Постарайся выжить

- Эффи, я сломаю себе ногу. Если повезёт – две сразу. Как думаешь, меня со сломанными ногами выпустят на Арену? - Думаю, да, - ничуть не смутившись, отвечает женщина и протягивает мне туфли на таком огромном каблуке, что у меня голова кружится от одной мысли о том, что я буду в них ходить. – Если что – Пит тебя понесёт, - невозмутимо продолжает она, выискивая что-то в моём шкафу. Я заливаюсь румянцем. Достали их подколки по поводу того, что между нами с Питом что-то есть! Безумно бесит. Мы с Питом – друзья. И точка. - Вот, теперь можно начинать, - удовлетворённо говорит Эффи и отрывается от моего шкафа, швыряя мне какую-то вещь. Эта тряпка так мала, что я начинаю сомневаться в ее благоразумии. Я кручу непонятную вещь в руках, пока не решаюсь задать вопрос: - Эффи, что это? - Платье, - отвечает она таким тоном, будто я сморозила самую большую глупость в мире. - Нет, Эффи. Это больше похоже на очень маленький кусочек ткани, в котором я буду чувствовать себя весьма неуютно. Неужели нет ничего подлиннее? - Китнисс, я не знаю, что задумал Цинна, так что моя задача – научить тебя ходить как в коротких, так и в длинных платьях. Через четыре часа я отпущу тебя к Хеймитчу, и он придумает тебе образ. А сейчас давай ты будешь умничкой и будешь слушаться меня во всем, хорошо? – спрашивает она, и я нерешительно киваю. Это были самыхе изматывающие четыре часа в моей жизни. Оказывается, нужно сидеть прямо, а не горбиться, как это часто делаю я. Улыбаться нужно ежеминутно, руки чинно сложить на коленях – и это вовсе не все указания моей сопровождающей! Когда четыре часа истекают, я почти бегом несусь в столовую. Хотя плюс всё же есть – Эффи научила меня ходить на каблуках. Признаться, это ужасно. И как только она выдерживает эту пытку целыми днями? Понятия не имею, но в душе невольно просыпается уважение к этой женщине. Когда я вбегаю в столовую, то тут же сталкиваюсь с шокированными взглядами Хеймитча и Пита. Со мной что-то не так? Начинаю оглядывать себя, но ничего сверхъестественного не нахожу – платье чуть выше колена (Эффи согласилась на него), ужасающей длины каблуки и макияж, на котором настояла Эффи. «Ты должна привыкать к косметике на своём лице!» - так и слышу её голос… - Неплохо выглядишь, солнышко, - замечает ментор и отпивает из фляжки. Пит всё так же продолжает смотреть на меня, от чего я тут же смущаюсь. - У тебя сейчас такой вид, будто ты ангела увидел, сошедшего с небес, а не меня, - с насмешкой произношу я, пытаясь скрыть пылающие щёки. - Очень похоже, правда, парень? – подначивает Хеймитч и довольно гогочет, когда смущается и Пит. – Так, солнышко, теперь быстро ешь, и мы начнём издеваться над тобой – с парня уже достаточно, - говорит ментор и встает из-за стола. - Он сильно мучает? Ещё одной лекции я просто не выдержу, - хныкаю я и грею пальцы о тёплую чашку с горячим шоколадом. Отпиваю глоток и наслаждаюсь теплом, которое окутывает моё горло. Медленно жую булочку, изредка окуная её в чашку с изумительно вкусной жидкостью. Когда я устало откидываюсь на спинку стула и отставляю чашку, то чувствую на себе взгляд Пита. - А чем занимались вы с Эффи? - Ну, уж точно не разговаривали. Я ног не чувствую! Дурацкие каблуки, - бормочу я и скидываю туфли с ног. Ступни отзываются благодарным гулом. - Ты испачкалась, - тихо произносит Пит, пристально глядя на моё лицо. - Нет, Пит, это не испачкалась. Это косметика Эффи. - Да нет же, шоколадом, - усмехается он. Я округляю глаза. - Где? - Вот здесь. Он подносит ладонь к моему лицу и большим пальцем вытирает капельку лакомства у самого уголка губ. Я выжидающе смотрю на него. Вообще-то, в такой момент следовало бы поцеловать меня… Пит аккуратно слизывает капельку со своего пальца. - Знаешь, горячий шоколад – это потрясающе, - хмыкает он, а я стою как громом поражённая. Такой момент обломал, идиот! * * * - Знаешь, Китнисс, тебе нужно чаще ходить в платьях – они тебе жутко идут, - в который раз повторяет Цинна, а я кручусь перед зеркалом, силясь принять то, что изумительная красавица в отражении – это я. - У меня поводов мало, - хмыкаю я и тепло улыбаюсь стилисту. – Спасибо, Цинна. Оно восхитительно. - Ты ведь всё ещё Огненная Китнисс, помнишь? – лукаво говорит он, прищуривая свои зелёные глаза. – Хеймитч уже проводил с тобой беседу? - Да, - отзываюсь я. – Оказывается, я вяленая рыба. - Ты? – смеется мой стилист. Я обиженно пожимаю губы. - Я. Мы так и не смогли выбрать мне образ. Хеймитч советовал мне быть искренней. Искренней! – с насмешкой произношу я и горько усмехаюсь. – С Капитолием. - А ты представь, что разговариваешь с другом. У тебя ведь есть близкий друг, верно? - Пит, - подтверждаю я, кивая. – Но он и так всё обо мне знает. Ему не нужно выслушивать это снова. - Ну, тогда рассказывай мне, - пожимает Цинна. – Может, я смог стать тебе другом? Смог. Спасибо за совет, Цинна… - Спасибо за совет, - улыбаюсь я. Стилист обнимает меня, а потом толкает к выходу из комнаты. - Пора покорить Капитолий, Огненная Китнисс. Справишься? Я прищуриваюсь, глядя на него. - Справлюсь, - уверенно произношу я. * * * - Поприветствуем Огненную Китнисс! – выкрикивает Цезарь, и я разжимаю руку Пита, с ослепительной улыбкой (которой меня научила, опять-таки, Эффи) шагаю на сцену. Ноги дрожат, и я рада, что длинное платье отлично прикрывает эту слабость. - Здравствуй, Цезарь! - Итак, Китнисс… Капитолий отличается от Дистрикта-12, верно? Что тебя поразило больше всего? Больше всего? О чём он? - Тушёное филе барашка, - выдавливаю я, ни на секунду не стирая с лица искрящейся позитивом улыбки. Только бы не заметили ненависти в моих глазах… - Барашек? Сам его обожаю, - мечтательно вздыхает Цезарь и тут же испуганно вскакивает: - Я не полноват? - Нет, Цезарь, ты в отличной форме, - отвечаю я, подавляя вздох отвращения. Полнота в нашем Дистрикте – это признак достатка. А здесь им лишь бы не набрать пару лишних граммов. Тьфу ты! - Китнисс… Признаюсь, когда вы с твоим земляком «запылали» на колесницах… моё сердце остановилось. А ваши сердца? – весело спрашивает он толпу, и та одобрительно гудит. Цезарь удовлетворенно хмыкает. - Лично я боялась, что поджарюсь, - отвечаю я и тут же слышу смех. – Но благодаря мастерству Цинны я осталась жива и невредима. Хотите посмотреть? Этот огонь и сейчас со мной, - признаюсь я, глядя на Цинну. Стилист одобрительно кивает. Я встаю с кресла и начинаю кружиться. Туфли, которые дал мне Цинна, куда удобней тех, которыми калечила мои ноги Эффи. Когда я кружусь, огонь медленно поднимается от нижних складок ткани к верхним, превращая меня в живой огонёк. Это забавляет меня и слегка пьянит, поэтому приходится остановиться, чтобы не упасть. Цезарь заботливо помогает мне сесть. - Ладно, давай теперь о более серьёзных вещах. Одиннадцать баллов на Индивидуальном показе… Как ты сделала это? - Думаю, пусть это останется тайной между мной и Распорядителями, хорошо? Пусть это будет моей фишкой, - усмехаюсь я. - Китнисс, ты нас мучаешь! Кстати, до меня тут дошёл слушок, будто у тебя весьма красивый голос, верно, Сенека? – весело интересуется Цезарь, и я понимаю, что это – Главный Распорядитель Игр. Господи… Мистер Крейн кивает, а потом кричит что-то Цезарю, но я не могу разобрать его речь. Зато Цезарь, похоже, отлично читает по губам. - Китнисс, спой нам! – просит ведущий, и я мысленно сжимаюсь в комок. Зал повторяет его просьбу. Внутри всё дрожит. Пытаясь взять себя в руки, я закрываю глаза. Вдох – выдох, вдох – выдох…Они хотят зрелища, Китнисс. Задай им жару. Раскрываю глаза и, грустно улыбнувшись, начинаю петь: - Ножки устали. Труден был путь. Ты у реки приляг отдохнуть. Солнышко село, звезды горят, Завтра настанет утро опять. Зал замирает. Тишина становится гробовой. А вот если бы папа спел… Мысль об отце вызывает новый прилив сил, и я пою чуть громче: - Тут ласковый ветер. Тут травы, как пух. И шелест ракиты ласкает твой слух. Пусть снятся тебе расчудесные сны, Пусть вестником счастья станут они. Всё. Хватит с них. Я на секунду прикрываю глаза и снова открываю их. Публика молчит. И уже через секунду взрывается аплодисментами. - Это было восхитительно! – вопит Цезарь и прыгает, как кузнечик, по сцене. Я снисходительно наблюдаю за ним. - Что это за песня, Китнисс? Я сглатываю. - Это «Песнь Долины». Колыбельная для моей сестры, - подрагивающим голосом произношу я. - Твоя сестра… Она пришла попрощаться с тобой? - Да. - И что ты сказала ей? - Что я попробую победить ради неё, - мой голос едва слышим. – Что я попробую вернуться. - Конечно, - говорит Цезарь. – Конечно. На моё счастье звучит финальный звонок. - Итак, с нами была Китнисс Эвердин из Дистрикта-12! А теперь поприветствуем её напарника. Прошу принять его горячо – Пит Мелларк! Я на трясущихся ногах занимаю своё место. Руки дрожат, и я не могу никак их усмирить. Смотрю на Пита. Он мне ласково улыбается. Не могу сдержать ответной улыбки. Не хватает руки Пита на моих ледяных ладонях. Не хватает Пита, чтобы он успокоил меня… Первая половина интервью пролетает незаметно. На правах сына пекаря Пит сравнивает трибутов с хлебом из их Дистриктов. Потом он рассказывает об опасности, которую таят капитолийские ванны: - Цезарь, мне кажется, или я до сих пор пахну розами? Они начинают обнюхивать друг друга, что приводит в бешеный восторг всех капитолийцев – к концу второй минуты в этот позитивный дуэт влюблены уже все. Я и сама влюбляюсь в их непосредственность и непринуждённость. - Очень смешно, Пит, - отсмеявшись, но всё ещё держась за живот произносит ведущий. – А теперь давай о серьёзном поговорим, идёт? Тебя дома ждёт девушка? – Пит бледнеет и напрягается. А вот это уже интересно! Я прячу руки между складками платья и смотрю на своего друга – этот вопрос мы с Питом никогда не обсуждали. Просто между нами было безмолвное соглашение – не лезть в личную жизнь друг к другу. И всё же… Было неприятно чувствовать, что, возможно, у Пита есть девушка. Да, я ревную. Ну и что? Хорошие друзья на дороге не валяются. - Нет. Девушка не ждёт, - произносит мой друг, одаривая всех капитолийцев рассеянной улыбкой. - И тебе никто не нравится? Совсем никто? – допытывается Цезарь, и мне тоже жутко хочется услышать ответ. - Ну, есть одна девушка, - выдавливает Пит. Его ладони сжаты в кулаки. - О-о-о, рассказывай, Пит! – подбадривает Цезарь моего напарника, а ревность уже гложет мою душу. Пит в кого-то влюблён! - Ну… Я люблю её сколько себя помню. Но мы всего лишь друзья, не больше. Интересно, кто из них соблюдает дистанцию? - Тогда ты должен победить! И ты сможешь вернуться к ней. Думаю, после твоей победы она не сможет тебе отказать. Пит грустно усмехается и произносит: - Боюсь, победа в моём случае не выход. Победа – не выход? Да что же за девушку ты себе выбрал, Мелларк? - Почему? – недоумевает Цезарь. Пит бросает виноватый взгляд на меня, и тревога в моей душе нарастает в каждой секундой. - Потому что… Потому что мы приехали сюда вместе. Я ощущаю лёгкое недоумение. Приехали сюда вместе? И только потом до меня доходит – Пит всё время говорил обо мне. Это я та девушка, в которую он влюблён.