Постарайся выжить

Широкая лента перетягивает мой живот. Я пытаюсь сесть, но она не позволяет мне даже согнуться. Я откидываю голову назад и прикрываю глаза. Слабость ломит затылок. Сколько я уже здесь нахожусь? Сколько я уже не видела Пита? Сколько дней назад я покинула Арену?! Вопросы, на которые нет ответов. Дверь открывается. Я открываю глаза и вижу девушку, которая подходит ко мне и что-то меняет в капельнице. Я слежу за ней глазами и вижу, что она очень странно глотает. - Ты безгласая? – спрашиваю я, не узнавая собственный голос – он стал каким-то колючим и шершавым. Она пугается и кивает. - Где Пит? С ним все в порядке? Она кивает и, поклонившись, выходит. Я с облегчением выдыхаю. Мои руки прикреплены к бокам ремнями. Я откидываю голову и вздыхаю. Безумно хочется вскочить и выбежать, чтобы найти Пита. Или ментора. Да кого угодно! Лишь бы только знакомое лицо увидеть. Я дёргаюсь и пытаюсь выпутаться из ремня. Вжимаю живот, но через ленту тогда не проходит грудь. Обреченно выдыхаю. Тру пальцами широкую ленту и вжимаюсь всем телом кровать. А потом усмехаюсь и слегка оттягиваю ленту, вжимаясь ягодицами в кровать, и проскальзываю бедрами под лентой. Смотрю на свою ногу – следа страшной раны как будто и не бывало! Вот хотя бы за свою здоровую ногу я благодарна Капитолию! Хотя если подумать о том, почему я вообще повредила ногу… Мои руки всё ещё прикреплены к бокам. Я ищу глазами хоть что-нибудь, чем можно перерезать ремни, но на глаза ничего не попадается. Я раздражённо фыркаю и дёргаю плечом. Дверь всего в паре шагов от меня. Я скатываюсь с кровати и замечаю, что на мне только лёгкая больничная сорочка, которая едва прикрывает ягодицы, да нижнее бельё. Ну, за последнее отдельное спасибо! Я осторожно толкаю дверь плечом и радуюсь как ребёнок, когда она поддаётся. Выглядываю в коридор и застываю, замечая того, кто сидит на стуле передо мной. Знакомые серые глаза. Знакомая пьяная ухмылка. Я неконтролируемо радостно улыбаюсь. - Хеймитч… - Привет, солнышко. Я подхожу к нему и сажусь рядом с ним, морщась от боли в запястьях. - Нож есть? Руки скованы, - жалуюсь я. – Где Пит? Хеймитч вынимает из кармана нож и режет ремень. Мои руки облегчённо опускаются. Я растираю запястья пальцами и смотрю по сторонам. - Где Пит? - Ты только не волнуйся, - говорит ментор и прячет от меня глаза. - Что с ним? Где он? Он жив? – спрашиваю я, встревоженная не на шутку. - Жив. Подожди пару минут, - говорит он и встаёт со стула. Я бросаюсь к нему. - Хеймитч, да объясни ты толком! – срываюсь на крик я, но мужчина быстро удаляется по коридору так, будто может упасть в любой момент. Ясно. Опять нализался. Странно, но я не чувствую никакого раздражения или злости – только радость. Мы в безопасности… - Где Пит?! – верещу я, злобно сверкая глазами и колотя кулаком стену. - Китнисс, осторожно – не хватало ещё тебе руку сломать, - произносит мужской голос, и я моментально поворачиваюсь к нему. Кажется, время остановилось в тот момент, когда наши взгляды встретились. Кажется, всё перестало существовать в ту секунду, когда соприкоснулись наши души. Кажется, всё перестало иметь смысл, кроме наших влюблённых глаз… Это так правильно. Так чисто. Так нежно. Я подбегаю к Питу и обвиваю руки вокруг его шеи, соединяя наши губы. Его пальцы зарываются в мои волосы, второй рукой он прижимает меня к себе. Мы отрываемся друг от друга только для того, чтобы перевести дыхание. - Ты пришла в себя, - счастливо выдыхает Пит в мои волосы. Я сижу на его коленях, и мне плевать, если кто-нибудь сейчас зайдёт. Главное – мой любимый человек рядом. Мы пережили Голодные Игры. Мы пережили их вместе. - В каком смысле «пришла в себя»? – недоумеваю я. - Ты потеряла слишком много крови. При таких потерях обычно уми… умирают, - рвано произносит парень и крепче смыкает руки на моей талии. Я удивлённо распахиваю глаза. - Как долго я была в коме? - Неделю. Мы всё боялись, что ты не очнёшься. - Перестань,- прошу я и трусь носом о его щеку. – Теперь я в порядке. Теперь мы поедем домой, - улыбаюсь я и снова соединяю наши губы. - Вместе? – спрашивает Пит, заглядывая в мои глаза. Я нежно улыбаюсь ему и беру его лицо в свои ладони. - Всегда, - серьёзно говорю я, глядя в самые голубые глаза в мире.