Наследники Камелота

Полуденное солнце яркими лучами освещало улицы и дома. Элис готовила обед, а Артур, как мог, помогал ей. - Элис, - обратился он к женщине, задумавшись о чем-то. – Я прошу простить меня за чрезмерное любопытство. Но в прошлый раз Вы так и не рассказали мне, что случилось с Еленой. Почему она оказалась в инвалидном кресле? Вы говорили, она была воздушной гимнасткой. Значит, она упала? - Нет, - с грустью ответила Элис, отложив половник в сторону. – Она никогда не падала. За всю карьеру – ни одной серьезной травмы. - Так что же случилось? – не отставал Артур. В ответ на это Элис открыла нижнюю дверцу шкафа и вытащила оттуда большой фотоальбом. Открыв его на середине, она стала показывать Артуру фотографии, сделанные в цирке. При этом Элис рассказывала: - Елена была самой лучшей гимнасткой в цирке. Самой талантливой, гибкой. Самой красивой. Ее называли «Ангелом Цирка». Столько парней, столько коллег по работе пытались ухаживать за ней, а она… она выбрала фокусника. Он называл себя волшебником. Даже сценическое имя у него было «Мерлин». Вот он на фотографии в красном шарфике. Настоящего имени его мы не знали. Странный он был. Скрывал не только свое настоящее имя, но и свои фокусы. Никому не рассказывал секреты своих номеров. К нему приезжали из других городов, стран, предлагали деньги за раскрытие секретов. А он молчал. И даже когда Елена знакомила его с Годвином, Мерлин сказал, что настоящее его имя мы узнаем только тогда, когда они с Еленой будут регистрировать их брак. Только не дошло у них до брака. Элис судорожно вздохнула, а Артур внимательно рассматривал фотографию, на которой Мерлин и Елена счастливо улыбались на арене цирка, обнимаясь. - Мне кажется, я его уже где-то видел, - произнес Артур, пытаясь вспомнить где. - Это исключено, - ответила Элис, перелистывая страницу альбома, где были и другие фотографии с Еленой и Мерлином. – Он погиб четыре года назад. Разве что ты когда-то мог видеть его по телевизору или смотрел видео в интернете. - Не знаю. Может быть, - тихо ответил Артур, продолжая рассматривать фотографии. - Эта была последней их фотографией, - продолжила рассказ Элис, указывая на снимок, на котором Елена и Мерлин сидели на лавочке в парке. – Следующий день стал роковым, и с него началась черная полоса в нашей семье. Тогда Елена и Мерлин собирались поехать за город, устроить пикник. Элис вздохнула. Было видно, что говорить ей трудно. Но всё же она продолжила: - Мерлин был за рулем. Вместе с ними поехал еще его отец, Балинор. Они попали в страшную аварию, виновником которой был Мерлин. Он вылетел на перекресток. Я видела машину после аварии – это ужасно. В больнице нам сказали, что Балинор погиб на месте. Мерлин оказался в коме, но врачи тогда сразу нам сказали, что шансов у него очень мало. А Елена получила многочисленные травмы, переломы, в том числе перелом позвоночника. Как могли, мы боролись за ее спасение. Годвин бросил работу, продал квартиру в Лондоне, чтобы были деньги на лечение. Елене сделали семь или восемь операций. Только не помогло всё это. Врачи уверяли, что сделали всё возможное. И вот, лишившись жилья в Лондоне, Годвин и Елена переехали ко мне, в Дансфолд. Сначала очень сложное время было. Елена потеряла интерес к жизни, а когда Годвин сообщил ей, что Мерлин умер в больнице, так и не приходя в себя, она замкнулась. Я бросила работу, чтобы ухаживать за племянницей. Прошло уже четыре года, а до сих пор она не хочет ни гулять на улице, ни беседовать со сверстниками, ни общаться. Уже четыре года она не выходит из своей комнаты и только рисует картины. Их Годвин относит на рынок и продает за небольшие деньги. И теперь, вместо тигров, он занимается рыбалкой. Рыбу тоже продает, но улов не всегда успешный, как ты понимаешь. А я… все эти годы жду чуда. Мне самой трудно поверить, что такая молодая девушка, у которой жизнь вот только начиналась, оказалась в инвалидном кресле. Горько смотреть на нее. И я до сих пор верю, что когда-нибудь она встанет и будет снова порхать, как бабочка. Артур опустил глаза. Голова вдруг заболела. Авария, авария… где он мог слышать подобную историю? - Мальчик мой, тебе нехорошо, - забеспокоилась Элис, заметив, что Артур побледнел. - Да, - кивнул он. – Голова заболела. - Я дам тебе таблетку. Иди, приляг на диван. Артур встал, но вдруг вспомнил кое-что из прошлого. Повернувшись, он сказал: - Я вспомнил! Моя мама погибла в аварии! Автобус, в котором она ехала, сошел с трассы. Мама попала в больницу. И я был у нее там. Это она попросила меня приехать в Англию, потому что хотела, чтобы я нашел здесь своего отца! Да! Я помню это! Артур радостно улыбнулся – память возвращается! - А имя твоего отца? – спросила Элис, отложив альбом в сторону. – Ты его не помнишь? - Еще нет. Но мне кажется, я всё вспомню! – воодушевленно ответил Артур. – Да, точно. Я прилетел в Англию, потому что должен был найти отца! - Хорошо, хорошо, - повторила Элис. – Но сейчас тебе нужно полежать. Головная боль – это плохо. Вскоре Артур заснул, и тем временем домой вернулся Годвин. Он был какой-то злой или обеспокоенный чем-то. - Опять улова нет? – поинтересовалась Элис, накрывая на стол, чтобы Годвин пообедал. - Сегодня лучше. Только у берега полиция ходит. Кажется, Артура ищут. - Ты им сказал что-нибудь? – взволнованно спросила Элис. - Нет. Но меня они не спрашивали. У молча стоял, пока Джордж показывал им, где видел тело. Не нравится мне всё это. Нам нужно рассказать полиции про Артура. Видишь, его ищут! - Годвин, не надо, пожалуйста. Пусть он еще побудет у нас. Он пообщается с Еленой. И она встанет на ноги. - Да хватит уже! – крикнул Годвин, ударив кулаком по столу. – Сказки всё это! Он что – пророк? Святой? Творит чудеса? Нет! Это бред! И ты это прекрасно знаешь! Хватит тешить себя бредовыми мыслями! Елена не встанет, как бы сильно мы этого не хотели! Да и не будет она с ним общаться! Она уже выгнала его из своей комнаты! А мы только проблем заработаем, если будем скрывать от полиции, что Артур у нас! Завтра же пойду в участок и расскажу им всё! - Но братик, пожалуйста. Это наш шанс! Я прошу тебя… - Замолчи! Я всё решил! – строгим голосом ответил Годвин, даже не глядя на сестру. В этот момент раздался дверной звонок и Элис, вытерев руки полотенцем, поспешила открывать, хотя ужасно волновалась, что это к ним пришли люди из полиции. На пороге дома стояли два молодых человека. Один из них был в строгом деловом костюме, а другой – в потертых джинсах и в старом свитере. На первого Элис не обратила внимания. Но, увидев второго, она замерла на месте, ухватившись рукой за дверную ручку. Ее ноги подкосились и она, сползая по двери, лишь прошептала: - Ты… - Что случилось? Вам плохо? – забеспокоился Мордред, склонившись над женщиной. Эмрис же замер на месте. Он, как и Элис, не ожидал такой встречи. Ни слова ни говоря, он сделал шаг назад, опустив глаза. - Элис, кто там пришел? – раздался в коридоре голос Годвина. Он вышел на порог, чтобы посмотреть на гостей. Но, увидев всю эту картину, он страшно побледнел. - Элис! – крикнул он, подбежав к сестре. – Всё хорошо! Всё хорошо! Потом он перевел взгляд на Эмриса и со злостью произнес: - Так значит, ты выжил, фокусник? И тебе еще хватило наглости прийти сюда?! Хорошо! Годвин забежал в дом и спустя несколько секунд он вернулся со стаканом воды в одной руке и с ружьем в другой. Воду он отдал Мордреду со словами: «Приведи Элис в чувство!», а ружье направил на Эмриса: - Выжил? Так сейчас ты умрешь, ублюдок! Ненавижу! Сделав еще несколько шагов назад, Эмрис бросился бежать. Он перепрыгнул забор, а Годвин бросился за ним, прицеливаясь на ходу. Мордред, оставив Элис, догнал Годвина, пытаясь отнять ружье. Раздался выстрел. Но благодаря Мордреду, пуля попала в ветку яблони, растущей у забора. - Вы с ума сошли?! – крикнул Мордред, отнимая ружье. Годвин уже чуть успокоился и, вспомнив о сестре, вернулся к крыльцу. Элис уже пришла в себя и с испугом смотрела в сторону улицы, где скрылся Мерлин. - Успокойся. Выпей воды, - отдышавшись, произнес Годвин, сев на порог рядом с сестрой. - У вас хоть есть разрешение на оружие? – холодно поинтересовался Мордред, подойдя к крыльцу. – Почему Вы хотели стрелять? Вы знаете, какая за это ответственность? - Я знаю всё, - огрызнулся Годвин. – И разрешение на оружие у меня есть. - Стреляли почему? - А это ты у него спроси! У Мерлина! Он-то знает, почему я стрелял, раз убежал! И вообще, кто ты такой? Зачем пришел с ним сюда? Мало нашей семье от него горя было! - Я вообще-то из полиции, - объявил Мордред, показывая свое удостоверение. – А Мерлин помогает мне. - Его бы самого в полицию! – рассержено произнес Годвин. – Угробил мою дочь, а сам на свободе! Эх, сказали мне в больнице, что он мертв. Знал бы я, что это не так, еще бы тогда его убил, гада! - Прекратите! – попросил Мордред. – Не для этого я сюда приехал! - А зря! Лучше бы занимались теми, кто рядом с вами. Дожили! У нас уже полиция преступников покрывает, и они ей помогают в чем-то! Так, пошел вон отсюда! И ружье отдай! Не имеешь права на изъятие без постановления! Мордред молча положил ружье возле Годвина, однако, не спешил покинуть двор. - Я всё же хочу с вами поговорить, - произнес он. - Чего еще надо? - Ваше имя Годвин? - Да. - Мне сказали, что вы рыбачите здесь. - И что? Всё законно. Без браконьерства. Документы показать? - Не надо. Я по другому поводу. Очевидно, Вы должны были слышать, что Ваш коллега заметил у берега тело молодого человека. - Слышал. Говорили парни между собой. И что? - Может, вы располагаете более подробной информацией. Кто-нибудь другой подходил к телу? Вытаскивал его на берег? - Не знаю. Не видел. - Мы ничего такого не слышали, - наконец заговорила Элис. - Так, видите, моей сестре нехорошо! – сказал Годвин, поднимаясь и помогая подняться Элис. – Оставьте нас в покое! Мы ничего не знаем про вашего утопленника! У нас своих проблем хватает! А вы лучше бы занялись тем, что у вас перед носом творится! Закрыв перед Мордредом дверь, Элис и Годвин вернулись на кухню. - Я поверить не могу, - дрожащим голосом говорила Элис, сжимая в руке стакан с водой. – Это был точно Мерлин? Ведь мы не обознались? - Да, это был он, - мрачно ответил Годвин. - Но ты же говорил мне, что он умер в больнице! - Я думал так! – воскликнул Годвин. – Врачи говорили, что его шансы равны нулю. А перед тем, как Елену выписали, я видел его мать. Она рыдала у входа в отделение! Я был уверен, что Мерлин погиб. И мне жаль, что это не так! Угробил нашу дочь, сделал калекой, а сам теперь свободно гуляет на свободе! Знал бы, что он живой, подал бы на него в суд! Скотина! Ненавижу! Годвин открыл дверцу шкафа, желая выпить чего-нибудь покрепче. Но спиртного в доме не оказалось. - Поехали в магазин, - сказал он сестре. – Купим продуктов и чего-нибудь выпить. Да и развеемся немного, успокоимся. - Поехали, - согласилась Элис. Написав на листе бумаги фразу «Мы уехали в магазин. Скоро будем», она положила записку на стол возле дивана, на котором спал Артур, и вместе с братом вышла из дома. Мордред обнаружил Эмриса на трассе. Парень шел из деревни пешком, при этом нервно курил сигарету. Остановив машину, Мордред крикнул «беглецу»: - Садись. Ни слова не сказав, парень сел на заднее сиденье. Он долго молчал, сжимая пальцы в кулаки, кусал губы и опускал голову. Сейчас дозы не хватало как никогда. И он думал только о том, чтобы скорее выйти из машины в Лондоне, приехать на заброшенную квартиру и забыться там. - Что случилось-то? Я ничего не понял! – прервал тишину Мордред. - Я не знал… я даже не догадывался, что они переехали в Дансфолд. - Думаешь, мне стало понятнее от этих слов? Почему мужчина стрелял в тебя? А мне потом высказывал, что ты преступник. В чем дело? - Он не соврал, - тихо ответил Эмрис, опустив глаза. – Я преступник. Я убийца. Я убил дочь этого человека. - Ты серьезно? Или это шутка такая? - Серьезно… - А почему ты тогда на свободе? Как ты ее убил? Несчастный случай? Тебя оправдали? Вместо ответа Эмрис лишь вздохнул, вытирая слезы. Взять бы шприц и уколоться здесь в машине, вместо того, чтобы отвечать на вопросы. Но он все-таки нашел в себе силы для ответа: - Мы попали в аварию. За рулем был я. Погибли мой отец и моя девушка, дочь Годвина. Виновником сначала считали меня. Но пока я лежал в коме, выяснилось, что автомеханик перерезал тормозные шланги на машине, а из-за этого я не сумел затормозить перед перекрестком. Его посадили. Только Годвин, кажется, эту часть истории не знает. Поэтому и хотел убить меня. - Вот теперь мне стало всё ясно, - кивнул Мордред. – Понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но не раскисай. Прошлого не вернуть. Если хочешь, я завтра вернусь к Годвину и всё ему объясню, чтобы он больше не винил тебя в смерти его дочери. - Нет! – ответил Эмрис, закрыв лицо ладонями. – Смысла не будет в твоих объяснениях. Он всё равно не простит меня. - Но он должен знать правду, я считаю. Я могу поднять дело, выяснить из-за чего автомеханик решил отомстить твоему отцу. Я всё расскажу Годвину. Он должен понять, что не ты виновен в аварии. - Не надо, пожалуйста, - взмолился Эмрис. – Не надо ворошить прошлое. Оно до сих пор причиняет боль и моей семье, и семье Годвина. - Прости, - тихо произнес Мордред. – Как скажешь. Я не буду настаивать. Но если передумаешь, обращайся. Эмрис не ответил. Он отвернулся к окну, лишь думая о том, как бы поскорее добраться до своего тайника. Проснувшись в пустом доме, Артур поднялся с дивана и обнаружил на столе записку, написанную рукой Элис. От нечего делать, парень прошелся по дому: зашел в кухню, пересмотрел фотографии, включил телевизор. Под тихую музыку (по какому-то каналу транслировали симфонический концерт) Артур вновь задумался над всем тем, что он успел вспомнить: мать, авария, последняя просьба, отец, имя которого совершенно стерлось из памяти… И дальше пустота, будто ничего больше не было в его жизни. Выключив телевизор, Артур поднялся по лестнице на второй этаж. Тихо ступая по скрипучим доскам, он дошел до последней комнаты, где сегодня уже был, и откуда его выгнала красивая девушка. Он осторожно открыл дверь и зашел внутрь. Елена, как обычно, рисовала. - Извини, что беспокою, - произнес Артур. Девушка резко обернулась, возмущенно взглянув на Артура: - Зачем ты пришел? Разве я звала тебя? - Просто решил составить тебе компанию. - Мне не нужна компания! Уходи! - А мне нужна компания, - настойчиво сказал Артур, сев на кровать. – В доме никого нет. А я не люблю быть один. - Мне все равно, что ты любишь, а что – нет. Уходи, - враждебно ответила Елена. - Твоя тетя мне всё рассказала, - спокойно произнес Артур, не думая уходить. - И что? – горько усмехнулась она, развернув свое инвалидное кресло к Артуру. – Тебе стало жалко меня? Пришел утешить? А мне не нужна жалость! Мне вообще ничего не нужно! Убирайся прочь из моей комнаты! - Я не утешить тебя пришел. Я пришел поговорить. Мне это полезно. Элис говорила тебе, что я не помню своего прошлого? Я считаю, что разговоры помогут мне что-то вспомнить. Помочь мне ты тоже отказываешься? - Как я могу тебе помочь? – смягчилась девушка. - Не знаю точно. Поговорить со мной. Может, задавать вопросы, чтобы я что-то вспоминал. - Я уже четыре года ни с кем не разговариваю. Уже забыла, что это такое. - Вот и хорошо. Ты вспомнишь, что такое общение, а я вспомню свою прошлую жизнь. - А может, это к лучшему, что ты ничего не помнишь, - грустно сказала Елена. – Я бы предпочла всё забыть, не знать своего прошлого. - Разве оно было таким ужасным? - Потерять любимого человека, потерять всё, чем я раньше жила – разве это не ужасно? – негодующе воскликнула Елена. - Я тоже потерял любимого человека из-за аварии, - вздохнул Артур. – Моя мама погибла в автокатастрофе. - Мне очень жаль, - кивнула Елена. – У меня тоже нет мамы. Но я не знала ее. Она умерла при родах. - Моя мама была похожа на тебя. У нее были длинные светлые волосы, добрые глаза… - У меня добрые глаза? – засмеялась девушка. – Они полны боли, слез, печали. - Но все же в них есть доброта, - улыбнулся Артур. – Почему ты загнала себя в эту клетку? - Ты задаешь смешные вопросы! Посмотри на меня! Я не хочу вызывать жалость у окружающих! Мой отец не может без боли смотреть на меня, меня жалеет моя тетушка! И я не понимаю, зачем мне теперь общаться с кем-либо? Я потеряла всё, ради чего жила. А ты еще спрашиваешь! - Но ты не одна такая! Тысячи людей по всему миру продолжают жить, находясь в инвалидных колясках, даже участвуют в соревнованиях, занимаются спортом, заводят детей. - Хватит! Ты прям как моя тетушка! Я не хочу об этом ни говорить, ни думать. Зря я вообще с тобой разговор начала. Мне хорошо здесь, одной! Уходи. - А ты хорошо рисуешь, - переменил тему Артур, не отреагировав на просьбу покинуть комнату. - Тебе действительно нравится? - Да, очень. И думаю, не мне одному, раз люди покупают твои картины. - Я сама училась рисовать, - похвасталась девушка, смущенно улыбнувшись. - Серьезно? Очень хорошо получается! Я, жаль, рисовать не умею. - Откуда ты знаешь? Ты же не помнишь прошлого. А вдруг ты был знаменитым художником? - Нет, вряд ли. Я бы это вспомнил сразу же, как увидел твои картины. Знаешь, как только сталкиваюсь с чем-то, что раньше было в моей жизни, воспоминания возвращаются. Поэтому в том, что я не художник, я уверен. - А кто ты? - Пока сказать не могу. Артур осмотрел комнату Елены, выискивая какие-нибудь вещи, которые напомнили бы ему и о себе, как в тот раз, когда он увидел книги в шкафу. Внимательно задерживая взгляд на каждом предмете, Артур заметил у кровати Елены небольшую декоративную статуэтку рыцаря с мечом. Встав с кровати, Артур подошел к тумбочке и взял статуэтку в руки. - Ты что-то вспомнил? – заинтересованно спросила Елена. Артур закрыл глаза. В его голове возникали картинки, как он дерется с кем-то на шпагах, на мечах. - Я дрался на мечах. И на шпагах. Я занимался фехтованием! – вспомнил Артур. – Спорткомплекс. Я ходил туда! Да! Он радостно подпрыгнул на месте и, подбежав к Елене, обнял ее: - Ура! Память возвращается! Это так здорово! - Рада за тебя, - ответила слегка шокированная девушка. – Только не надо реагировать таким образом. - Ой, прости, пожалуйста, - извинился Артур, сев обратно на кровать. – Просто это довольно странно чувство, когда ничего не помнишь, и вдруг перед тобой возникают картинки из прошлого. - Да, понимаю, - кивнула Елена, повернувшись к своей картине и продолжив рисовать. - А ты сама придумываешь свои рисунки или это что-то из того, что ты видела раньше? – поинтересовался Артур. - Бывает, что рисую что-то из прошлого. Цирк, Мерлина, Лондон. Но в основном сюжет своих картин я придумываю сама. Так мне интереснее. - Ты очень талантлива. Но могу я тебя все-таки отвлечь от рисования? - Ты хотел что-то вспомнить и вспомнил. Я помогла тебе, как ты и просил. Что еще нужно? - То, что я вспомнил, мне ничего не дает. Я должен вспомнить гораздо большее, чем прошлые увлечения. Сегодня утром я вспомнил, что приехал в Англию для того, чтобы найти своего отца. Вот к этому мне нужно идти. - А чем я смогу помочь? Попроси Элис, чтобы отвела тебя в полицию. Пусть там посмотрят по сводке, может, кто-то ищет человека с твоим именем. Ты фамилию свою помнишь? - Нет, - покачал головой Артур. Внизу хлопнула входная дверь: из магазина вернулись Элис и Годвин. - Уходи, - попросила Елена. – Я не хочу, чтобы они знали, что ты был у меня. - Хорошо, - согласился Артур. – Но я могу к тебе еще зайти, если их не будет дома? - Можешь, - равнодушно кивнула Елена. Благодарно улыбнувшись, Артур встал с кровати и вышел за дверь. Елена отложила в сторону кисти и задумчиво посмотрела в окно. Впервые за четыре года она заговорила с кем-то не из ее семьи. Это было довольно странное чувство. В его глазах она не увидела жалости к ней, и было в этом человеке что-то светлое и доброе. Будто судьба послала в этот дом Артура для того, чтобы он вытащил девушку из того состояния, из которого ни отец, ни тетя не могли ее вытащить до этих дней. О словах цыганки, сказанных Элис, Елена не знала. Она даже мысли не допускала о том, что кто-то может поставить ее на ноги. Но заставить ее вновь жить, а не существовать, Артур мог. Высадив из машины Эмриса, Мордред направился в дом Утера. Старший Пендрагон уже ждал молодого человека у себя в кабинете. Вместе с Утером в кабинете сидели Вивиан и Моргана. Они обе пытались утешить Утера, повторяя, что всё будет хорошо. Только Вивиан делала это искренне, она и сама переживала, что Артура уже больше недели нет дома, а вот Моргана говорила утешительные слова, думая про себя, чтобы полиция уже скорее бы нашла тело Артура. Тогда Утер убедится в том, Артур мертв и перепишет завещание. Гаюс провел в кабинет Мордреда. - Какие новости? – вскочил с кресла Утер. Мордред отрицательно покачал головой, поджав губы. - К сожалению, сэр, я не принес хороших новостей, - печально вздохнул адвокат. - Я подключил к поискам полицию, мы отослали повсюду ориентировки, фотографии Артура. Откликнулся только один человек из Дансфолда, рыбак. Он сказал, что видел у берега реки тело человека, похожего на Артура. Но он побоялся подойти ближе и вытащить тело из воды. Он сообщил в полицию, но когда сотрудники прибыли на место, утопленника уже не было. Больше в деревне его никто не видел. Мы думаем, течение понесло его дальше. Берега реки и прибрежные территории всё еще обыскиваются. - Артур погиб? – дрожащим голосом спросил Утер. - Я не могу ответить на этот вопрос, пока мы не найдем его - замялся Мордред. - Сынок! – тихо воскликнул Утре, согнувшись и схватившись за сердце. - Милый, тебе плохо? – запаниковала Вивиан. - Гаюс! Воды! – громко закричала Моргана. - Нет, всё нормально, - отмахнулся Утер. Он снова сел в кресло, тяжело дыша. - Давай я врача вызову? - предложила супруга. - Не надо. - Я все-таки позвоню твоему врачу, - ответила Вивиан и вышла из кабинета, чтобы позвонить из гостиной. - Мордред, - обратился Утер к адвокату. – Скажи мне, ведь Артур не утонул? Он жив? С ним всё в порядке? Мордред опустил глаза. Что он мог сказать? Что полиция считает его мертвым, раз связи с ним нет более недели, и никто не видел его живым с того самого дня, как он исчез? Что и сам Мордред с каждым днем всё больше склоняется в той версии, что Артура убили, и, скорее всего, убила Гвен? И что Моргана может быть причастна к этому? Что ответить отцу, который так волнуется за своего сына? Мордред не мог найти слова. - Мы найдем его, - лишь тихо ответил парень. Утер не видел в этот момент взгляда Мордреда, зато его видела Моргана. Ей стало ясно, что Мордред не уверен в своих словах, и что он знает, что Артур не может быть в живых. Девушка поспешила покинуть кабинет, но лишь для того, чтобы никто не увидел ее улыбку, скрыть которую она сейчас не могла. Ее дело сделано, и теперь можно не волноваться насчет завещания. Даже если Утер не перепишет его, главного наследника нет, и его доля достанется ближайшему родственнику Утера, то есть его дочери.