Темная сторона сияния

В глаза забил тусклый свет. Он не выжигал глазные яблоки сквозь прикрытые веки. Но при этом не терял свою раздражительность, устраивая настоящую нервотрепку. Даже сдвинуться было невозможно. Стоило слегка повернуть голову, как ноющие мышцы давали о себе знать. Джон был бы рад, если только шея отзывалась тягучей болью, но в унисон с ней выступала каждая конечность. Каждый нерв откликался резким колющим жаром, словно в наказание за любое неосторожное движение. Он не собирался тихо постанывать от боли. Было тяжело удержаться от этого. Но Джон лишь плотнее закутался в кокон из одеяла. Резко потемнело. Пришло долгожданное облегчение. В ногу с ним подоспело необычное ощущение. Скорее целый ком сплетенных вместе чувств, который представляли собой осиное гнездо. Не существовало желания наведываться к обитателям гнезда, но это была скорее необходимость, а не прихоть. Поерзав, Джон осознал, что он лежал на чужой кровати. В чужой комнате. Что сначала застало его врасплох. Воспоминания о вчерашнем внезапно, словно оккупаторы, вторглись в разум Джона, проясняя его сонный дух. Он приоткрыл глаза и увидел перед собой лишь то самое предательское окно, на котором проступал иней. Погода за окном не внушала радости, светясь всеми серыми оттенками наступающего внушительного снегопада. Но даже он бы не испугал Уотсона, с недавнего времени предпочитавшего затворнический образ жизни, благодаря Шерлоку. Джон с трудом перевернулся на другой бок. Первым, что ему удалось заметить, была спина детектива. Во всем ее великолепии. С поясницы одеяло волнами скатывалось вниз. Уотсон посчитал это за издевательство. К каждой частичке кожи детектива тянуло с невообразимой силой. Она вынудила Джона придвинуться ближе к Шерлоку. Сделав это не без внушительных долей опасений и некоторого волнения, он уткнулся носом в темную копну курчавых волос. Блаженно вдохнул полюбившийся запах детектива. Джон приобнял Шерлока, аккуратно перекинув через его спящее тело руку. Тот слегка дернулся от внезапного прикосновения, но дыхание так и оставалось спокойным. Только моментами позже он прижался к теплой груди Джона, словно мотылек, стремившийся к лампочке. К жаркой и убийственной лампочке, которая навсегда прекратит биение жизни в наивном крылатом насекомом. И Шерлок неторопливо, шаг за шагом, приближался к собственному самоубийству. К смерти своей привычной сущности. Она была уже неизбежна, уже не собиралась маскироваться под ложные опасения и отговорки. Являлась весьма очевидным фактом, который невозможно было игнорировать. Особенно Шерлоку. Но когда его сознание пребывало где-то далеко, блуждая в бесконечных лабиринтах сна, он мог позволить себе что угодно. Шерлок нежился в ласковых объятиях Джона. Только спустя несколько часов согревающие чувство исчезло, уступив место прохладной пустоте. Она насильно вырвала детектива из блаженной дремоты, заставив разлепить веки. На кровати ему не удалось найти спящего Джона. Но Шерлок не спешил пускаться на поиски Уотсона. Здравый смысл смело утверждал, что его объект внимания не мог убежать далеко. Все еще находился в пределах квартиры. Возможно, ему бы удалось даже навести порядок. Особенно там, где была разбросана одежда. Энтузиазм не собирался зарождаться ярким пламенем внутри Шерлока. Внутри него развлекались спокойствие и умиротворенность. Его тело качалось на их волнах, оглаживая каждую клеточку блаженной безмятежностью. В голову не лезли личинки мыслей о Лесе. Огромные колоссальные столбы с пушистыми еловыми ветками не пролезали в глубину Чертогов. Лес существовал на отголосках самого сознания. До Шерлока долетал лишь едва различимый шепот деревьев. Сад тоже процветал неподалеку. Но он подошел слишком близко к пожирающей реке. Обжигающая крапива пролезала сквозь крупную гальку, а сквозь нее прорастали зеленые пышные кусты. Огромный сорняк принес свои плоды, которые распространялись с ужасающей скоростью. Они отравляли сознание. Детектив резко прервал это действие, раскрыв глаза. Он услышал скрип двери. Внутри него расцвел трепет радости. Шерлок не собирался за собой следить. Наконец-то Джон. Джон. Джон. Джон. Детектив только теперь осознал, насколько звучно могло произноситься это имя. Шерлок был готов нараспев называть Джона по имени. И подобное должно наверняка польстить Уотсону. Шерлок собирался так продолжать, пока его слова бы не зазвучали крайне глупо и неуместно. Стоп. Детектив успел лишь с проникновенным ужасом отрешиться от собственной идеи, смерив ее презрительной печатью неприкосновенности. И лучше сразу закрепить ее цепями негласности. Поставить у входа трехголового Цербера, дабы не позволить никому даже притронуться к ней. Шерлок ощутил себя идиотом, и поклялся, что никогда больше не проявит подобные повадки. Влюбленные повадки. Детектив не собирался терять последнее из оставшегося – его ум, который все настойчивее грозил поддаться размягчению. Превратиться в бесполезное желе. Дверь открылась. На плечах Джона неуютно расположилась рубашка, принадлежавшая Шерлоку. Детектив удержал внутри себя порывы собственника, вспомнив, что оба объекта полностью переходили в его владение. Оставалось только поставить мысленную галочку на воображаемом договоре о передачи собственности. На губах детектива заиграла легкая усмешка. Он сел, привалившись спиной к спинке кровати. Какое же разочарование прожгло Шерлока, когда он заметил, что Джон снова ходит во сне. - Джон, твои попытки умилить меня, возможно, и увенчались успехом, но совсем негативно повлияли на утро, - ответа не последовало. – Вдобавок ко всему, тебе бы следовало убрать весь бардак внизу. Нам же не хочется жить в настоящем свинарнике, не правда ли?! В подтверждение своих слов детектив взмахнул руками, но это не произвело должного эффекта на Джона. Джон дошел до кровати, сел на нее, повернувшись к Шерлоку спиной, и лег. Больше никакого намека на движения не наблюдалось. Детектив слегка вытянул шею, чтобы убедиться в искренности Уотсона. Но тот лишь мирно сопел, подложив под голову ладонь. Шерлок скатился вниз, и вновь его голова оказалась на подушках, а взгляд бездумно направился в потолок. Нерешительность подкатывала лавовыми потоками, обжигая и топя одновременно. Детектив перекатился на бок. Его губы коснулись шеи Джона, немного ниже уха, нежно покусывая кожу. Со стороны Уотсона раздалось удивленное бормотание. Он оглянулся через плечо. И чуть не столкнулся носами с Шерлоком. Они тихо рассмеялись. - Наконец-то ты проснулся, - произнес Джон. - Но разбудил тебя я. А это значит, что пальма первенства за мной. - Не мечтай! – повернулся к Шерлоку Уотсон, поменяв положение. Теперь их лица были в нескольких дюймах друг от друга, а ноги переплелись вместе. – Еще скажи, что ты сам ко мне не жался. - Джон, ты похож на глупого подростка. Какая разница? Шерлок провел кончиками пальцев по лицу Джона, еще гуще ероша волосы. Пшеничные пряди напоминали поле, по которому прошелся несдерживаемый ничем ураган, сметавший любую ровную поверхность и превращавший ее в хаос. И детективу льстило то, что он сам являлся этим ураганом. - Отнекиваешься. - Джон, у тебя существует привычка ходить во сне? Или она была когда-нибудь в далеком детстве? - Снова? – выдохнул Джон, сжав ладонь Шерлока. Сделано это было скорее из-за интуитивных побуждений, запрятанных глубоко в сознании, чем с реальным осознанием своих действий. – Никогда не было такого. Началось недавно. Когда еще была Мэри… Но это не уходило дальше простого поднятия рук или хождения по спальне. Шерлок опустил свой взгляд к губам Джона, затем вновь заглянул в его глаза. Сейчас они казались глубже, чем прежде, напоминая дно океана. И в них читалась тревога, которую Джон не пытался спрятать глубоко. Или он даже не думал скрывать ее. Подобное застало Шерлока врасплох. Ему трудно было поверить в то, что Уотсон настолько привязался к нему, открыв для другого человека частичку своей сущности. Детектив беспомощно приоткрыл рот, как будто рыба, выкинутая течением на сушу, а затем вновь закрыл его. - Ты что-нибудь видел или чувствовал? Сновидения в случае сомнамбулизма проявляются редко, но само их существование тоже нельзя исключать. - Плохо помню. Только обрывки. Было какое-то дерево. Еще было темно. И на нем росли плоды. Не знаю, что это было, но оно выглядело очень знакомым. То ли персиковое дерево, то ли сливовое. Или вообще яблоня. - Что-нибудь еще? – от Джона не укрылось некий проблеск в глазах Шерлока. Это напоминало то самое знаменитое озарение детектива, проскакивающее резким всплеском света внутри него, озаряя им всю комнату. Это сопровождалось воплем восторга, переходившим в настоящее представление из танцев и реверансов. Уголки рта Уотсона едва уловимо дрогнули в улыбке. - Нет, на этом все. - Ты точно уверен, Джон? Это может быть важно. Пальцы сильнее сжали руку Джона. Тот придвинулся ближе к Шерлоку, успокаивающе касаясь его губ легким поцелуем. Но детективу было этого мало. Он резким движением притянул Уотсона к себе вплотную, с жадным упоением кусая того за губы. Внутри растекалось тягучее тепло и напряжение. Джон чувствовал всю кипящую ненасытность детектива, которая завязывала вокруг шей поводок инстинктов. Оставалось только следовать им. Первым прервал опьяняющие ласки Уотсон. От недостатка кислорода горло начало жечь, поэтому он оторвался от Шерлока. Языком провел по новоявленной ранке на нижней губе и не удержался от обвиняющего взгляда. Он был в полной мере направлен в сторону детектива. - Что? – непонимающе нахмурил брови Шерлок. - Ты на мне так живого места не оставишь. – Джон откинул голову в сторону, демонстрируя разорителю весь проделанный им труд. Вокруг ран от укусов уже давно царствовали корочки засохшей крови. А синяки только расцвели всеми оттенками синего и фиолетового. – Особенно шея нудит от ужасной боли. Внезапно с губ Джона сорвался вздох удивления. Шерлок поддался вниз, нежно касаясь губами истерзанной шеи. Прикосновения были практически неощутимы, но заставляли содрогаться от дрожи. И после себя они несли тепло, которое сразу же замещала освободительная прохлада. Джон облегченно положил голову на подушку, на долю момента прикрыв глаза. - У тебя самые жульнические способы извиняться, Шерлок. И я отвечу на твой предыдущий вопрос: я абсолютно уверен, что больше ничего мне не снилось. Боже, это всего лишь сон. Или ты из тех чудаков, которые просматривают соники и верят в вещие сны? Джон не удержался от издевательской ухмылки. - Нет, конечно. Но, Джон, ты очень похож на описанный тобой тип людей. В ответ Уотсон закатил глаза и больше ничего не произнес. Шерлок посчитал это за личную победу. Но продлилась она не долго. Джон встал с кровати. - Ты куда? – озадаченно поинтересовался детектив. - Я бы с превеликим удовольствием пролежал бы с тобой весь день, Шерлок, но с бардаком внизу надо что-нибудь делать. И я ужасно проголодался. Твои отказы не принимаются, поэтому, как будешь готов, спускайся вниз. Шерлок скрестил руки на груди, смерив Джона жестким и холодным взглядом несогласия. Уотсон отстоял свою позицию стойко, лишь приподняв брови и кивнув в сторону выхода. После чего он скрылся в дверном проеме. Дверь за собой прикрыл. В середине, расположившись на уровне пояса, виднелись крохотные царапины. Шерлок прищурился. Что-то щелкнуло в его мозгу: вчера утром не было и намека на них. Но он не стал долго задумываться над природой их происхождения, посчитав это за неосторожное обращение с вещами. Когда он спустился вниз, наспех надев свой повседневный костюм, Джон уже спокойно попивал чай. Одежда, прежде грудой тряпок лежавшая на полу, благополучно исчезла. Шерлок, полностью удовлетворенный проделанной работой, просиял улыбкой. Но затем он взял себя в руки, вновь нацепив серьезное выражение лица. Он позволял себе слишком многое. Особенно при Джоне, который в ответ лишь кивнул на стул напротив него, приглашая сесть. Что Шерлок и исполнил. К нему сразу же оказалась придвинута тарелка с жареной рыбой. Ее глаза уныло глядели на детектива, а вместе с приоткрытым ртом вся гримаса напоминала весьма по-чудному удивленное существо. Словно внезапная смерть изумила рыбешку, но это было последнее выражение, которое удалось запечатлеть. Джон без энтузиазма разделывал свою рыбу. - Который час? – поинтересовался он, глядя в свою тарелку. - Сориентируйся по теням. Это будет легко, учитывая, что время по Гринвичу в нашей части света определить проще некуда и… Шерлок резко остановился, заметив взгляд Джона. Глаза в буквальном смысле угрожали убить детектива на месте, если он не даст ответа на вопрос. Шерлок, смутившись, взял вилку со стола и оторвал голову своему завтраку, уставившись в тарелку. - Полдесятого, Джон. Получив желаемое, Уотсон в ответ просиял улыбкой, засчитав в свою пользу одно очко и удвоив его надвое. Потому что с таким, как Шерлок, даже маленькая победа может быть сравнима только с изобретением лекарства от рака. Каждый доел свой завтрак. Даже детектив, чей организм мог выносить долгие дни без пищи, смог проглотить несколько кусков. Джон, ощущая себя матерью непослушного сына, не стал вынуждать его полностью очистить тарелку. Он был уже доволен тем, что Шерлок разделил с ним прием пищи. До этого они предпочитали есть в разных углах комнаты или вовсе в отдельных частях квартиры. - Ты так собираешься ходить в моей рубашке? - Что? – Джон посмотрел вниз. Он уже успел забыть, что смело расхаживал в одежде Шерлока. Щеки зажгло от неприятного и неуместного смущения, но румянец удержался от того, чтобы засветиться на коже. – Могу вернуть, если она тебе действительно необходима. Шерлок подпер рукой голову, слегка наклонив свою макушку в сторону. Его взгляд быстро пробежался по Джону. Самому Уотсону это напомнило сканирование. Словно на таможенном контроле, где требовалось пройти через раму. И Джон чувствовал, что сейчас раздастся неприятный писк машинки, нашедшей металл. К счастью, ничего такого не последовало. Он глубоко выдохнул. - Зачем? Я бы с удовольствием понаблюдал, как бы ты ходил в ней весь день. А лучше без нее. И других вещей. В довершение своих слов Шерлок расцвел лучезарной улыбкой, демонстрирующей хищный ряд зубов. Джон издал смешок, который походил больше на нервные конвульсии, и отвернулся. Он сосредоточился на мытье тарелок, пока его поедали взглядом. Затылок ощущал всю неторопливую трапезу Шерлока. Но молчание, повисшее теплой пеленой между ними, так и не было нарушено. Последующие дни для нормальных людей могли показаться крайне странными. Некоторыми бы обозвали их сумасшедшими. Похожими на Безумное чаепитие, где собрались вместе Шляпник, Мышь-Соня и Мартовский Заяц. Только это была уже реальная жизнь, а не Страна Чудес, куда бы удобно было сбежать на выходных. Но Шерлока и Джона подобное положение вещей полностью удовлетворяло. Или они пытались делать вид, что им это нравится. Уотсона все чаще посещало подозрительное чувство недоверия. Оно было обращено не только в сторону окружающих, но и Шерлока. Шерлока больше всего. Джон начал подмечать каждую необычную деталь в поведении детектива. Как будто в его разуме щелкнул невидимый тумблер, отвечающий за веру в других людей. Из-за этого в мозгу кипятилось щемящее чувство неудобства. Ощущение предмета, который стоит не на своем месте, а невнимательный хозяин не удосужился переставить его назад. Но даже подобные неприятности проходили – хоть и не улетучивались полностью – стоило Шерлоку оказаться чуточку ближе дозволенного социальными нормами пространства. Жар смолой растекался по всему телу, а на душе становилось немного спокойнее. Что нельзя было сказать о Шерлоке. Каждый нерв чувствовался, как перетянутая струна скрипки. И умелые руки музыканта никакими способами не могли устранить эту неурядицу. Нерушимые догматы рассыпались в прах, а ритуал так и не был исполнен. Детектив показал себя. Его стальная кожа, которую он долгими годами упорным трудом доводил до совершенства, рассыпалась в бетонную крошку. И тихим ничего не подозревающим убийцей Шерлока оказался Джон. Ощущение капкана не покидало детектива. Он был загнан в него. Прежний хищник превратился в беспомощную овечку, которая испуганно металась из угла в угол. Но даже из нее он находил выход. Главное правило – не оставаться одному. Потому что тогда, когда Джон был рядом, детектив не чувствовал давление собственных инстинктов. Их безумный крик становился слабее, пока не исчезал вовсе. Шерлок был двумя разными людьми одновременно. И он был настоящим. Или нет? Детектив не знал, во что теперь можно быть уверенным. Единственное, что он мог ощущать, являлось желание защитить Джона. Теперь Шерлок воображал себя волчицей, которая стремилась защитить своего щенка. Это выдавливало из него горький смешок. Заявление граничило с бредом, но не так далеко располагалось от истины. И вот теперь настала ночь. Детектив спал в своей кровати. Джон тоже должен быть там. Последнее время он забыл дорогу в свою прежнюю комнату, наведываясь к Шерлоку. Тот не высказывал возражений. Но теперь, пребывая в состоянии беспокойной дремоты, ему казалось, что он услышал шаги. Организм еще не успел переработать информацию, поэтому потоки сна понесли детектива дальше. Только край сознания ощутил, что вместо ставшего привычным тепла Джона появилась зияющая пустота. Шерлок резко очнулся от своего кошмара. Опять зияющая зубастая пропасть. Опять Сцилла и Харибда. Он, не задумываясь над своими действиями, сразу направился на кухню. Горло пересохло. Жажда скреблась своими длинными изогнутыми когтями. На кухне Шерлок включил кран и, наклонив голову, сразу же стал пить из него. Когда потребность в воде отступила назад, ему наконец-то удалось перевести дух. Теперь оставалось лишь подняться наверх, где должен был ждать Джон. Его Джон. И погрузиться в опьяняющие забытье в его объятиях. Да, это было намного эффективнее или быстрей, чем наркотики. Но второй вариант детектив не собирался отметать навсегда. И особенно так скоро – требовалось больше времени. Его взгляд упал на ярко-желтый стикер, стремящийся своей желтизной выколоть глаза. Шерлок прищурился, вглядываясь в текст записки. И температура крови внутри кровеносных сосудов детектива резко упала на несколько десятых градуса. «Буду в твоей любимой чащобе. Неподалеку от нее – заброшенный домик лесника, который ты весьма неплохо облюбовал. И прояви любезность, поведай о том, что ты собирался сделать с моей женой. Джон».