Семейка экспериментаторов

      Девять вечера, самый разгар праздника в крупнейшем и известнейшем городе Соединенного Королевства. Компании весёлых выпивох тут и там буянили на не в меру оживленных и ярких улицах. Гриммуальд Плейс хоть и находилась в приличном районе города, не обошлась без пьяных дебошей, нескольких групп сомнительной наружности и… не такого уж тихого хлопка трансгрессии на территории ближайшего сквера. Через минуту к дому номер тринадцать подошла не менее благонадёжная компания в странной одежде, что то и дело переругивалась и как-то совершенно не по-человечески шипела друг на друга. Несмотря на эти абсолютно нетипичные, даже для празднующего день всех святых города, повадки, окружающие будто и не видели этих подозрительных личностей, как и то, что неожиданно, с громким скрежетом, прямо между двух домов, стал появляться ещё один. Ещё через две минуты, эта подозрительная компания направилась к ещё более подозрительному дому и, продолжая препираться, вошла внутрь.       – Ремус, всё же объясни мне, какого черта я должен прятать у себя того, кто не один год, прошу заметить, наводит ужас на весь магический мир? – похоже, перестать возмущаться Сириус не мог или не желал, и, если бы не порядком и так уже расшатанные нервы, анимага можно было бы понять. – А не сдать его в ближайшее отделение Авpората, например. Хотя уж лучше я его сам убью, чем положусь на этих грёбанных бюрократов!       – Следи за своей речью, Сириус, – только лишь одёрнул его друг, всё так же бережно держа в руках Гарри. Выяснять отношения, стоя на пороге, было мало того, что неудобно, так ещё и просто-напросто глупо. Тем более, когда не успели толком закрыть дверь, а дражайшая матушка Блэк начала заливаться бранью и истошными воплями. – И усмири, будь добр, свою маму.       На это Блэку было трудно что-либо возразить, так как банально ничего уже нельзя было сказать или услышать. Мантия анимага, небрежно стянутая с плеч, отправилась в непродолжительный полёт до вешалки и чудом не слетела на пол. Сириус смерил Волдеморта и Северуса подозрительным взглядом, но после не менее выразительного взгляда, брошенного Люпином в его сторону, поспешил к портрету матери. Тёмный Лорд и Снейп не стали комментировать происходящее, сняли мантии, повесили на ту же вешалку и отошли чуть в сторону, давая возможность Ремусу повесить свою, только изрядно потрёпанную. Крики прекратились, и только ворчание да громкие шаги по лестнице нарушали тишину запущенного дома.       – Сев, ты же помнишь, где более-менее приличная гостиная в этом доме? – всё так же спокойно обратился оборотень к зельевару, и, не дождавшись короткого кивка, продолжил: – Я сниму заглушку и уложу Гарри. Ему на сегодня и так достаточно магии.       Не медля ни секунды, будто заранее уверен в том, что никто не нападёт на него со спины, Люпин пошёл на второй этаж. Уже стоя на первом пролёте, Ремус обернулся и тихо крикнул, пока Блэк ещё не появился на втором этаже:       – Прости его, Северус, – и пока никто больше ничего не сказал, ушёл наверх, и только со второго этажа до Лорда и зельевара донеслось отчётливое: – В синюю гостиную. И без пререканий.       Снейп почти незаметно кивнул в пространство, обернулся к Волдеморту и, дождавшись, пока к ним спустится хозяин дома, уверенно прошёл мимо лестницы и ужасной подставки для зонтов из старой тролльей ноги, вглубь первого этажа. Эта комната и правда была ничего так, по сравнению с остальными помещениями, мимо которых прошли мужчины. Когда-то богато украшенный дом, радовал глаз, проживающих в нём благородным серебром и изумрудным блеском, сейчас же всё покрылось многолетним слоем пыли и грязи. Доски пола противно скрипели из-за каждого шага, усиливая и так невыносимую мигрень.       Синяя гостиная встретила гостей небольшим количеством взметнувшейся в воздух пыли и, как не странно, зажжённым камином. Из дальнего, единственного неосвещённого угла зала, вышел небольшой человечек и что-то особенно не лестно гнусавил себе под нос.       – Что ты там себе бормочешь, старый болван?! – немедленно возмутился Блэк, когда прошёл в гостиную.       – Мерзкий оборотень заставил Кричера развести огонь и портит имущество рода Блэк. Хозяин позволяет ему разгуливать по дому и делать, что вздумается. Что бы сказала хозяйка? – причитал, стоя напротив анимага, домовой. Возможно, он считал, что если не будет смотреть «хозяину» в глаза, то тот не услышит его замечания. Потом всё же оторвал взгляд от потёртого и всего в проплешинах, персидского ковра, посмотрел на Сириуса и прохрипел: – Чего изволите, мастер Блэк?       – Изволю, чтобы ты исчез с глаз моих долой, зараза мелкая, – выплеснул раздражение анимаг и, не тратя на домового времени, плюхнулся в одно из кресел возле камина. Кричер на это только расшаркался, но исполнять приказ не спешил и вновь уткнулся взглядом себе под ноги.       – Хозяин недостоин быть в доме своих предков. Он позорит славный род Блэков! – возмущался домовик, не пытаясь говорить тише.       – Пров… – окончательно разозлился наследник «славного рода», но договорить не успел.       – Сириус, это всего лишь домовик. Не стоит вымещать на нём своё дурное настроение, – спокойно заметил появившийся в дверях Люпин. Он окинул гостиную быстрым взглядом в поиске свободного и не пытающегося рассыпаться в труху места. Волдеморт и Снейп, благоразумно не вмешивающиеся в препирательства Блэка с Кричером, нашли и немного очистили себе место. Тёмный Лорд занял ближайшее к выходу одно из двух когда-то обитых ультрамариновым бархатом кресел около камина, Северус же устроился справа на стоящем напротив камина когда-то такого же приятного цвета диване. Дальнее кресло занял почти вскочивший на ноги Блэк. Таким образом, единственное свободное место было слева на диване. Сев туда, оборотень продолжил: – К тому же, нам всем не помешает сейчас стакан чего-нибудь крепкого.       – Хорошо, – вздохнув, протянул вернувшийся на место Сириус. Действительно, если бы он постоянно срывался на Кричере, противный характер того вряд ли бы хоть сколько-нибудь изменился бы в лучшую сторону, пусть хоть какую-нибудь пользу приносит, раз уж ничего не поделаешь. Анимаг обратил на себя внимание застывшего домовика. – Принеси бутылку… две, огневиски. И рюмки. Живо!       – Как пожелает хозяин. Кричер принесёт, – и, на удивление, без каких-либо оскорблений напоследок, исчез, чтобы появиться через минуту затяжной тишины с подносом и всем необходимым, и даже с вазочкой каких-то то ли печений, то ли пирожных. Поднос опустился на кофейный столик, стоящий между диваном и креслами, с тихим позвякиванием. Домовик уставился на Блэка, похоже, в ожидании дальнейших распоряжений. Что-то насторожило Сириуса в поведении Кричера, и он внимательно его оглядел. Вроде всё как обычно, не сквернословит только, но иногда хитрая тварь помалкивает, поэтому ничего странного в этом молчании нет, и только когда анимаг уже махнул рукой, чтобы домовик убирался восвояси, понял, что же было с тем не так. Глаза, обычно полные презрения, были словно подёрнуты дымкой, а на лице застыло выражение полнейшей апатии и покорности. «Империо», – мелькнуло осознание, и Блэк перевёл напряжённый взгляд на Волдеморта. Тот преспокойненько пригубил огневиски и как-то совершенно не в тему заел глоток кусочком печенюшки. Абсурд посиделок начинал накатывать на участников действа со скоростью снитча в самый пик квиддича.       Разговор начался только после того, как была приговорена первая бутылка горячительного. До этого ни сил, ни желания что-либо выяснять, ни у кого не было. Сириус потерял весь запал; Ремус и не собирался препираться, дожидаясь, пока все, и он в том числе, хоть немного расслабятся; на Северуса было больно смотреть в принципе, горе от потери для него было слишком велико; Лорд же составлял мысленный план, что делать дальше: как незаметно перетащить лабораторию и Нагайну сюда, в какой последовательности приступать к кинутым когда-то проектам, как ужиться с этой компанией недоумков и маленьким волшебником, который ещё покажет свои «таланты» во всей красе.       – Я временно переоборудовал крайнюю спальню на втором этаже под детскую. Там, конечно, надо как минимум убраться, но до утра это терпит, – мягко нарушил тишину Люпин. – Надеюсь, вы все понимаете, что мы забрали ребёнка, никого не предупредив?       – А ты предлагаешь вернуть его в разрушенный дом? Думаешь, это благоразумно? – Блэк не возмущался, хоть и слова подразумевали под собой обвинения, однако голос был глухим и уставшим, в глазах анимага застыла тоска и боль.       – Он хотел сказать, что теперь на нас лежит ответственность за Гарри, – сначала никто не понял, кто же именно это сказал. Фраза была произнесена настолько безэмоциональным, отстранённым тоном, будто к собравшимся обращалось пространство или кусочек трансгрессированного воздуха из Годриковой Впадины. На самом же деле говорил в тот момент Волдеморт, задумчиво крутя в тонких длинных пальцах остаток печенья. – Что мы обязаны о нём позаботиться. Пусть он и будет признан мёртвым.       – То есть «признан мёртвым»? – недоумевал Сириус. Он в принципе не мог взять в толк, почему его крестника должны считать мёртвым, когда на самом деле он буквально чудом избежал смерти от неизвестного врага. Кстати, о врагах. – И всё же проясните одну важную деталь: какого черта я обязан верить Волдеморту и Пожирателю? Где гарантии того, что это не вы убили Лили и Джеймса?       – Сириус… – но Люпин уже не мог остановить то, что начал Блэк. Обвинения, конечно, были не безосновательные, но вот сгоряча, не разобравшись в ситуации, даже если и одним из подозреваемых был темнейший маг современности, действительно кого-то считать виновным в произошедшем было более чем неосмотрительно.       – Ты, правда, считаешь, что я способен причинить вред Лили? – Северус, до этого сидевший почти не шевелясь, заворожённо глядя в огонь и изредка делая глоток огневиски из стакана, повернулся к Блэку. Лицо зельедела было мертвецки бледным, под глазами залегли тени, а в уголках собралась влага; он не выглядел, как человек способный хоть что-нибудь сделать, не то, что убить горячо любимую почти на протяжении всей своей жизни, девушку с изумрудными глазами. Даже то, как он сидел, выдавало нынешнее душевное состояние: всё тело было словно укутано в плотный кокон из боли, отчаяния и презрения к себе; сломанные куклы и то выглядели бы более жизнерадостными на его фоне. – Я многое сделал, чтобы спасти их.       Блэк будто и не видел, настолько тому плохо, продолжал гнуть свою линию.       – Что? Что, скажи мне, ты сделал, чтобы они были в безопасности, чтобы Гарри не был сиротой? – говорил так, будто давил на все открытые раны острыми когтями. – Ты всегда завидовал Джеймсу, пытался подставить ему подножку. А сколько в тебе было ревности! Ты думаешь, я слеп, что ли? Может, у меня и нет таких «выдающихся» мозгов, как у некоторых, но на отсутствие наблюдательности не жалуюсь и таких глупостей, как принятие метки, не совершаю!       – Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Делай, как знаешь, – Северус мог бы объяснить многое из того, что делал, но не видел смысла. Пусть считает предателем, идиот несчастный. Но, похоже, именно сегодня Севу никто не позволит, как обычно оставить всё при себе. Назревало что-то интересное, и пора было объекту всеобщего обсуждения и осуждения вставить свои пять центов.       – А я бы всё же послушал, что именно ты сделал для защиты человека, который унижал тебя всё то время, пока ты учился в Хогвартсе, маглорождённой, отвергшей тебя и их ребёнка? – Волдеморт намеренно заменил «друзей» на более подробную версию возможного мнения Снейпа об этих волшебниках, или же того мнения, которое должно было быть у его правой руки, по мнению одного плохо воспитанного представителя когда-то глубокоуважаемого рода, чтобы посмотреть, что же случится. Небольшой эксперимент на взаимодействие друг с другом волшебников, которые когда-то были врагами и которым предстоит вместе жить под одной крышей, растя сына друзей. И Тёмный Лорд даже без практики видел, что надо срочно решать эту проблему, иначе они просто перебьют друг друга, что абсолютно не входило в его планы, а если надо подружиться с ними со всеми, чтобы отложенные проекты всё же воплотились в жизнь, он так и сделает. Всего лишь войти в доверие к двум, нет, трём волшебникам – это не так уж и сложно, в конце концов, это и в их интересах тоже. Северус на его слова заметно дёрнулся, почти вытащил палочку, но был остановлен от нападения иронично поднятой бровью противника и внимательным взглядом друга. Люпин, со стороны наблюдающий за развитием событий только покачал головой, но в глазах мелькнул интерес. Похоже, с его негласным решением примирить зельедела и анимага, согласна третья сторона, а значит, эксперимент завершится удачно с вероятностью не менее пятидесяти шести процентов, что подкупало и обнадёживало, а то, что союзник являлся оборотнем, так это ещё лучше! Дополнительный простор для научной работы, кажется, лет эдак пять назад, он пытался найти лекарство против ликантропии. Судя по всему, он к нему обязательно вернётся, хотя бы ради малолетнего волшебника. Кстати, если пророчество было правдиво, у мальчишки неплохой магический потенциал, к тому же, он каким-то образом пережил нападение. Этот момент тоже надо будет обязательно просмотреть и как следует изучить, но для начала завершим этот увлекательный разговор, перевезём оборудование и устроимся: что-то большее надо делать на уже точно плодородной почве. Волдеморт едва заметно улыбнулся своим мыслям и внимательно посмотрел на Снейпа. – Итак, Северус, поведаешь нам свою историю?       Блэк явно был заинтересован в подробном отчёте и испытующе, провоцируя не меньше, чем заданный Тёмным Лордом вопрос, в упор смотрел на зельедела. Ремус немного поморщился, примерно представляя, какой именно рассказ сейчас услышит, ведь он был именно тем, кто решил заставить своих друзей прекратить доставать Сева. Может первые пять курсов это и было смешно, все дети – и магллы, и волшебники – жестоки, они не были исключением, и то, что их факультеты негласно вели борьбу против друг друга, только подливало масло в огонь. А в начале шестого курса, после особенно сильного, красного полнолуния, когда Люпин был особенно задумчив и нелюдим, он провёл параллели между собой и Северусом, ведь если бы не верные друзья, он был бы также одинок, как и этот слизеринец, у которого на родном курсе не было друзей, только отвратительные личности в приятелях, такие как Люциус или дражайшая сестра Сириуса Беллатрисса. В следующую же встречу, которая удачно подвернулась, какая ирония, в канун дня всех святых, когда студентам было разрешено гулять по замку аж до двух часов ночи, Ремус столкнулся с Севом на Астрономической башне, которая была на удивление пустой в праздник. Разговорить и показать свои благие намерения, даже извиниться за ту глупую и опасную шутку Джеймса, когда под его когтями и зубами чуть не распрощался с жизнью Северус, было нелегко, но они достигли шаткого, но компромисса. Потом, в течение всего шестого курса, постепенно удалось прекратить их вражду, чему была особенно рада Лили, и они стали какими-никакими, а друзьями. Было сложно, особенно когда через три года после окончания Хогвартса Сев принял метку, без скандала не обошлось, и если бы не Лили, которая смогла уговорить своего мужа, не горячиться и не принимать поспешных решений. Да, он принял метку, да, он сказал, что не может сейчас объяснить, по каким причинам это сделал, но, в конце концов, он твой друг, он пришёл к тебе с повинной, а значит, ты должен его поддерживать. Конечно, это было опрометчивым решением, но они все знали, что Сев не причинит им вреда. Время, когда они мстили друг другу за детские подначки, давным-давно прошло. А сейчас, похоже, они, наконец, многое узнают. Сев всегда, как не странно, отличался высокой степенью самопожертвования, хоть и никогда не показывал, что он действительно что-либо сделал. Друг вдохнул, собираясь с силами, и снова перевёл взгляд на огонь, опершись локтями в колени и сложив руки в «замок», вытянул их вперёд.       – Всё началось ещё, когда я узнал, что Дамблдор тайно основал Орден Феникса, задолго до того, как эту идею ему предложил Джеймс. Это вышло случайно, когда я вернулся в школу, чтобы стать преподавателем Защиты. Вы и так помните, тогда были особенно кровопролитные схватки с Пожирателями, и не хватало сил Аврората, чтобы сдержать их натиск. Кстати, в первоначальный состав Ордена входили почти все семикурсники Гриффиндора, которые после школы долго не прожили, а тут вдруг Джеймс приходит с подобным предложением, и я понял, что вы просто погибнете, как и все остальные. Люциус не раз ещё во времена учёбы предлагал стать последователем, но я отказывался, а тут у меня фактически не оставалось выбора, как поступить. Отговаривать участвовать в заранее провальном деле, было бесполезно, вы слишком быстро загорелись этой идеей. Безусловно, это было эгоистично с моей стороны, желать, чтобы вы не подвергали себя опасности. Поэтому, как только в очередной раз мне поступило предложение войти в ряды Пожирателей, согласился. Согласился, чтобы иметь возможность отводить от вас беду, предупреждать или, если не выходило оградить, защищать по мере возможностей на поле боя. Вариант со вступлением в Орден даже не рассматривался. Дамблдор мне не доверял и моя просьба стать учителем Защиты, показалась ему специфической, – на это заявление Волдеморт только фыркнул. Старый дурак совсем сбрендил, раз раскидывался такими ценными кадрами направо и налево. Конечно, он и без признания Снейпа предполагал, что кто-то внутри ставит палки в колеса, но эти палки не были глобальными, он и сам несколько раз на дню сокращал количество своих последователей. Да и былого запала с такими идиотами в подчинении, которые редко когда могли добиться хороших результатов, почти не осталось, но и смириться с тем, что волшебная кровь разжижается маглорождёнными без каких-либо волшебников в роду, не мог. – Хотя, конечно, принял на должность профессора зельеварения, лучше б уж не соглашался. Два месяца тишины, рождение Гарри, вы никуда не влезали, и, честно сказать, я надеялся, что всё обойдётся. Но, как бы ни так. Всё испортила эта сумасшедшая Трелони, которая, оказывается, иногда может пророчить что-то достоверное, а потом ни черта не помнит из того, что сказала. Я, как мог, откладывал передачу содержания того, что на свою голову услышал, тянул со своим заданием. Решил подстраховаться и назначил встречу Дамблдору, через неделю после того, как услышал, умолял, чтобы он спрятал, защитил их. Этот пожиратель лимонных долек с приторной улыбкой заставил меня быть двойным агентом и сливать ему всю информацию, которой я владел, уверил, что обеспечит защиту, а я повёлся. И ведь даже не мог предотвратить фатальную ошибку этого светлого… Кто? Кто только предложил сделать Питера Хранителем? На него же надави, и он всё выдаст, ещё и подробностей ненужных добавит. И что в итоге вышло? В тот же день, когда я решился всё же рассказать про Пророчество, прибыл и Питер. И выдал всё в момент. Ещё и торговался, зараза. Я ещё понял бы, если бы Долохов просто его притащил, так оказывается эта мразь изначально решила поживиться за их счёт. Сам бы его своими же руками убил, если бы не прикончили предателя на месте.       Северус замолчал, пряча лицо в руках, вздохи его были неровными, судорожными, как он только не сорвался до этого, он и сам не понял. Но надо было закончить, пока у него была такая возможность.       – Отчаяние, то, которое накатило от бессилья помочь, да даже предупредить о грозящей опасности… это было невыносимо. Их дом в огне, наполовину снесённый – это меня будет преследовать в кошмарах. Всего на несколько минут, но я поверил, что всё обойдётся, мало ли в Англии волшебников, родившихся в конце июля, а вызов Тёмному Лорду бросали многие, это не критерий. И эта надежда… лучше бы она не появлялась вовсе.

***

      Разговор сам по себе, если и не завершился совсем, то был отложен до следующего раза, или, по крайней мере, до утра. После монолога Северуса что-либо обсуждать перехотелось, хотя чрезвычайно много открытых и не терпящих, в общем-то, отлагательств, вопросов так и осталось, но огневиски, который действовал не хуже сонного зелья, приказал отправляться в постель. С молчаливого, но всё такого же настороженного согласия Сириуса, Северус и Том; Реддл всё же решил, что раз теперь будет в такой тесной компании продолжительное время, задержаться он хотел не менее, чем на двадцать лет, отпуск не помешает, может позволить называть себя по имени или хотя бы по фамилии, кому как было удобнее; получили разрешение на длительное проживание в доме Блэков в силу обстоятельств, не зависящих от них. Перетаскивание вещей на Гриммуальд Плейс заняло не меньше трёх часов и могло закончиться раньше, если бы не грязь и пыль коридоров и комнат.       Первое ноября ещё не клеймило Англию серым утренним солнцем, но уже каждый волшебник и волшебница знали, что чета Поттеров трагически погибла, что их ребёнок, трёхмесячный Гарри, всё ещё жив, но пропал, а темнейший волшебник современности исчез вместе с ним и многие его последователи были освобождены от Империо или же посажены в Азкабан, если не убиты при задержании.