Темная сторона сияния

Джон был в ярости. Мало что могло нарушить его стойкое душевное спокойствие. Но Мэри в последнее время это удавалось самым невообразимым способом. Иногда подобное вызывало у Джона удивление и капельку сомнения: Неужели его жена ходила на курсы, специализирующиеся на выведении людей из себя? И доктору не хотелось убеждаться в своей правоте. В любом случае, вместо того чтобы провести день в компании своей спутницы жизни, Джон, пребывая в абсолютно паршивом настроении, хромал в сторону дома. Он готов был расчесывать ногтями кожу на предплечьях. До самого мяса. Но доктор каждый раз отдергивал руку. Даже метель, внезапно настигнувшая ничего не подозревавших прохожих, действовала ему на нервы. Слипшиеся снежинки нарочно падали за ворот куртки, обжигая холодными прикосновениями. Они заставляли Джона вздрагивать. По этой причине – на самом деле их было намного больше, но Джон не оглашал их – он недолюбливал зиму. Иногда ему казалось, что он относится к такому типу людей, которые испытывают неприязнь ко всему живому и неживому. Но, покопавшись в себе еще некоторое время, Джон ясно осознал, что ему все равно. А вся раздражительность представляла собой лишь надуманное нагромождение эмоций. Психотерапевт бы лишь подтвердил это. Джон не собирался отдавать свои деньги Капитану Очевидности. Поэтому каждый раз он упорно отпинывался от любой настойчивой попытки Мэри затащить его к психиатру. Но на самом деле доктор боялся, что диагноз, поставленный им, подтвердится. Его страшило безразличие, которое могло ожидать его в будущем. Успокаивая себя, он напоминал себе, что умеет неплохо сходиться с людьми и ему не все равно на беды других. Это внушало иллюзию умиротворения. Джон добрался до своего жилья. Дом был похож на любой другой, находившийся по соседству. Ничего особенного нельзя выделить в подобном жилье, бросив взгляд на белые стены. Что-нибудь сказать о его обитателях тоже было невозможно. Только иногда те, кто хотел выделиться среди толпы, бросали на лужайку перед домом всякий мусор: от простых розовых фламинго с длинными изогнутыми клювами до многоуровневых фонтанов, переходивших в водопады, а потом снова в фонтаны. За ними начинали повторять другие, и уже на всех облысевших участках красовалось по одной «оригинальной» детали. Только лужайка Уотсонов пустовала. И в этом она была по-своему уникальна. Мэри не настаивала, а Джон просто не испытывал желания вешать бесполезную мишуру. Лишь раз его жена, когда они прогуливались по супермаркету, нашла на полке милого керамического ежа, на чьих иголках красовалось огромное, переливающиеся в искусственном свете ламп, яблоко. Она в шутку добавила, что Джон ей очень напоминает это колючее создание, после чего пара пошла дальше по своим делам. Раздевшись, доктор оставил свой костыль и устало сел в кресло. Его больной ноге тоже не нравилась погода, бушующая за окном. Хоть в этом доктор был с ней солидарен. Он погрузился в свою книгу. Со временем страницы вместе с буквами стали влечь Джона ко сну. Он, не в силах больше сопротивляться жадному наваждению дремоты, которое на легких лапах подбиралось все ближе, погрузился во власть сновидений. Последнее, что промелькнуло в его голове, было: «Куда подевалась Мэри, уже поздно» и «где кровать». Но на один из своих вопросов Джон вскоре получит ответ. И ответ не придется ему по духу. А половина второго вопроса не успела до конца дозреть при поступи к дремоте. Возможно, если бы она успела сформулироваться, то на следующее утро доктора не мучила бы ужасная боль в шее. Но Джон заснул. За окном успокоилась метель. Наступал вечер, который нес на своих плечах недобрые вести. Доктор вышел из своей дремоты легко. Он сначала открыл один глаз, а затем и другой. Встал со своего места. И как предсказывалось ранее, шею скручивало от сильнейшей боли, возникшей из-за неудобного положения. Солнце еще не показало свои робкие лучи, но темное небо уже розовело от наступающего дня. Светлые краски постепенно оккупировали небеса, скрывая за собой редкие звезды, и затем появлялись мягкие нежные оттенки. Джон невольно застыл у окна, любуясь рассветом. Он оказывал на него гипнотическое влияние, но Джон быстро избавился от этого воздействия, резко встряхнув головой. Он занялся домашними делами, которые включали в себя приготовление завтрака. Вина за вчерашнее взяла верх, заставив Джона особенно попотеть. Ему было сложно обижаться на кого-то слишком долго. Простые шоколадные круассаны в ореховой крошке аккуратно легли на тарелку. Он помнил, что Мэри питала слабость к мучным изделиям, но редко себе их позволяла. В чайнике закипала вода. Джон успел уже около четырех раз осыпать самого себя проклятиями за глупый мальчишеский романтизм, который выглядит излишне неуместно в его возрасте. Но, вспоминая привычки давно умершего дамского угодника, ему сложно было удержаться. Отойдя от стола на несколько шагов, доктор оперся о столешницу и взглядом опытного ценителя искусства осмотрел свое произведение со стороны. Чего-то не хватало. Одной маленькой детали посередине. Свечка была бы неуместной. Пустая ваза выглядит слишком пустой. Но если ее обогатить цветами, то все могло стать куда лучезарнее! Джон улыбнулся своей идее и, захватив с собой свой верный – местами надоевший – костыль, направился в цветочный магазин. Там он выбрал яркие нераскрывшиеся тюльпаны, которые отражали от себя солнечный свет, легко согревавший своими ранними лучами. Стучащая боль в ноге почти не чувствовалась, и казалось, что ее вообще не существует. У самого дома Джон остановился. К нему и Мэри стучались полицейские. Он осторожно, напрягшись каждой клеткой организма, похромал к ним. - Простите, - обратился Джон к одному из служителей закона . – Если Вы опять принесли нам штрафы за парковку в неположенном месте, то я еще раз повторяю, что у нас нет машины. - Ваше имя Джон Уотсон, да? – спросил второй офицер. - Да, это мое имя. Почему Вы тут? Оба полицейским замялись. Джону был знаком их взгляд, направленный вниз и неуверенно поднимающийся на мгновенье. С такими лицами женам военных сообщали, что их вторая половинка доблестно погибла в бою. Доктор не раз видел подобное, и ему самому приходилось исполнять роль вестника дурных новостей. - Ваша супруга, Мэри Уотсон, была убита ночью, - начал первый офицер, - и мы просим Вас проследовать с нами в Скотланд-Ярд для дачи показаний. Джон уже заранее знал, что он услышит. Доктор поджал губы и нахмурился. Это была молчаливая просьба к посторонним свалить куда подальше, но, являясь тактичной личностью, Джон слабо кивнул. Ему начинало становиться понятно, что он не испытывает горя по своей жене. Нормальный человек бы впал в истерику и залился слезами, а он просто не может вымолвить ни слова и отделывается молчанием. Он мысленно проклинал все. Ненависть к себе поступила к горлу, перекрывая кислород железной цепью. Лучшим вариантом было просто провалиться сквозь землю, но на него смотрели люди, а такое поведение могло показаться странным. - Почему именно туда? – хрипло произнес Джон, следуя за полицейскими. – Ваш участок здесь недалеко, но Вы требуете ехать практически в самый центр Лондона. - Это не наша привилегия – выбирать, куда ехать. Приказ начальства. Больше они не намеревались продолжать разговор. Но доктору хватило и этого. Один из офицеров радушно открыл заднюю дверь машины. Специально для Джона. Джон до сих пор сжимал в руках тюльпаны. Он бросил их на лужайку у своего дома. Теперь она выглядела намного краше, чем была до этого. Зато соседи перестанут шептаться по поводу несоответствия газона. Доктор сел на заднее сидение, а дверца за ним захлопнулась. Автомобиль двинулся со своего места, увозя пассажиров. В это же время на месте преступления появился Шерлок Холмс. И «появился» - это, забыв про такси, со всех своих ног рванул по адресу, указанному в телефоне. Некоторым прохожим казалось, что детектив на пробежке. Только одежда не подходила для физических упражнений. Другим мерещилось, что он пытался от кого-то убежать. Их ладони тянулись к карманам, чтобы набрать номер полиции, стремясь сообщить о странном случае. Но никто не решался сделать это. Поэтому детективу удалось добраться до своего пункта назначения без инцидентов и всего за пять минут. Лестрейд посчитал это за личный рекорд Шерлока, но не высказал – по его мнению – остроумную шутку окружающим. Или самому детективу. Инспектор таил в себе некий страх по отношению к Шерлоку. Он не знал, откуда берется ужас, но в одном был точно уверен: такому человеку, как Шерлок, нельзя доверять. Шестое чувство безумно вопило о том, насколько может быть опасен данная личность. Лестрейд предпочитал прислушиваться к своему внутреннему голосу. Он продолжал сохранять невозмутимое спокойствие. - Что вам на этот раз удалось найти? – изрек детектив, восстановив дыхание, и с любопытством оглядел огражденную желтой лентой территорию. – И я надеюсь, что это стоит внимания. Инспектор неприязненно скривился от тона, с каким Шерлок изрек свою фразу, и сделал вид, что просто пропустил ее мимо ушей. - Все так же. Опять жуткое представление, но на этот раз наш Кровожадный Шкуродер пощадил кожу жертвы. Сам все увидишь. - Кровожадный Шкуродер? – бровь Шерлока взмыла вверх. - Журналисты уже успели все пронюхать, - объяснил Лестрейд, - снова. Поэтому по возможности не болтай лишнего. - Мне хотелось пожелать вам того же. Детектив обворожительно ухмыльнулся и развернулся спиной, собираясь увидеть картину преступления своими глазами, но крепкая хватка сжала его плечо. Он остановился. Бросил взгляд назад. На месте его удерживал Лестрейд. Затем инспектор резко развернул его к себе и протянул другую руку в требовательном жесте. - Шерлок, верни то, что ты забрал у меня. - Твою невинность? – удивленно захлопал глазами детектив. – Прости, но у меня для тебя плохие новости… - Я не прикалываюсь! – грозно зашипел Лестрейд, сильнее давя на плечо детектива. – Верни удостоверение, иначе тебя больше никто и никогда не пропустит на места убийств, краж и прочего того, от чего ты ловишь кайф. Ты хоть понимаешь, что это уже не шутки? - Ты слишком скучный, - Шерлок выудил из внутреннего кармана пальто документы инспектора и демонстративно протянул их ему. – Я все прекрасно понимаю. Поэтому возвращаю тебе твою… вещь без лишних возражений. И не сердись ты так, Лестрейд, пожалуйста. Твоему личику не идет гневный румянец! Поведение Шерлока переходило все рамки. Инспектор это прекрасно понимал, но он был бессилен. Без надоедливого гения большая часть преступлений так бы и оставалась пылиться среди нераскрытых дел. А сейчас был особый случай. Как будто один из самых сонных маньяков внезапно пробудился и принялся наверстывать упущенное. Полицию загнали в тупик. И только Шерлок, к несчастью служителей правопорядка, мог за ручку привести их к убийце. Необходимость, а не желание. Все продолжали его терпеть. Но детектив не всегда был таким. Чаще всего он выглядел располагающим к себе человеком. Но так думали малознакомые с Шерлоком люди. Только Лестрейду не повезло оказаться вне всепоглощающей харизмы гения детективного промысла. Инспектор предпочел остаться снаружи. За Шерлоком следили два полицейских, вставших по обе стороны от входа в помещение с подвешенным телом. Именно с подвешенным, потому что убитая женщина висела в трех метрах над полом. Ее насильно посадили на шпагат. Мертвые не жалуются на неудобства, но подобной растяжки невозможно достичь даже при жизни, ведя упорные тренировки. Лодыжки были перемотаны черно-белыми толстыми лентами, которые стремились к потолку. Потолок был невысоким – жертва практически касалась его своим пучком искусственным волос. Правая ладонь мертвой хваткой цеплялась за черную ленту, а другая рука была изящно направлена в сторону, кисть вместе с растопыренными пальцами смотрели в пол. Но на этот раз Шкуродер – Шерлок удержался от добавки «Кровожадный» - выбрал наряд солиднее. Простой темный костюм в полоску, плотно прилегающий к телу. Голова смотрела вбок. Если бы убийца не вырвал глаза Мэри, то ее можно было бы посчитать за отрешенную от этого мира персону. Даже макияж, выдержанный в темных тонах, соответствовал ей. Но глаза отсутствовали, а вместо них зияли только пустые кровавые дыры. Засохшие ручейки багровых слез тянулись по щекам. Они переходили на грудную клетку и стекали ниже. Внизу под телом образовалась небольшая лужица. Шерлок подошел ближе. Пальцы на ногах присутствовали. Шкуродер снова играл в конструктор, собрав женщину из разных частичек. Надрезы на этот раз были сделаны неаккуратно и надрывисто. Убийца явно спешил, выполняя свою работу без изящных штрихов. Металлические балки, вставленные вовнутрь, удерживали каждый кусочек и не давали всей конструкции развалиться. Приглядевшись, детектив заметил в искусственных светлых волосах еловую веточку. Он задышал глубже. Запах Леса захватил его легкие, погружаясь в них своим пряным запахом, заполняя их, а затем с выдохом вновь выходил обратно. Шерлоку не хотелось его отпускать. Но дышать было необходимо – он ненавидел свой организм за его физические потребности, - а самоубийство представляло собой слишком унизительную перспективу. Шерлок еще несколько минут изучал жертву. Его взгляд голодным зверем скользил по тому, что осталось от Мэри. В голове детектива созрело несколько вариантов развития последующих событий. Но их нужно еще отработать. А убийца может подождать. Шерлок метил в другую цель. В более невинную – он не испытывал уверенности насчет этого на все 100%, - обычную и местами жалкую. Детектив вышел из дома. Дом, подобно предыдущему, был заброшен, но располагался намного ближе к жилищам, что могло привлечь нежеланную публику. Неужели Шкуродер захотел людского внимания? Тогда ему следовало сразу расположить кусочки под елочкой, упаковав в радужную упаковку, и дарить каждому желающему. Так рассудил Шерлок, ведь намного интереснее было бы увидеть их удивленные лица, когда они узнают о содержимом «подарков». - Боже, Шерлок, пожалуйста, - тихо взвыл инспектор, поспешив за детективом, - скажи, что ты нашел что-нибудь стоящее. - Да, - кивнул Шерлок. Он решил сжалиться над полицией и дать им шанс. – Ты заметил, что этот… Шкуродер забирает только некоторые части жертв? У Балерины – пальцы и кожа, а у Миссис Уотсон – это глаза. - И что же? – нетерпеливо спросил Лестрейд. - Дай мне закончить! – наигранно разозлился Шерлок. – Эти маленькие детали несут в себе символизм. Возможно, ассоциируются с жертвой. Балерина – продавала свое тело, но все останки забирать с собой невыгодно, поэтому убийца унес за собой только кожу. И она посещала клиентов, а с отрезанными пальцами это делать не очень удобно. С Мэри все сложнее. Вам удалось найти о ней информацию? - Только последние шесть лет. Словно ее никогда не существовало. Работала медсестрой, но потом покинула эту должность. Перед уходом брала декретный отпуск. - Неудачная беременность, - округлил глаза детектив. – На свет появился мертвый ребенок. Наверняка она из-за этого случая не могла ничем заниматься. Впала в депрессию. А затем превратилась в добренькую домохозяйку. Значит, она могла увидеть что-нибудь такое, что не было предназначено для ее глаз. Удалось узнать о ее жизни до этих шести лет? - Нет, - инспектор поджал губы. – Документы засекречены. Я подал запрос на получение доступа к этим данным. Меня мягко послали к черту. - Не волнуйся. Я поговорю с Майки. Он пришлет тебе все самое необходимое. - Ты не дослушал, Шерлок. Он мягко послал к черту, поэтому не пытайся. - Не ожидал от него такого хода, - заметил Шерлок. Он положил руку на плечо Лестрейда. – Я все равно добуду эти данные. Мэри Уотсон очень занятный человек с не менее интересной историей! Инспектор смахнул ладонь Шерлока и слабо кивнул ему. Внезапно послышалась трель мобильника Грега. Он быстро схватил трубку. Отошел от детектива, махнув ему рукой. Явный знак того, что Шерлок на сегодня свободен, а Лестрейд слишком занят для дальнейших разговоров. И детектив не мог не воспользоваться этим. Журналисты, к счастью, еще не успели подтянуться к новой сенсации. Сотрудники Скотланд-Ярда с увлечением что-то обсуждали. Когда они заметили Шерлока, идущего прочь от всей этой суеты, наступила пауза. Несколько пар глаз откровенно пялились, а другие лишь робко поглядывали. Молодые сотрудницы тихо хихикали. Женщины постарше собственнически на него засматривались. Так же поступали и некоторые мужчины, стараясь скрыть свои откровенные взгляды. Другим было все равно, и они с раздражением реагировали на такое внимание к детективу. А Шерлок исполнял свою роль: расцвел в улыбке, давая надежду простым смертным, и слабо кивал в знак приветствия. К нему заспешил Мориарти. Уголки губ слегка дрогнули, но они выдержали дружелюбное выражение. Джеймс, похожий на юнца со встрепанными волосами и слабо завязанным галстуком, активно жестикулировал от нетерпения и волнения. - Шерлок! – радостно завизжал он. – Мне поручили вести это дело с Кровожадным Шкуродером! Здорово? Только второй день в отделе, а уже такой праздник. - Не сомневаюсь, что ты со всем справишься. На самом деле детектив всей своей сущностью желал, чтобы Джеймс облажался. Чтобы от него отвернулись все. Чтобы он просто ушел из его жизни и больше никогда не попадался на глаза Шерлоку. Но в темно-карих глазах Джима засветилось что-то еще, не считая опьяняющего восторга. Ожидание похвалы? Так смотрит маленькое дитя, выделывающее на листе бумаги каракули и бегущее показывать их своим родителям. Если бы им удалось поговорить наедине, то Шерлок выразил бы все восхищение работой, проделанной Джеймсом. А затем через три часа мог бы скинуть его кусочки в реку. Но это будет сделано со всем причитающимся уважением. - Ты меня благословляешь, Шерлок? – рассмеялся Мориарти. - Нет, - пожал плечами детектив. – Зачем тебе какое-то глупое благословение, когда ты сам можешь до всего додуматься? По-моему, это стоит намного больше, чем любая сверхъестественная сила. - Правда? Это еще лучше! – воскликнул Джеймс, готовый сорваться с места. В руках он крепко сжимал внушительную папку с бумагами. Шерлок разглядел в ней телефонные номера, но имена к ним не приписывались. Набор цифр принадлежал местным, что означало только одно: опрашивают подозреваемых. Пусть продолжают в том же духе, топчась на месте, пока детектив занимается своими незаконченными делами. Мориарти обошел Шерлока и вошел в заброшенное здание, где скрылся в темноте помещения. Детектив снова уверенно зашагал в сторону от места преступления. Он поднял желтую ленту, пройдя под ней, но сзади, как назло, его ожидал инспектор. - Что вам от меня надо? – устало выдохнул детектив. – Можно мне уже пойти отсюда, или ты меня еще в наручники закуешь, Лестрейд? - Нет. Ты поедешь вместе со мной в Скотланд-Ярд. Требуется разговорить одного неболтливого человека, который уже ожидает нас там. И лучше поспешить. - Почему именно я? Мне даже за это не платят! – отмахнулся Шерлок. - Садись в машину и поехали. - Меня укачивает. - Шерлок! – инспектор закатил глаза, теряя терпение. – Правда. Хватит уже страдать своей неуместной веселостью. Начинают ходить слухи, что ты перед тем, как выйти на улицу, употребляешь что-нибудь незаконное. Нелегальное. - Спасибо, Лестрейд, я все понял, - проворчал Шерлок и последовал к полицейской машине, с недовольным видом усевшись в нее. Грегори вел автомобиль, а детектив сонно уставился в окно. Его посещало некое чувство дежавю, которое неприятно давило на виски. - Кстати, кто тот гражданин, который не хочет сотрудничать? – поинтересовался Шерлок. - Доктор. Муж недавней жертвы. Джонатан Уотсон, кажется. - Джон. - Что? - Ты назвал его Джонатаном. По всей видимости, ты пытался выговорить полное имя, но это распространенная ошибка. У имен похожее значение, но они совершенно разные. Поэтому, прошу, называй его Джоном. Не режь мне слух. - Хорошо, - подобное заявление застало Грега врасплох. Он не нашелся с ответом, поэтому счел разумным сохранить тишину. Немного подумав, Лестрейд пришел к выводу, что на этот раз он одержал верх над Шерлоком. Инспектор молча праздновал свою победу. Ведь ему удалось загнать несносного детектива в машину, избежав жертв. Возможно, он ошибался в своих выводах и убеждениях по поводу жуткой натуры Шерлока. Шерлок был всего лишь мальчишкой, который только хотел казаться страшным, но на самом деле представлял собой весьма приятную личность. Грег радовался своей ошибке. Но, закопав заживо свое шестое чувство, инспектор совершил куда более ужаснейший промах. Он недооценил Шерлока Холмса.