Постарайся выжить

Они нас нашли. - Китнисс, не паникуй. - Я спокойна, - пожимаю плечами я и продолжаю перебирать волосы на его затылке. Пит поднимает на меня удивлённый взгляд. – Вдруг они нас не заметят, - шепчу я, поглаживая левой рукой его лоб. - На всякий случай мы должны собраться, - шёпотом ответил Пит и сел рядом со мной, притягивая к нам рюкзак. - Ну, она и тупая была! – слышу я насмешливый голос Диадемы. - Не убивайте меня, не убивайте меня! – с издевкой бормочет Катон. – Она действительно на это надеялась? Ну, и тупица! Пит прижимает меня к себе. Я хватаю его ладонь обеими руками. - Как думаете, они здесь? - Двенадцатые? Да чёрт их знает. Они как убежали от Рога Изобилия, так и не появлялись. - Нужно было убить их первыми, - фыркает Диадема и сбрасывает руку Катона со своей талии. - Я убью их обоих, - злобно шипит Катон. Остальные профи закатывают глаза. - Пошёл к дьяволу. Эти двое – слишком лакомая добыча. Выбирай одного, - хмуро бросает парень из Первого. - Мальчишку. Он поплатится за её смерть, - шипит парень и перебрасывает меч в другую руку. Я перевожу испуганные глаза на Пита. Он хмуро усмехается. «Мирта», - шепчет он одними губами. Я киваю. - Может, пойдём дальше? Опасно оставаться у Рога Изобилия, - зябко передёргивает плечами парень из Дистрикта-1. - Мы должны отдохнуть, - отрезает Диадема и швыряет свой рюкзак прямо под нашим деревом. Пит зажимает мне рот рукой. Я вдыхаю воздух мелкими порциями, чтобы не поддаться искушению сорваться на крик. - Разведите костёр, - хмуро бросает Катон и отходит на несколько шагов. - А не безопаснее ли пойти к Рогу Изобилия? - Туда могут податься неудачники вроде Двенадцатых. Там их и схватим, - примирительно говорит парень из Первого и садится на землю. Я неслышно фыркаю. Неужели они думают, что мы настолько глупы? Ха! Как бы не так. Тупые животные, машины для убийств! Я не шевелюсь, чтобы не производить лишних звуков. * * * Время перевалило за полночь. Профи совсем потеряли чувство страха, раз начали петь. Идиоты! Я фыркаю. Пит сонно хмурится, забавно морщит нос и сжимает рукой мою ладонь. Я с нежностью вожу пальцами по его волосам и морщусь, когда песни профи становятся слишком громкими. Внезапно тишину прорезает звук гимна. Я вскидываю глаза вверх и смотрю на купол – сейчас появятся лица погибших. Я безумно боюсь увидеть среди них лицо Руты – маленькой девочкой, так похожей на Прим… Мирта. Девочка-трибут из Третьего. Оба из Четвёртого. Мальчик из Пятого. Оба из Шестого, Седьмого, Восьмого, Девятого и Десятого. Моё сознание, ужасаясь, ждёт очередного лица, но оно не появляется. Рута жива! Невероятно… - Даже не думал, что она переживёт эти дни, - шепчет Пит. Я опускаю глаза и сталкиваюсь с его внимательным взглядом. - Она совсем как Прим, - с нежностью шепчу я, поглаживая его локоны. Он с улыбкой смотрит на меня. - Теперь я понимаю, почему ты так за неё боишься… Хочешь, мы можем заключить с ней союз? – внезапно спрашивает Пит. Я опускаю взгляд на его губы. Как он меня целует… - Ты действительно хочешь этого? – спрашиваю я, снова встречаясь с самыми голубыми глазами. - Это сделает тебя счастливой? Я, помедлив, киваю. - Значит, сегодня мы пойдём искать Руту, - тихо произносит Пит, и я, поддавшись порыву, опускаю лицо и нахожу его губы своими. Его губы нежно ласкают мои, а моё тело плавится как воск, когда его пальцы проскальзывают по моему животу. Я нехотя разрываю поцелуй и упираюсь своим лбом в его, заглядывая в самые красивые голубые глаза. - Спасибо, - шепчут мои губы, но я не уверена, что он расслышал это слово из-за грохота капитолийских пушек. Гимн заканчивается. И тут мы слышим самый прекрасный звук на свете – лёгкий перезвон колокольчиков, который звучит так тихо, что нам приходится напрячь весь слух, лишь бы не потерять этот великолепный звук – перезвон колокольчиков, свидетельствующий о подарке спонсоров. Мои глаза встречаются с удивлённым взглядом Пита. Мы одновременно вскидываем глаза вверх. - Это лекарство, - шепчет Пит. – Лекарство для твоей ноги. Мне не верится. Неужели Хеймитч нашёл деньги и отправил мне лекарство. Радость в глазах Пита говорит о том, что он думает о том же. - Давай, я взберусь и достану, - предлагает он, но я тут же качаю головой. - Ты можешь упасть. К тому же, ты новичок. - Новичкам всегда везёт, - возражает Пит. - Не в этом случае. Пит, я сама достану. - Будь осторожна, - тревожно выдыхает он, поняв, что меня не переспорить. Я киваю и цепляюсь обожжённой ладонью в ветку. Руки Пита осторожно поддерживают меня снизу. Боль раскалённым ядом течёт по жилам, когда я задеваю ожог на ноге веткой. Стискиваю зубы, сжимаю здоровую руку в кулак с такой силой, что ноги оставляют красные полумесяцы на нежной коже. Дорога наверх кажется бесконечной, однако я понимаю, что я самый счастливый человек, когда вижу серебряный парашют. Сердце бьётся в предвкушении, когда я поддеваю пальцами лёгкую ткань и осторожно спускаюсь вниз, крепко цепляясь за ветки. Пит переводит дух, стоит мне опуститься на нашу ветку. Я протягиваю ему парашютик, а сама ищу в рюкзаке бутылку с водой – нога просто горит. - Китнисс, что ты ищешь? - Воду. Он протягивает мне бутыль, и я с наслаждением проливаю на пальцы несколько капель. Больше лить я просто боюсь – профи могут заинтересоваться струйкой, текущей с дерева. Сбрызгиваю ногу и только потом замечаю, что Пит протягивает мне какой-то клочок бумаги. «Не жалей мази. Не сдавайтесь, идиоты. Не смейте лезть в самое пекло!», - гласит записка. Я поднимаю взгляд на Пита и давлюсь смехом. - Давай сюда ногу, - говорит он и осторожно кладёт мою конечность на ветку, попутно раскрывая баночку с капитолийской мазью. В воздухе моментально появляется запах лекарства – смесь каких-то трав. Я не знаю, из чего сварено это снадобье, но уверена, что оно поможет – капитолийские врачи знают своё дело. Робкое прикосновение пальцев Пита к обожжённой голени – и облегчение. Я едва сдерживаю облегченный стон. Боль мгновенно уходит – остается только зуд, но это, по крайней мере, это я смогу перетерпеть. - Теперь ладонь, - командует Пит и берёт мою руку, размазывая мазь и по ней. Я облегчённо откидываюсь на ствол. Теперь тёплый ночной воздух ласкает кожу, а не причиняет ей боль. - Спасибо, Хеймитч, - шепчу я, глядя в ночное небо.