Утро
23 апреля 2014 г., 00:36
Утро. Дождь закончился еще глубокой ночью. Голова предательски болела, и глаза предательски не хотели открываться, хотя из-за плотно завешенных штор яркого света в комнате не было. Хотелось снова заснуть и пить. И, еще, перестрелять всех этих гребанных птиц, что решили попеть под его окнами свои «чудесные трели». Да, Санада Геничиро простудился. Хорошо, с одной стороны. Ведь, получается, что парень не дурак. И, с другой стороны, теперь его не выпустят из комнаты. Самурай хотел было порадоваться некому импровизированному отшельничеству, но в голове всплыли вчерашние события. И этого необычного Юкимуру хотелось увидеть. Странный мальчик, которого называли постояльцы и персонал феей радости. Сейчас воспоминания о вечере походили на давно увиденный сон, когда всех деталей не помнишь, но самые яркие кадры и чувства, что испытывал в тот момент, забыть невозможно. Если эти чудесные воспоминания были сном, то Гиничиро хотел заснуть вечным сном и погрузиться в это видение, что даровало покой.
Из омута мыслей, беспорядочно кружившихся в его голове, парня отвлек стук шагов. Император решил не открывать глаза и притвориться спящим. Но неизвестный гость зашел в палату и остановился возле кровати, пристально смотря на Санаду, почти раскусывая притворщика. Неизвестно, сколько еще продлилось бы такое внимание, если бы более громкие шаги за дверью не раздались внезапно, заставляя гостя оббежать кровать и с другой стороны залезть под одеяло, подлезая под бок к хозяину комнаты и сворачиваясь в клубочек. Тихие и немного сопящие вдохи и выдохи, слишком ровное сердцебиение и запах моря. Значит, это чудо не приснилось.
Источниками новых шагов выступили санитары и терапевт. Когда они зашли, Гиничиро приложил уйму усилий, чтобы не выдать незаконного вторженца. Но, к счастью, они измерили температуру, дали жаропонижающее и, проследив, чтобы больной выпил лекарство, ушли проверять остальных больных в клинике.
Как только дверь закрылась с другой стороны, Геничиро немного привстал и стащил с гостя одеяло. Все-таки Юкимура, настоящий и теплый. А Божественное дитя и не думало вставать или как-то вообще реагировать на происходящее. Смотрит своими большими синими глазами на хозяина кровати и улыбается.
— Я сказал им ночью, что тебе будет плохо. Ты злишься? — Сейичи похлопал место рядом, намекая парню, что неплохо было бы ему лечь обратно.
— Нет. А откуда ты узнал? — Послушавшись ребенка, Санада лег обратно.
— Не знаю. Просто почувствовал и все тут. — Юкимура пожал плечами.
— Ну, ладно. А ты хорошо себя чувствуешь? — Император резко спрятал мальчишку под одеяло, так как стук шагов послышался где-то радом с дверью.
— Лучше всех. Я же с Геничиро. — Слегка возмущаясь из-за того, что его слегка заточили в оковы одеяла, Божественное дитя пыталось выбраться из теплого плена. — Я очень счастлив этому. А ты?
— Может быть. Я не знаю. Ты странный, Сейичи.- Санада рассматривал гостя в своей постели. — Почему ты тут?
— Я болен чем-то так странным. — Без какого-либо стеснения выдал мальчик. — Так врачи сказали. Может даже не выпустят. Я вроде как не внушаю доверия в стабильности своего состояния. А ты?
А Император засыпал от полученных лекарств, постепенно отдаваясь в невесомые объятия Морфея, что был небольшим спасением в этом доме для обреченных. Юкимура же и не думал уходить. Он расположился удобнее рядом с Геничиро и стал наблюдать за тем, как парень засыпает, решая охранять сон второго Я.
