Земля с его могилы

- Сдохнет по дороге, - деваха, одетая во что-то, отдаленно напоминающее короткую юбку и лифчик, сконструированный совершенно явно из жестяных плошек, подняла за волосы с наскоро сколоченных носилок голову бесчувственного белобрысого мальчишки. Ее прическа представляла собой несколько каштановых прядей в области висков, которые она заплела в хвостики, на фоне обритого налысо черепа. Грудь, похоже, уже не раз лапанная грубыми мужскими руками, расплылась в плошках, напоминая растаявшее желе. – Дохлый он какой-то. Давайте его просто поджарим и съедим, а, Курт, пока он окончательно не растерял жирок? - Успокойся, Дот. Съедим обязательно, если он не будет подавать надежды на выживание, - с кривой ухмылкой ответил ей парень-панк с ирокезом, раскрашенным во все цвета радуги. – Нам нужна свежая кровь, а плодить ее самой тебе не хочется. - А по-моему, мы и без свежей крови распрекрасно обходимся, - обиженно отвернулась Дот. – Хотя… с другой стороны, если его подрастить, получится и мяска больше, и вкус лучше. Стоит попытаться, да? – она опять подняла его голову от носилок. Нос мальчонки был разбит, губа тоже кровоточила, совершенно явно не хватало нескольких зубов, а все тело покрывали синяки. - Он пытался драться. Такое рвение похвально, - довольно приятной наружности (если не считать кровь, грязь и скроенную на тяп-ляп одежду) парень с ирокезом, которого звали Курт, подошел к маленькому бессознательному тельцу и, схватив его за грудки одной рукой, поднял над носилками. – Нужно привести его в чувство. - Воды и так мало, - буркнул третий собеседник, замыкающий строй и погоняющий брамина, навьюченного всяким хламом, который мог бы пригодиться на Пустоши. У него были грубые черты лица и растрепанные черные волосы. – Тратить ее еще на этого дохляка… - Никто не заставляет тебя тратить очищенную воду, идиот, - рявкнул панк. – Я тебе даже поссать на него разрешаю, какая разница. Главное, чтобы он очнулся наконец. К несчастью для ребенка, парень счел это забавной идеей. Маленький Ральф очнулся от вкуса едкой мочи у себя во рту: казалось, что эта зловонная жидкость облучает, даже не попадая на кожу. Под общий хохот он начал отплевываться, морщась от отвращения. - Ну здоро́во, пацан, - Курт хмыкнул. – Тебя как звать-то? - Где моя мама? – мальчик проигнорировал вопрос и уставился укоризненно на панка. Остальные саркастично заулюлюкали. - Мама твоя теперь там, откуда нет возврата никому из нас, - главарь многозначительно дернул бровями. Дот наклонилась к погонщику брамина. - Философ, бл*дь, - хохотнула она, тот поддержал. - Дот, Стоун, притухните, - шикнул Курт. – Не видите, я с молодым человеком разговариваю. - Вы убили ее, - это был не вопрос, а утверждение. Причем Ральф говорил так, словно уже давно знал и принял смерть своей матери. - Ну, прости, малыш, такова жизнь. Мы хотели жрать, а она не отдавала. Она старая женщина, а ты юный, подающий надежды мужчина. Как тебя звать и сколько тебе лет? - Ральф Брейер, - слегка картавя, ответил мальчик. – Семь. - Вот и отлично. Забудь про своих мамашу, папашу и остальных, кто там у тебя еще был. Теперь мы в одной банде, а Банда Курта известна на всех Пустошах. Будь с нами, и тогда ты выживешь. Уйдешь от нас – умрешь. Ты понял? - Понял. - Меня звать Курт, и я здесь главный. Это Дот, а это Стоун, - он указал рукой на своих спутников, которые покривлялись в ответ. – Не думай, что теперь любое дерьмо будет обходить тебя стороной, но мы, мать твою, научим тебя, как противостоять системе и не ломаться при этом. Ральф Брейер решил, что деваться ему некуда, а оттого нужно идти с Куртом и его бандой. В конце концов, так он хотя бы мог выжить. Хотя, конечно, слез и тоски по семье и старой жизни он еще долго не мог сдерживать, но слезы, к сожалению, не способны вернуть прошлое.

***

Если бы здесь могли присутствовать предыдущие поколения, их представители сказали бы, что дети за эти две сотни лет очень сильно изменились. Уже в пять-шесть лет каждый ребенок знал, что такое смерть близкого, а каждый третий этого же возраста знал, как это – убивать. Быстрое взросление стало нормой, взять хотя бы Литл-Лэмплайт. Ральф ничего не слышал об этом пещерном сообществе, однако окажись он там, не сказать, что удивился бы. В таком мире быть ребенком слишком долго означало умереть, и пятилетние малыши были вынуждены думать, говорить и действовать, как взрослые. Большой Папочка Курт, как его называли, двадцати восьми лет от роду, оказался старшим и самым адекватным из всей Банды. Неудивительно, думал Ральф, что именно он стал главарем, ведь он был самым эрудированным и грамотным – именно грамотным, хотя всем известно, что книжки у рейдеров не в почете. Хотя Курт не был похож на простого рейдера, которых на Пустоши развелось немерено. Создавалось впечатление, что больше всего на свете когда-то панк хотел иметь семью. Большую семью, с кучей детей. Конечно, им приходилось во время своих налетов убивать и взрослых, и малышей, но практически с каждого из нападений банда возвращалась с ребенком на носилках. Одной из таких подобрышей была Кэрри, младше Ральфа на два года, но очень смышленая девочка, и Гаррет, шестилетний хулиган и оторва, который пошел с бандой Курта чуть ли не добровольно. Впрочем, когда их команда сформировалась, Ральф дал понять, что в младшем составе Банды главный и старший он. Когда через некоторое время привели малыша Чакки, рыжего засранца восьми лет из Лэмплайта, и пятилетнего негритенка с дурацким именем Камо, уже и речи быть не могло о том, чтобы кто-то еще стал первее Брейера. Курт сам любил его больше всех остальных, можно сказать, считал своим сыном. Несмотря на это, панк всем детям уделял достаточно много внимания и времени, оставляя себе несколько часов на поспать и парочку на поесть, попить, полапать Дот и прочие взрослые развлечения. Ну и налеты, конечно, куда ж без них. А все остальное время он пытался научить детишек своему опыту и навыкам.

***

Ральф сидел на крыше полуразрушенного дома, стоявшего еще со времен войны, который служил им местом жительства, и думал, глядя на белое пятно в облаках на фоне темного неба – там где-то ютилась луна. Ему несколько дней назад исполнилось четырнадцать, он умеет стрелять, метать ножи, бить кулаками и подручными средствами вроде труб или досок; его даже завербовали в атакующую команду, и он теперь наравне с самим Куртом совершает налеты на одиноких прохожих. А один раз они даже напали на хорошо охраняемый караван и победили – сколько добра тогда было наворовано! И казалось бы, сколько можно сидеть на одном месте, можно идти в поход, путешествие до места получше… но нет – старший состав и слышать ничего об этом не хотел. - Ральф, - услышал он оклик Камо. – Ты там чего, на луну воешь? - Да вот решил подумать… - Ого. Рискованно. - Да. Пошел ты в задницу, негритос. Камо засмеялся и ушел в дом. Где-то там Кэрри, Гаррет и остальные едят мясо только что изжаренного кротокрыса – зверь опрометчиво подполз слишком близко к их жилищу. Ральф терпеть не мог кротокрысятину; его от нее тошнило, а если не перехватить кусочек, придется объяснять тете Дот, что дело не в ее стряпне, а в самом Брейере. И то не факт, что она поверит и не обидится. Поэтому общий прием еды он предпочел переждать на крыше, хоть желудок и ныл от недостатка еды. - Ненавижу кротокрысов, - Чакки за его спиной заговорил так неожиданно, что Ральф чуть не слетел вниз. – Жесткие, вонючие и на вкус как автомобильная шина. - А ты, я смотрю, многое успел перепробовать, - хохотнул Гаррет и уселся рядом с Брейером, не слушая, как рыжий посылает его в ответ на три буквы. – Ну, как жизнь? - Давно не виделись, - усмехнулся тот. – Я вот тут подумал… Курт, тетька Дот и старина Стоун не хотят сниматься с якоря, а я бы вот не прочь куда-нибудь учапать. Как вы думаете, ребята, стоит ли? - Отделяться от банды Курта после всего того, что он для нас сделал, было бы стремно, - по другую руку от Ральфа на крыше разлеглась Кэрри. – Ты ведь и сам это понимаешь, Ральф. - Я понимаю, Кэрри, но с другой стороны… мы – молодые и способные, и зачем нам здесь прозябать? Это, по-моему, эээ… стремнее. Я пробовал уговорить Большого Папочку на путешествие, но если вы не поможете мне с уговорами, это пустой треп. - Не знаю, брат… давай попробуем, - ответил Гаррет. – Мне тоже надоело здесь торчать, в этой дыре. Может, местечко получше найдем, там и поселимся. В любом случае, ребята, - он обернулся ко всем, - это же возможность мир посмотреть! Давайте попробуем уговорить Большого Папочку. Может, сработает? - Чего-то кажется мне, что это бесполезно, - пожал плечами Чакки. – Мне и здесь неплохо. Хотя, если вы будете искать приключений на свои прекрасные жопы, я никогда не прощу вам, если уйдете без меня. - Как будто кто тебя спрашивать станет, - огрызнулась Кэрри. – Ну что, братец Ральф, пробуем ставить ультиматум? Или все вместе, или мы уйдем? - Хороший ультиматум, - кивнул Брейер. – Я согласен.

***

- Уйдете? – Курт расхохотался. – И куда же вы пойдете, малыши? - Куда ноги понесут, - незамедлительно ответил Брейер. – Куда идти, мы придумаем. Главное – тронуться с места. Я и ребята уже видеть не могут это место. - Глупости, - откликнулась Дот. – Просто неслыханный идиотизм. Куда ноги понесут. Да что вы можете, горстка подростков, без нас и нашей поддержки? Да ничего. Вас в первый же день поймают какие-нибудь регуляторы, а то и хлеще – на тарелку к супермутантам попадете. - Могу поспорить, что не попадем, - огрызнулся Ральф. – Тетя Дот, скажи честно. Ты просто не хочешь, чтобы мы уходили, потому что в этом случае безопасность нашего дома упадет почти до нуля. - Вот еще, - фыркнула та. – Без вас справлялись раньше, и сейчас справимся. - Тогда отпустите нас, если не хотите идти! – вмешался Гаррет. - Ребята, - тихим, спокойным тоном начал Курт, и все мгновенно заткнулись: когда Большой Папочка толкал речь, его слушали. – Я путешествовал лет пятнадцать, моя банда потеряла половину наших товарищей, пока мы не осели в этом доме. И знаете, к какому выводу пришел? Уж лучше иметь крышу над головой, чем ночевать в чистом поле. - Ты хотя бы путешествовал. А мы ничего не видели, кроме этих обугленных сраных стен, - Брейер не унимался. - Эти обугленные сраные стены защищали тебя от дождя и песчаных бурь, - взгляд панка стал укоризненным. – Возможно, ты еще не достиг того возраста, который позволяет ценить это больше всего остального в жизни. Но поверь, я уже понял, что лучше для тебя и для вас всех. - Зануда. Брейер насупился и вышел за дверной проем, а затем отошел от дома достаточно далеко – метров за триста, чтобы никто не мешал ему сердиться, и сел прямо на землю. К нему присоединилась Кэрри через пару минут. - Прости, - она дотронулась до его плеча. - Да не твоя в том вина, - ответил тот. – Просто Большой Папочка не хочет выпускать нас из-под крыла. Чего тут думать. Рядом грузно приземлился Чакки. - Дерьмо поганое, - констатировал тот. – Видать, нам тут и торчать до конца дней своих, да? - А, заткнись, пока я тебя не укокошил, засранец, - Брейер пихнул его локтем в спину. Подошедшие Камо, Гаррет и Кэрри хихикнули. - Ты? Меня? – Чакки расхохотался и поднялся с места, сжав кулаки. – Ну, давай. Укокошь. Возможно, пятью минутами ранее оба бы посмеялись, похлопали по плечу друг друга и разошлись бы по койкам. Но сейчас Ральф был зол. Он молча поднялся и занес руку для удара. Видимо, Чакки до конца верил, что это было шуткой, потому что продолжал смеяться. Однако когда ему прилетело по носу от Брейера, рыжий мгновенно посерьезнел, даром ли его противник опять приготовился бить. - Ах так, значит, большой брат? Ну давай, посмотрим, кто из нас круче. Улыбки постепенно сошли с лиц свидетелей драки, когда стало понятно, что ссора приняла серьезный оборот. Ральф не настроен был прекращать рукоприкладство, Чакки тоже. Их носы уже были разбиты, рыжий лишился пары верхних резцов. - Ффука дваная! – с присвистом из-за потерянных зубов крикнул он Брейеру. – Ну, фейчаф полуфиф у меня! - Ребята, прекратите! Вы чего?! – Гаррет опомнился от шока и попытался приблизиться к дерущимся. – Ральф, дружище, перестань! - Ральф! – Кэрри ухитрилась схватить сзади главаря банды малолеток и чуть оттащила его от Чакки, которого скрутили другие парни. Оба драчуна пытались поначалу вырваться, чтобы продолжить мордобой, но через пару секунд успокоились. Ральф сплюнул кровавой слюной: у него была рассечена щека и разбита губа. Он глянул в сторону дома, чтобы убедиться, что их потасовка не была замечена старшими. Однако те, видимо, были увлечены то ли едой, то ли наворованным виски, и даже не подали признаков беспокойства, хотя Брейер был уверен, что их вопли было слышно за версту. - Что ж, повезло, Большой Папочка нас не слышал, - он освободился от захвата Кэрри. – Пойдемте спать. Я устал, как сволочь. Банда вернулась в свое жилище. Чакки и Ральф все еще дулись друг на друга, но меньше всего они оба хотели получить от Курта за свою драку, а потому прикинулись, будто ничего не произошло, пока не укрылись в своей комнате. А уже там можно было спокойно отвернуться друг от друга и обижаться, сколько влезет.

***

Еще три года пролетели практически незаметно. Ральф и его команда уже самостоятельно совершали налеты, и Большой Папочка присоединялся к ним лишь тогда, когда дело доходило до действительно серьезных торговцев Пустоши, сопровождаемых вооруженными до зубов наемниками. Брейер научился уже всему, что умел Курт, и вполне мог составлять ему конкуренцию. Единственное, что изменилось с четырнадцати лет – он уже не стремился так рьяно уйти из привычного места жительства и путешествовать. Это желание пропало после того, как панк в порыве триумфа от очередного удачного грабежа сказал ему: «Я горжусь и рассчитываю на тебя, Ральф, что ты сможешь возглавить мою банду тогда, когда я уже буду не в состоянии». Брейер начал чувствовать некую ответственность перед своими сокомандниками, словно его готовили в качестве престолонаследника. Собственно, многим так казалось. В частности Чакки. Рыжий сорванец не мог смириться с тем, что кто-то младше его добился таких успехов. Любимцу Курта не требовалось стараться, чтобы заслужить похвалу: он всегда получал ее, даже если забивал противника свинцовой трубой и при этом получал с десяток дырок от пуль и истекал кровью. А остальным, придерживающимся советов Большого Папочки и счастливо увернувшимся от выстрелов, оставалось лишь смотреть со смирением на то, как его хвалят. За это, а также за провалы в зубной аркаде, ненависть Чакки все копилась, и вот теперь он был готов сорваться в любой момент. Они подерутся, и на этот раз не на жизнь, а на смерть. Единственным человеком, кто продолжал верить в заслуженность похвал Ральфа и его таланты, была Кэрри. Она редко когда выступала силой против конвоиров, чаще прокрадывалась и вытаскивала у них обоймы от винтовок, чтобы дать своим ребятам преимущество. То же обстоятельство, что Брейеру неизменно доставалось больше, чем остальным, она объясняла тем, что он принимает удар на себя. В это же время все знали, что блондин ленится уворачиваться и прятаться за камнями; он был нетерпелив и хотел всегда все закончить побыстрее, а потому шел напролом. Пулевые отверстия на его теле все копились, не успевая заживать между налетами. Ральф сидел в засаде на холме неподалеку от дома. Удивительно, как это торговцы еще не догадались, что неспроста в этом месте караваны пропадают. И вот очередной был на подходе. Ральф смотрел и считал количество наемников через бинокль; их было шесть, плюс торговец, ведущий за собой двух навьюченных донельзя браминов. Парень подал сигнал в сторону дома, где на него был направлен бинокль Гаррета. - Говорит, шесть, - сообщил тот банде. – Большой Папочка, ты с нами? - Уравняем силы, - ответил панк. – Выступаем! Банда Курта не зря слыла самой обученной среди всех рейдеров Столичной Пустоши. Мародер со стажем, Большой Папочка знал слабые места наемников, а потому умел подкрадываться к ним на расстояние выстрела незамеченным, и этому же научил своих детишек. Однако на этот раз парни из конвоя оказались более серьезными, чем встречавшиеся до того. - Я слышал что-то, - один из них развернулся в сторону холма, за которым притаились Чакки и Камо. Оба сразу же застыли, выжидая, пока тот решит, что ему почудилось. Но мужик-конвоир был более дотошным, чем могло показаться до этого. Он ткнул пальцем на одного из товарищей и пробормотал что-то вроде «Пойдем со мной, проверим, что там». Ральф за соседним холмом с прыгающим сердцем наблюдал, как остановился караван и как двое детин с автоматами направляются прямо к Камо и Чакки. У его друзей не будет против них ни шанса, если их рассекретят. И Брейер решил действовать. Он кувыркнулся в сторону и выкатился из-за холма, направив дуло револьвера «Магнум» наугад в сторону каравана, и выстрелил. Он рассчитывал, что пуля попадет хотя бы в кого-нибудь из конвоя, но нет: раненный в лоб, рядом со своими браминами свалился безоружный и по сути безвредный торговец. «Дерьмо…» - мысленно выругался парень и едва успел скрыться за холмом от десятка летящих в него пуль. Впервые в жизни он не только не промазал, стреляя наобум, да еще и попал в лоб, но вот только не в того человека. Однако своего он в какой-то степени добился: пока те двое наемников рядом с его ребятами отвлеклись на него, Чакки и Камо змеями выпрыгнули из укрытия и напали на них. Курт и Гаррет бросились с другой стороны на остальных. - Кэрри, держи браминов! Брейер снова вступил в схватку. Началась перестрелка, в воздух поднялась кровавая пыль; один из конвоиров, боровшийся с Камо, упал на землю и залил ее кровью из рассеченного ножом горла. Чакки схватил его автомат и с ревом остервенения бросился на своего противника. Ральф, перезарядив револьвер, кинулся прямо в центр боя, раздавая свинца всем, кто попадался на мушку. Оглушительный гул выстрелов заполонил уши, и голова готова была треснуть от этого шума. Еще один наемник, раненный в лоб, упал ему под ноги. По счастью, погибший тоже орудовал «Магнумом», и Ральф благополучно свистнул у него патроны, уже подходившие к концу. Рейдеры оказались в численном преимуществе, однако оставшиеся в живых трое охранников встали спина к спине и отстреливались во все стороны. Брейер схватил так кстати оказавшийся поблизости обломок шифера, который позволил ему подойти на достаточно близкое расстояние, прежде чем разлетелся на куски от пуль. Однако парень уже был рядом, он отбросил свой «щит» и кинулся вперед, схватив автоматчика за его оружие и отведя его в сторону. Тот по инерции дострелял остатки обоймы в воздух перед собой, а затем вырвал автомат из рук Брейера и пнул того ногой в живот. Ральф согнулся пополам, но от следующего удара, направленного ниже пояса, слава богу, увернулся, что позволило ему снова перехватить руки наемника и наконец выбить оружие из них. Далее, не разбираясь, с какой стороны вылетает пуля, а с какой находится курок, он ударил автоматом конвоира по лицу. Получив люлей тяжелым металлическим прикладом, тот чуть не упал и зацепился за другого своего товарища, который как раз искал глазами жертву в пыли; второй солдат тоже покачнулся и отправил с десяток пуль совершенно в другую сторону, но – о ужас! – оттуда послышалось сдавленное кряхтение Большого Папочки. Услышав этот звук, рейдеры озверели. Брейер перехватил автомат и превратил голову своего противника в кашу из мозгов и крови, а заодно отправил на тот свет одного из его товарищей. Последний, бросив свое оружие, поднял руки и бросился прочь; банда Курта не стала его догонять, потому что у них были проблемы понасущнее. - Курт?.. – Гаррет подскочил к Большому Папочке, который на земле истекал кровью, и шокированно уставился на большое красное пятно, стремительно расползающееся от его простреленной груди и живота. - Мы молодцы, ребята, - тот улыбнулся. – Такой… сильный караван… вы все хорошо поработали… И после этой похвалы он затих. Рейдеры собрались вокруг его испачканного землей и красной тягучей жидкостью телом и ошеломленно смотрели на панка. Гаррет, как опомнившись, начал его трясти, но Курт замолчал навеки. - Что происхо… Курт?.. Курт!! Папочка!!! – Ральф, подошедший ко всем последним, упал рядом с телом. – Курт, ты что, сдохнуть решил? Не смей! - Посмел, - грустно заметила Кэрри. Где-то неподалеку мычали и рвались с привязи брамины мертвого торговца, а везде вокруг теперь воцарилась тишина. - Он погиб! – вскрикнул Камо. – Курт погиб! Негр кинулся обратно к дому, забыв про кучу трофеев, которую можно было бы собрать с трупов наемников. Чакки присоединился к нему, а следом за ним и Гаррет. Ральф встал и принялся собирать оружие и припасы охранников каравана. Нужно было сходить за лопатой – в банде Курта погибших товарищей хоронили, по традиции, непосредственно на месте их смерти. Но прежде всего – собрать то, ради чего они сражались, ради чего умер Большой Папочка. Ведь они-то еще живы. - Что нам теперь делать? – Кэрри уже отвязала браминов и вернулась с ними. - Жить дальше, - пожал плечами Ральф. – Все мы когда-нибудь умираем. Они направились к дому. Там тетька Дот уже стояла наготове с лопатой, а младшие впервые в жизни увидели на ее лице слезы: до этого им казалось, что эта сварливая баба вообще не умеет плакать. Могилу для Большого Папочки копали все по очереди, а тело передавали по рукам на самое дно ямы, стараясь, чтобы оно не ударилось ни разу даже о крохотный камешек. Курт был для них слишком святым человеком, чтобы увечить его еще и после смерти. Этой ночью никто не спал, но никто не говорил ни слова. Все молча лежали кто где и смотрели в потолок. Ральфу было тоскливо как никогда; даже по своей матери, казалось, он так не тосковал. Курт был его учителем во всех смыслах, и был самым дорогим для него… и не только для него. - Он подождет нас там, - Кэрри прошептала это и указала пальцем вверх; ее голос прозвучал так неожиданно, что Брейер едва не упал с кровати. - Он-то подождет. Но вот что нам выпадет на долю, пока мы будем ждать встречи с ним? Одно парень чувствовал очень хорошо: после смерти Большого Папочки все изменится. Никто и ничто в их жизни не останется прежним.