ШЕРЛОК FM

      Через полчаса обе машины припарковались у международного терминала D аэропорта Хитроу. Оливия судорожно начала расплачиваться с таксистом и не заметила, как из красной машины в сторону её кэба метнулась фигура мужчины. Через секунду дверь кэба открылась, и знакомые руки жестко и безжалостно вытащили Оливию на улицу, удерживая за отвороты куртки. Шерлок был в бешенстве.       - Миссис Рид! Ну, конечно! А я-то думал, какой идиот ведет такую явную и глупую погоню! Говори немедленно, на кого ты работаешь? Мориарти или мой братец?       - Шерлок! Что ты несешь?! Бред какой-то…       - Заткнись, Оливия! Майкрофт или Джим просили тебя за мной проследить в случае моего непредсказуемого поведения? Как давно и на кого из них ты работаешь? Впрочем, нет, помолчи! — Шерлок стащил с Оливии заплечный рюкзак, быстро вытащил из него её телефон и с силой ударил его о гранитный парапет. Оливия потеряла дар речи. Холмс выкинул остатки телефона и зло продолжил: — Боже! Вся эта идея с радио — кто ты в ней? Тебя принудили, шантажировали близкими и поэтому ты стала информатором- или ты офицер МИ-6? Или вообще кто-то из преступного мира? Отвечай мне! И где «жучок»? Где прослушка? — Шерлок быстро, не церемонясь, начал ощупывать одежду Оливии, грубо проводя руками по её телу. Лив поняла, что у нее больше нет сил адекватно реагировать на все происходящее. Она видела, что Холмс вне себя от ярости и злости. И потому никаких аргументов — даже внятных — от нее он не примет. И еще она поняла, что прямо сейчас его потеряла — по собственной восторженной глупости и «благодаря» недальновидному своему поведению.        «Чудовищно, несправедливо, больно!» — подумала она. И немедленно зарыдала. О, эти слезы не были жестом отчаяния взрослой женщины. Скорее, это были детские слезы обиды, брызнувшие по щекам. Она начала громко всхлипывать и тоненько подвывать, абсолютно по-детски, не стесняясь своих слез. Шерлок от неожиданности слегка ослабил хватку. Несколько секунд он внимательно смотрел на нее, а затем резко потащил за собой к красной машине.       С водительского кресла ржавого авто на Оливию с недоумением смотрел какой-то странный? давно не бритый тип. Шерлок отрывисто сказал:       - Билл! Обстоятельства изменились. Возвращайся в город и смотри за Майкрофтом. Докладывай о каждом его шаге!       - Сэр! Но ведь наш план предполагал, что Вам нужен ассистент? — странный парень, похоже, уже записал Оливию в список своих врагов.       - К черту план, Уиггинс! Мне нужны глаза в Лондоне!       - Как скажете, сэр! — машина с рычанием унеслась с парковки, а Шерлок потащил рыдающую Оливию в зал отлетов. Там он отпустил ее, поставил под табло и сказал с нажимом:       - Вариантов два. Либо ты сейчас просто замолкаешь и не говоришь ни слова в течение ближайших десяти часов, а также сделаешь всё в точности, как я буду говорить. Ты не спрашиваешь, куда и зачем мы отправляемся, не отстукиваешь пальцами азбукой Морзе наши координаты. И тогда, возможно, я твое вранье выслушаю и как-нибудь пристрою тебя в игру. Второй вариант — поворачивайся и уходи. Я не двинусь с места, пока ты не сядешь в метро и не поедешь обратно в центр города. Возможно, ты уже послала своему хозяину сообщение, где мы. Тогда я тебя убью? — Шерлок, похоже, не шутил. — Давай подождем пару минут, пока ты примешь решение. А я тут посмотрю вокруг, что и как, — Холмс тяжело вздохнул и почти прошептал себе под нос: — Почему меня предают самые, как мне казалось, достойные люди? Глупо и бездарно, Лив, глупо и бездарно.       Оливия просто стояла и молчала, пытаясь сдерживать рыдания. Она даже не предполагала, что ей следует делать дальше. Наверное, самое правильное — действительно поставить на этом эпизоде своей жизни точку и уехать. К сестре и к дочери. Там будут только любящие люди и человеческие поступки. Лив приняла решение и уже собиралась сделать шаг в сторону указателя в сторону метро. Но Шерлок в этот момент, очевидно, изменил своё мнение о происходящем.       - Стоп! Я все обдумал, и ты даже сможешь оказаться мне полезной. Паспорт с собой? — Шерлок пронзительно посмотрел на Лив, та кивнула. — Идем.       Шерлок потащил молодую женщину к авиакассам компании «Дельта», и буквально через полтора часа ошарашенная Оливия сидела на борту Боинга-767, следующего из Лондона в Оклахому-Сити, США. Весь путь до трапа самолета они проделали в полном молчании, лишь при досмотре Шерлок внимательно следил за тем, не обнаружится ли в рюкзаке или на одежде Оливии что-либо запрещенное.       В «Боинге» в  салоне первого класса было не многолюдно, их с Шерлоком места находились у перегородок, и только с левой стороны за ними могли наблюдать двое американцев-туристов. Но те были поглощены впечатлениями от будущего перелета, лондонских знаменитостей не признали, да и Шерлок в своем бомжеватом одеянии был совсем не похож на первого в мире консультирующего детектива.       Тем временем самолет оторвался от земли, начал набирать высоту, Шерлок вынул из своего рюкзака планшет, и, казалось, совсем отрешился от мира — что-то рассматривал, делал заметки, думал и не обращал на Оливию ровно никакого внимания.        Тогда Лив решила попробовать спасти себя самостоятельно, так как ее внутреннее состояние было весьма далеким от гармонии. Она укрылась полётным одеялом, сняла обувь и надела смешные «дельтовские» белые носки. Потом полистала тачскрин на перегородке перед собой, нашла хорошие музыкальные подборки, надела наушники и погрузилась в музыку. Любимые мелодии всегда гармонизировали Ливию, и её решение в молодости идти на музыкальное радио было отнюдь не случайным. Энергия музыки всегда вызывала у нее сильную обратную реакцию — и тела, и души. Музыкальные композиции она часто называла персональными таблетками. Вот и теперь для начала — немного классики, а потом переход на ее любимый соул и на британский гитарный рок. Оливия слушала музыку, полностью растворив в ней бег мыслей, и вскоре по профессиональной привычке начала кивать головой в такт музыке и безмолвно «пропевать» лицом все самые любимые щемящие ноты. Она не замечала, как Шерлок на соседнем кресле перестал возиться с планшетом и удивленно уставился на нее, как медленно поползли вверх уголки его губ. Оливия заполнялась энергией музыки и… двумя бокалами отличного виски, которые принес без дополнительных вопросов и поставил на ее столик внимательный бортпроводник. Наконец, организм включил самую действенную защиту от стресса — и Оливия сама не заметила, как заснула.

***

      «Какой чудесный дождь! Как здорово подставить под него лицо и быть беззаботной, как в детстве!» — с этими мыслями Оливия Рид проснулась и поняла, что тропический дождь продолжается. А, нет, Это не дождь, это пальцы Шерлока по очереди мягко и быстро «стучат» по её лицу.       - Эффективный массаж, между прочим! Просыпаемся, миссис Рид, через два часа прилет, а мы еще не всё прояснили, — Шерлок внимательно смотрел в глаза Оливии. Его лицо было непроницаемым, однако где-то на дне холодных, мерцающих сталью глаз, мелькнуло сожаление. — А я тут, пока ты спала, решил посмотреть, что же ты носишь в рюкзаке. Некоторые вещи меня удивили, надо признаться. Во-первых, зачем тебе пачка сигарет? Куришь иногда, в компании подруг? Или когда тебе особенно грустно? Не надо отвечать, ты правильно молчишь, продолжай в том же духе. Твой самый невинный грешок, правда, Лив? На втором месте в моем хит-параде сборничек стихов Китса с дарственной надписью какого-то из последних Мальборо. Дай угадаю — и ему впарила технологию уважения? Для чего твоя технология человеку, ходящему в закрытые рестораны, клубы и элитные корты? У них там своя технология — называется аристократическое чванство. Это у них в крови, понимаешь. Их и могила не исправит… Давай вернемся к книжке, мой сентиментальный друг, — Шерлок саркастически ухмыльнулся. — Любимый поэт, не иначе! — он открыл страницу наугад и, без предупреждения, попадая каждым словом в сердце Лив, тихо прочел: … Тогда спросил я сердце человечье: Ты, бьющееся, мой вопрос услышь, — Чему смеялся я? В ответ — ни звука. Тьма, тьма кругом. И бесконечна мука. Молчат и Бог и ад. И ты молчишь. Чему смеялся я? Познал ли ночью Своей короткой жизни благодать? Но я давно готов ее отдать. Пусть яркий флаг изорван будет в клочья. Сильны любовь и слава смертных дней, И красота сильна. Но смерть сильней.       Шерлок замолчал. Оливия повернулась к нему и хотела заговорить, но Шерлок закрыл ей рот своей ладонью:       - Молчи, молчи! — сейчас его просьба звучала совсем иначе, чем несколько часов назад. Он был чем-то взволнован, может быть, своей реакцией на стихи, и не было больше в его тоне ни злости, ни ярости. Только печаль.        — Давай я все-таки еще раз посмотрю, где у тебя «жучок», и, если не найду, сможешь говорить, хорошо? — С этими словами Шерлок протянул руки к Оливии и просунул их под её одеяло. То, что происходило дальше, менее всего было похоже на обыск. Его руки с невыразимой нежностью скользили по телу Оливии, расстегивали пуговицы ее рубашки, замирали на груди, поднимались к шее и плавно опускались на живот, на бедра — и снова вверх, по спине, к лицу и губам. Оливия чувствовала, что краснеет, что кровь с невероятной скоростью разбегается по жилам, что-то не дает дышать, накапливаясь в груди огромным грузом, готовым взорваться. Шерлок накрыл её и себя одеялом с головой, обнял Оливию и поцеловал в губы так нежно и с такой горечью, как будто навсегда прощался — за секунду перед тем, как на Земле наступит Апокалипсис. Что-то затем произошло, но не во внешнем мире, а в груди Оливии — внутри у нее будто все взорвалось, и она подумала, что умирает. Но через секунду «взрыв» вылился в такое бешеное наслаждение, что Оливия, забыв обо всем на свете, выскользнула из своего кресла, бросив на пол одеяло, села к Шерлоку на колени и, целуя его глаза, скулы, шею, губы, роняя слезы, прошептала:       - Я тебя не предавала!       - Лив… — выдохнул Шерлок, сжал ее в объятиях и хотел ей что-то сказать, но тут рядом с его креслом раздалось вежливое покашливание.       - Мистер Холмс, сэр! Простите, что отвлекаю, но у нас происшествие на борту, нужна Ваша помощь, — какой-то маленький лысый человек в неприметном сером костюме с интересом посматривал на раскрасневшуюся от адреналиновой атаки Оливию и тяжело дышащего Шерлока. — Сотрудник внутренней спецслужбы Бромли, Лайон Бромли. Пройдемте со мной в эконом-класс, сэр.