сосредоточиться трудно, и левым малым глазом Явик всё время косится на капсулу. Сейчас он ничем не может помочь, ему даже убить некого, и что они станут делать, если она так и не проснется? Ожидание тянется, как патока. Время замедляет ход. За двадцать минут протеанин одолевает всего несколько страниц, хотя обычно читает легко и бегло. Пусть и считает это весьма непродуктивным и глупым занятием. Когда вокруг них смыкается кольцо Праймов - Шепард взъерошена и только вывалилась в реальный мир - Явик вскидывает лучевик на автомате, едва ли не раньше, чем первый гет поворачивает голову. Впрочем, выстрелить ему не дают - капитан кладет затянутую броней ладонь на ствол, мягко давит, заставляя опустить оружие. Огромного труда стоит не возмутиться, но протеанин чувствует - сейчас она как никогда готова к решительным действиям, и правда способна списать его на берег в ближайшем порту, если сейчас он не удержится. Потому приходится молчать - сам ведь обещал, а его народ всегда выполняет обещания - и слушать, как она разрешает ситуацию. -Я спасала свой народ, ты свой. Всё справедливо, Легион. Когда они прорывают кольцо и направляются к выходу, Явик только утомленно вздыхает. Он уже совершенно ничего не понимает, и твердо уверен только в одном - она однозначно чокнутая.