Впусти меня...

"Эстебан, к несчастью, остался в Олларии, а он тебя ненавидит. Потому что завидует", - звучит в сознании хриплый и словно мёртвый голос. Голос, который должен бы был принадлежать кансилльеру из книги. Голос, который был голосом человека, повинного в стольких бедах. - Ричард Окделл! Да что же Вы! - весело вскрикнуть и пришпорить коня. - Таким банальным образом меня оставляете предаваться леди Скуке? Я был лучшего мнения о Вашем воспитании, право слово. "Мало того, Эстебан тебя ненавидит из-за маршала". - Я же могу оскорбиться... Нет, не могу, Вы слишком забавно пытаетесь меня прожечь взглядом! - Колиньяра несло. "Он тебя ненавидит. Потому что завидует. От Эстебана можно ждать любых каверз..." - Да уж... - Эстебан картинно закатил глаза. - Если бы взглядом можно было бы убить, то я оказался как минимум ранен. Какая экспрессия, какой накал... - я как-то отчаянно перехватываю управление голосовыми связками и поспешно бросаю: - Не сочтите, хах, за дерзость. Даю слово, я не хотел Вас чем-то обидеть. - Я принимаю Ваши извинения. Эстебан криво улыбнулся чуть ли не до скрипа стиснувшему зубы Ричарду, который уже успокоил своего психованного (не без моей помощи) коня, а теперь искренне не понимал происходящего. "Ненавидит" - это явно не то слово, которым можно было охарактеризовать поведение Колиньяра. Я тихонько офигивал от его слов - похоже что я в какой-то альтернативной Олларии! А иначе как объяснить подобное?! Разве что Колиньяр пьян или я на него так повлиял незаметно. Теория не лишена доли логики, ведь такое близкое соседство душ могло как-то заставить их влиять друг на друга пока... Пока они не сольются воедино, став неким средним между двумя крайностями... От подобного осознания мне захотелось одновременно рассмеяться и расплакаться, но, подумав, я - а может и Эстебан - сделал третье. Развёл руками и хитро улыбнулся. - А разве я извинялся? Вот уж не думал, - и такое показное недоумение, что я кратко усмехнулся в мыслях. Эта была наша первая встреча при подобных обстоятельствах. Эстебану, кажется, пришлось по душе бесить вспыльчивого надорца, а я не упускал шанса сорвать его встречу с ненавистным мне кансилльером всея мифической Талигойи. Ни дружбы, ни приязни между Колиньяром и Окделлом не возникло, но и ненависть не кривила победно рот в подобных нагловатых и дерзких выходках. Я с упоением доживал свои дни на этой земле, гадая - как же сильно я изменил судьбу? И изменил ли вообще?

***

Потом была злополучная таверна, бой петухов и осточертевшие друзья Колиньяра. А после... после «Солнце Кагеты», что сулило начало конца. Посему я был до предела взвинчен, а вот Эстебан пьян - посему судить о его эмоциях мне было сложновато. - Ричард Окделл, - Эстебан с любезной улыбкой стоял около стола, где расположились Наль и Ричард, а я тихонько матерился в мыслях, ожидая очередной пакости и мечтая её предотвратить. - Какая встреча! Мне кажется, я недавно видел Вас в «Острой шпоре», но, видимо, ошибся. - Не ошибся, - отрезал Дикон, но тут же добавил, словно спохватившись. - У меня были неотложные дела. - Но сейчас-то у Вас их, надеюсь, нет? - пропел «сосед по телу» самым любезным тоном, впрочем, с долей ехидства. Я лишь постарался смягчить тон, но вышло как-то не очень хорошо. Кости-деньги-конь... Всё завертелось в уплывающем сознании и я к своему стыду очнулся лишь в тот момент, когда Эстебан уточнил у Ричарда, сидя перед тем за игральным столом: - Вы подтверждаете свою ставку? Что произошло за тот изрядный отрезок времени, я решил даже не предполагать, так как игра пошла по новому кругу. Ричард согласно кивнул, упали и покатились по столу потёртые кости, и непрезентабельный Баловник стал собственностью наследника Колиньяров, то есть - нас с Эстебаном. И почему я воспринимаю его как наглого и вредного, но всё-таки родного младшего брата?.. Вопрос века. - Ваша ставка, герцог. И оный герцог с каким-то остервенением кидает на стол фамильное кольцо. Эстебан преувеличено учтиво улыбается и... кидает кости левой рукой. Слава тебе, господи, коли ты есть! Левая рука! Та, которой я способен хоть как-то управлять. Кости летели далеко. А теперь самое важное. Прости, "Эстик", будет синяк. "ШКВАРК! Бум!" - примерно такой звук раздался, когда я незаметно для окружающих подсёк свою табуретку ногой и полетел на деревянный вытертый пол зала, пребольно ударившись плечом. Удар вышиб весь воздух из лёгких, но сделал своё дело: Колиньяр в отключке, а я взял управление телом в свои руки впервые за столько дней. Упоение, а не чувство! Я пьян, но пьян не от вина... Тарам-пам-пам... Весельем пьян, свободой пьян... Кхм. - Упс, - обезоруживающе улыбнулся я, выползая на свет божий. - Неловко вышло. Кажется, я перебрал немного и координация у меня подобна гербовому животному неких личностей. Северин, не посмотришь, что там выпало на многострадальных костях, дабы исключить возможность подлога? Судьба мне не улыбнулась и повернулась сия дама ко мне спиной, хотя тут можно поспорить. Четыре очка выпало, а кинувшему следом за мной Ричарду - семь. Кольцо осталось у неуверенно улыбнувшегося Дикона, а вскоре (после пары-тройки жульнических бросаний с моей стороны, конечно же) коняшка перекочевала обратно к своему владельцу. На том и порешили остановиться. - Очаровательная, но ветреная Леди Фортуна повернулась ко мне шнуровкой корсета и не скажу, что это такая уж неприятная ситуация, - сделал вывод я под громогласный хохот друзей Эстебана.