Земля с его могилы

- Ты можешь сказать, куда мы идем? – Брейеру категорически не нравилась идея шастать по темным тоннелям метро, а во многих местах, к тому же, только и ждущими громкого звука, чтобы обрушиться. - Мне нужно обновить мои пушки. Я затариваюсь в Подземелье, потому что там на них меньший спрос, и кроме того, часто удается выбить скидку, - ответил Ирвин. - Подземелье? – Ральф приподнял одну бровь. – Что такое Подземелье? - Ты что, только что на свет народился? – рассмеялся работодатель. – Гуляешь по Пустоши всю жизнь и не знаешь, что такое Подземелье? - Там, где я жил, никто не рассказывал мне про места, которые находились дальше, чем за две мили от нашего дома, - огрызнулся наемник. - Если мне не изменяет память, ты работаешь по найму уже больше тринадцати лет? - Четырнадцати. - Тем паче. Подземелье – это город гулей. Кто такие гули-то знаешь, хотя бы? - Да, - мгновенно ответил тот и поморщился. – Терпеть их не могу. - Почему? Как по мне, довольно адекватные создания. Да, со своими тараканами, но по крайней мере они не лезут в драку, как супермутанты или гребаный Анклав. - Ни те, ни другие меня также не прельщают, знаешь ли. - Поверь мне, просто позволь себе хоть немножечко понять наших гниющих собратьев, и ты достаточно легко найдешь с ними общий язык, - похоже, Ирвин поддерживал существование облученных по самое «не хочу» людей всей душой. Ральф пожал плечами. - Пока что все гули, которых я видел, пытались меня убить, как только я попадал в их поле зрения. - Эй, по-моему, мы с тобой о разных гулях говорим, приятель. Дикие гули, которые в метро – это, конечно, один ходячий геморрой, требующий срочного устранения. Я о тех гулях, которые еще не лишились особой части мозга, дающей им возможность оценивать прохожих не только в качестве еды. Иными словами, о цивилизованных гулях. - Впервые слышу, - Брейер толкнул решетчатую дверь от себя и вошел в темный сырой тоннель. Ох, как же он ненавидел метро. - Или просто стрелял, не разбираясь, - работодатель усмехнулся. – Я рассказывал тебе о таких, когда говорил про Тенпенни. Мы еще сошлись на мнении, что Сто первый – вредный тип и засранец, помнишь? Вот увидишь, тебе там понравится. Там даже бар есть, и, признаться, довольно приличный. Кроме того, нигде так свободно не продают химию, как там. Если есть желание закинуться винтом – тебе дорога в «Девятый круг». Забавное название, не находишь? - Если бы я еще понимал, что это значит, - на эту реплику Ирвин сделал разочарованные глаза и махнул рукой. Брейер поморщился. – Что? - Как-нибудь поройся в местной библиотеке и поищи книжечку, посвященную Раю и Аду. Эрудиция еще никому не помешала, знаешь ли. Темные мрачные тоннели, тянущиеся по ним трубы, словно змеи… и всюду радтараканы. Много радтараканов. Это он больше всего не любил в метро – насекомые не слишком опасны, но чересчур надоедливы. С другой стороны, хорошо хоть не когти смерти. Хотя вряд ли такие здоровые твари пролезли бы сюда, и это не могло не радовать. Несмотря на то, что в бесконечности метро легко можно было заплутать, Ирвин шел вполне уверенно, словно не в первый раз. Ральф предпочел довериться ему. - Ага! Вот и выход! «Никак не пойму, каким образом он отличает один тоннель от другого. Ну что ж, видимо, он частенько шастает по магистралям. Вот только почему? Неужели солнце Пустоши настолько его утомляет, что он предпочитает ему мрак метрополитена?» Свет, яркий свет! Решетчатые ворота со скрипом отворились, и два путника вышли наружу, к какому-то зданию в центре Вашингтона. - Эй, привет, Уиллоу! – поздоровался с кем-то работодатель. - Привет-привет, турист, - ответил ему хрипловатый женский голос. – Давненько тебя здесь не было. Ребята будут рады с тобой повидаться. - Да и я с ними тоже не прочь поговорить, - он подождал Брейера, который наконец увидел собеседницу Ирвина и едва удержался от того, чтобы отшатнуться и перекреститься: ощущение возникало, что девицу (если, конечно, это слово здесь было приемлемо) привязали за ноги, зацепили веревку за шасси вертиберда и протащили с километр, не оставив от кожи и следа. – Ральф, это Уиллоу. Она здесь сторожит Подземелье. Наемник коротко кивнул, потому что не знал, что сказать. Стандартное «мне тоже приятно» ну никак не хотело сходить с языка при виде этого, не говоря уже и о странном запахе, исходящем от девицы. Напоминало одновременно вонь от начавшего протухать мяса и запах, исходящий от очень старых людей, у которых не осталось ни одного здорового органа; вернее, напомнило бы, если бы Ральф знал, как пахнут эти люди: пока что никому из его знакомых не удавалось дожить до такой глубокой старости. Ирвин подтолкнул его ко входу в здание Исторического музея, как выяснилось минутой позднее. Чем ближе были ворота в Подземелье, тем ясней чувствовался этот запах. Брейер закрыл нос рукой, что не ушло от внимания его нанимателя. - Будь бодрей, приятель, - и он, схватив его руку, оттянул ее вниз, что было встречено Ральфом крайне неодобрительно. – Выше голову. Да, с непривычки бьет в нос, но поверь, привыкнешь и даже замечать не будешь. «Чертов гулезащитник, - подумал наемник. – Чтоб я еще раз согласился куда-нибудь с тобой пойти!» В самом пресловутом Подземелье запах стал совсем густым. Видимо, разрушившаяся после войны вентиляционная система просто не справлялась с затхлым и постоянно портящимся воздухом. Ральф прямо таки чувствовал, как зеленеет его лицо и тянет блевать. Благо, ел он сегодня мало. Ирвин направился к открытой двери слева, под широкой лестницей, ведшей на второй ярус, откуда открывался прекрасный вид на площадь города гулей и на странную статую (Брейер минут десять, пока Ирвин разговаривал со знакомыми ему жителями, рассматривал ее и так и не понял, что же она изображает). Наконец они добрались до магазина, где женщина-гуль продавала всякую всячину, имеющую пользу снаружи. - Наконец-то покупатель, слава богу! – она разложила все, что у нее было, на прилавке. Ральф взял в руки штурмовую винтовку, осмотрел ее и даже присвистнул от удивления. - Убейте меня об стену, где бы еще на Пустоши найти оружие в таком хорошем состоянии! Черт тебя дери, Ирвин, вот теперь я понял, почему ты шел именно сюда. - Говна не посоветую, - усмехнулся тот. – Тюльпан, я возьму этот револьвер, плазму, штурмовку и все патроны калибра пять пятьдесят шесть, что у тебя имеются. Ральф, ты будешь себе что-нибудь… а, понятно, - он улыбнулся, глядя на то, как наемник увешал себя винтовками, среди которых была снайперская и две штурмовых, а также боевой дробовик, и доставал мешочек с крышечками из походного рюкзака. – И много у тебя в запасе? - Накопил за последние три года приличную сумму, - ответил тот, расплачиваясь. – Что? Всего семьсот тридцать? Да вы шутите. - Она не шутит, мой дорогой друг. Теперь ты еще сильней убедился в том, что здесь рай для затаривания, м? На лице Ральфа расплылась широкая улыбка: давно такой удачи не было. Этого богатства ему хватит как минимум еще на три года, а с учетом мародерства во время миссий – лет на семь. После классного отоваривания он не только забил на недостатки здешних обитателей, но и был близок к тому, чтобы начать симпатизировать гулям. Ирвин положил руку ему на плечо. - Зайдем к Кэрол и Грете? Неплохо было бы перекусить. Кэрол, а ей оказалась приветливая старожилка Подземелья, владелица кафе на верхнем ярусе справа, пригласила обоих за стол и принялась расспрашивать нанимателя Ральфа про слухи, несущиеся «снаружи» - так они называли всю Столичную Пустошь за дверями Исторического музея. Ральф же с интересом рассматривал детали новой обстановки. «Они довольно самобытны…» Он никогда не видел, чтобы на стенах висели картины такой тематики. На всех них была изображена чья-либо смерть, но на каждой – по-разному, словно сотни мнений со всех уголков света воплотили в красках на полотне, собрали все это и развесили здесь. Он слышал, как Тюльпан упоминала что-то про то, что раньше в этом крыле Исторического музея была выставка, посвященная жизни после смерти, но он плохо расслышал ее слова – слишком был занят рассматриванием своих винтовок. Когда они распрощались с Кэрол, Брейер схватил Ирвина за плечо и развернул к себе. - Ты что-то говорил про винт? А психо там есть? Я бы не прочь ширнуться чем-нибудь. Наниматель широко и хитро улыбнулся. - Ладно. Тогда нам в место прямо напротив кафе Кэрол. Тот самый «Девятый круг», про который уже заходила речь. Ирвин толкнул тяжелую дубовую дверь и вошел внутрь. - Гладкокожие посетители! – гуль-бармен радостно всплеснул руками. – Давненько тебя не было, друг. Заходи, наливай, расскажи доброму дядюшке Азрухалу, что у тебя за проблемы. - Рад тебя видеть, старина, - работодатель пожал хозяину заведения руку. Ральф вошел следом за ним и оглядел помещение. Барная стойка, высокие стулья, неон - все стандартно для питейных заведений Пустоши. Ирвин развернулся куда-то в сторону двери и махнул рукой. – Харон, привет. И только тут Брейер обратил внимание в угол комнаты, где, как оказалось, стоял наемник бармена Азрухала. Посмотрел и уронил челюсть на грудь: громила, оказавшийся местным вышибалой, был почти на голову выше конвоира, не самого низкорослого мужчины на Столичной Пустоши, надо сказать. На жест Ирвина он, казалось, даже не обратил внимания. Через пару секунд, почувствовав, что на него кто-то смотрит, он повернул голову и пересекся взглядом с Ральфом. Тот сразу же понял две вещи: первая – то, что этот парень уже не раз забирал чью-то жизнь, и не станет размышлять ни одной лишней секунды, если потребуется сделать это еще раз; вторая – что Брейер совершенно определенно не хочет с ним связываться. «Так… здесь лучше вести себя крайне прилично. Желтоглазый Барон просто отдыхает…Этот субчик одной рукой мне череп раздавит… или хребет переломит… черт подери, вот это шкафчик…» Харон удостоил его не большего внимания, чем регулярно открывающуюся дверь. Пять секунд созерцания, и он отвернулся, решив, видимо, что произвел достаточное впечатление. Собственно, так оно и было: Брейер даже передвигаться старался тише. Ирвин, прервав свой разговор «про все подряд» с барменом, обернулся к блондину. - Ральф, тебе чего-нибудь заказать? - Да, - тот тем временем подошел к стойке и сел на стул, краем глаза следя за всем, что происходит за его спиной и спиной работодателя – долг наемника. – Я бы… распсиховался, если вы понимаете, о чем я. - Азрухал всегда понимает, что нужно его клиентам, - манера хозяина заведения говорить о себе от третьего лица не слишком располагала к себе. Харон в углу на секунду состроил гримасу, которая обычно означает что-то вроде «ну вот, опять за свое», и от внимания Ральфа это не укрылось. «Надо же… у него лицо есть.» Бармен пододвинул к наемнику психо, получил свои крышечки и снова сел напротив Ирвина. - Что еще расскажешь, гость с Пустоши? - Да ничего такого особенного, - торговец придвинулся чуть поближе. Азрухал намек понял и сделал то же самое; Ирвин наклонился вперед, кивнул на вышибалу и шепотом спросил, - ты все еще не можешь продать его контракт? - Не слишком-то и хочется, - ответил тот. Ральф сделал вид, что он полностью увлечен собственным кайфом: не уши же, в конце концов, затыкать. – Пока что никто не соглашался давать мне столько, сколько я предлагаю за его верность. А меньше не возьму. Для меня Харон – слишком ценное имущество. «Ублюдок, - подумал Брейер. – Все ясно с тобой.» Он развернулся спиной к беседующим и оглядел помещение, боковым зрением разглядывая вышибалу в углу, стоящего со скрещенными руками и демонстративно отвернувшегося от Азрухала и его собеседника. «Так значит, ты здесь в рабстве, так, что ли? Не повезло тебе, приятель. Хотя… надо думать, тебя все устраивает. Захоти ты сбежать, никто бы и пикнуть против не посмел. Они все здесь по сравнению с тобой на куски разваливаются…» - А еще посетители из других мест постоянно принимают его за раба, хотя он простой работник по контракту, - Азрухал сказал это тоном глубоко обиженного человека. Ральф скосил на него взгляд: этот тип что, мысли читать умеет?.. - Он разговаривать совсем разучился, я смотрю, - заметил Ирвин. - Я не люблю, когда наемники докучают своей болтливостью. Их работа – следить и стрелять, когда прикажут. И нечего трепаться о лишнем. - Ну здесь я с тобой не соглашусь, - торговец покачал головой. – Мы с моим наемником о многом болтаем, когда ходим по Пустоши. Так веселее. Правда, Ральф? - Угу, - буркнул тот. Он продолжал сверлить громилу взглядом и наконец добился того, чтобы Харон снова посмотрел ему в глаза. Всем своим видом Брейер попытался показать ему, что сочувствует от всего сердца, но наемник лишь поднял одну бровь и опять отвернулся. - Вы, надо думать, не сидите взаперти, приятель, - Азрухал отклонился и взял один из стаканов, принявшись протирать его. – У меня тут диалогов предостаточно и с моим участием, и без моего. Я как раз мечтаю о тишине и покое. - Да уж, я вижу… даже радио не играет. - Радио у меня уже с год не играет. Надоело. Одно и то же, изо дня в день… то Анклав, то этот недоумок Тридогнайт. Скукота. Воистину, Девятый круг… - Девятый круг предназначался для предателей, - хохотнул Ирвин. – Перед кем угодно можешь блистать остроумными шуточками про Ад, но только не передо мной. - Начитался книжек у Тюльпан? – видимо, Азрухала задела его фраза. – Ну так мне до лампочки. Хоть учитайся. У меня и других дел хватает. - Да ладно тебе, не обижайся, - Ирвин махнул рукой. – Уж и подколоть нельзя. И вообще, кому тут скукота, так это ему, - он указал большим пальцем на Харона. – И да… если уж выдерживать антураж, правильней было бы назвать бар «Первым кругом» или «Лимбом». Тогда даже имя твоего вышибалы было бы в тему. - Все, хватит, замолчи, - зажестикулировал бармен. – Не надо мне ненужных мыслей. «Везет тем, у кого времени хватает книжки читать, - подумал снова Ральф. Надо сказать, подобные мысли могли прийти к нему в голову только под кайфом. – Лимб, Первый круг… хм… тоже что ли пойти полистать…» - Найди мне лучше человека, который заинтересуется… кхм… - Азрухал понизил голос, - моим предложением насчет Харона. Давно хотел сменить обстановку, а то этот громила в углу мне наскучил не меньше радиоприемника. - Сколько ты возьмешь за его контракт? – голос Ральфа прозвучал настолько неожиданно, что и бармен, и Ирвин на пару секунд потеряли дар речи. Казалось, Брейер и сам удивился, что произнес это вслух. Однако страж бара наверняка был опытным бойцом, а шанс поработать с такими дорогого стоит. Не говоря уже о том, что наверняка парень просто мечтает распрощаться со своим жадным до крышек и вредным работодателем. - Я предлагаю две тысячи, и это, на самом деле, просто благотворительность, - Азрухал криво улыбнулся. – Идет? «Две тысячи крышечек… - беззвучно возопил Ральф. – Офигеть… я столько в лучшем случае за пять миссий зарабатываю… надеюсь, он стоит того.» - Идет, - торговаться, здесь, похоже, было бессмысленно. Ральф достал из своего походного рюкзака мешок с крышечками. «Прощай, моя трехлетняя заначка.» Азрухал протянул ему клочок плотной бумаги, на котором были нацарапаны положения контракта между работодателем и наемником. Полагалось последнему быть боевым товарищем и телохранителем. - Круто. Теперь, Ирвин, у твоего телохранителя есть свой собственный телохранитель. Вассал моего вассала – не мой вассал, черт подери, - Ральф свернул контракт и убрал его за пазуху. - О, да ты знаком с историей. Это похвально, - торговец похлопал его по плечу. – Ну… я свою выпивку уже допил, можно идти. Бери своего нового наемника, Брейер. Азрухал, спасибо тебе за общество и виски… надеюсь, увидимся еще. - Кое-где мы обязательно еще встретимся, - усмехнулся тот. Ральф встал из-за барной стойки и направился к Харону. Агрессии тот не проявлял никакой, но его ледяное спокойствие вызывало некое благоговение. Не успел он приблизиться к громиле, как тот внезапно развеял представления о том, что разучился говорить. - За меня разговаривает Азрухал, - сказал он с некоторой хрипотцой в голосе, типично присущей гулям, и похоже было, что эту фразу он выдавал рефлекторно, как автоответчик. - Если ты сам не хочешь за себя говорить, то теперь это буду делать я, - Брейер достал из-за пазухи свиток, стоивший ему почти восьми зарплат, и потряс им перед носом (вернее, почти полным отсутствием носа) наемника. Выражение лица великана стало удивленным. - Азрухал продал тебе мой контракт? - Как видишь. Харон, верно? - Да. Идите, я улажу сейчас кое-какое дельце и догоню вас. Харон ушел и завязал разговор с бывшим работодателем. Ральф пожал плечами и направился к двери. Там его ждал Ирвин. - Ну и как? Без проблем? - Да, все нормально, - ответил блондин, снова сворачивая контракт и убирая его. – Он сказал, что догонит. Пойдем? - Чт… - Ирвин как-то резко дернулся в обратную сторону. В это же мгновение Брейер услышал звук выстрела, а в следующее – испуганные крики посетителей бара, которые, похоже, вмиг протрезвели. Ральф оглянулся на барную стойку. Харон, видимо, достаточно долго готовился к прощанию с Азрухалом: практически все содержимое черепа бармена после выстрела оказалось на стене и только что вымытых им стаканах. Вышибала же невозмутимо взял посудную тряпку, протер ей запачкавшийся кровью ствол своего дробовика, после чего кинул ее на труп и с легкой улыбкой на лице вернулся к новому работодателю. - Пойдем? - Эм… - Ральф перебегал глазами с виднеющихся из-за стойки ног Азрухала на Харона и обратно. – Видимо, я не ошибся, предположив, что этот тип тебя достал. - Достал не то слово. Он - подлый мерзавец. Слава богу, мне наконец представилась возможность избавить мир от этой паршивой крысы. - А что же ты раньше этого не сделал? – удивился Брейер. - По контракту я его защитник, а не киллер, если ты не заметил, - тон его стал слегка насмешливым. Ральф пожал плечами. - Если бы меня достал мой работодатель, я бы пристрелил его, не дожидаясь срока окончания контракта, - блондин скосился в сторону нанимателя. - Это твое право, - громила не стал возражать. – Мы пойдем? - Ты… ты убил его, - Ирвин, который все это время стоял шокированный, наконец нашел слова. Ральф и Харон повернули к нему головы. – Ты убил его! - Да, - просто ответил вышибала и отвернулся, показывая, что ничего больше он говорить торговцу не собирается. Ральф улыбнулся во все тридцать два. - Не колеблясь ни секунды, Ирвин. Черт… пошли отсюда уже. Если Харон считает, что Азрухал заслужил это наказание, значит, так оно и есть. Я ему верю. - Он не был подарком, но это же был живой человек, черт тебя дери! - Дружище! – Ральф, придерживая дверь и выпуская нанимателя наружу, сделал огромные глаза и отделил каждый слог этого слова. – Я при тебе убивал десятки таких живых людей, и ты мне ничего не говорил. Одним больше, одним меньше. И мы тоже когда-нибудь умрем. - Он… я… ладно, идем, - похоже, шок еще надолго не собирался покидать торговца. Пока они спускались к выходу, Ральф заметил, что жители Подземелья, проходящие мимо, кидают недоуменные и даже несколько испуганные взгляды на Харона: он был, наверное, самым известным в городе. Все знали, что он работает на Азрухала… работал, вернее. - И давно ты ведешь жизнь взаперти? – спросил Брейер нового наемника. - Прилично, - ответил тот. - А если точнее? Харон пожал плечами. - Думаю, не меньше двадцати лет. Где-то двадцать пять, наверное. Ральф остановился как вкопанный и посмотрел на него в упор. Тот тоже затормозил, а Ирвин продолжал идти вперед не оглядываясь. - Нет, - блондин помотал головой. – Нееет! - Да, так и есть, - гуль кивнул на выход. – Пойдем. Твой работодатель не должен ждать. Двадцать пять гребанных лет взаперти. А Ральф ныл о том, что отходил от дома на расстояние не больше двух миль. Да это просто рай по сравнению с такой жизнью. - Ты рад, что можешь наконец выбраться наружу? - Да, - тот по-прежнему оставался немногословным, что раздражало. - Харон, послушай, - Брейер остановил его, схватив наемника за плечо. – Этот… как его… Азрухал не жаловал, когда ты разговариваешь с ним, но у меня другие правила. Если ты хочешь что-то сказать, то не молчи. Если хочешь прокомментировать мои действия – комментируй. Я ценю критику в свою сторону. Обоснованную, конечно. - Хорошо. Я учту. - Спасибо. Они подошли к выходу из Исторического музея и неожиданно встретили внутри Уиллоу. Ирвин, шедший впереди, поинтересовался, почему она здесь. Девица ответила, что снаружи начался проливной дождь; облучение ей не грозило, но вот промокнуть она не желала совсем. - Для Пустоши это редкость, - удивился торговец. – Не хотелось бы хватануть дозу… Уиллоу проводила удивленным взглядом вышибалу, но сказать что-либо не решилась. Ральф же при упоминании о дожде совсем приуныл: если с неба и падала вода, то вся она была напитана радиоактивными веществами. Потом еще рад-эвэй ищи где хочешь, а он свои последние крышечки потратил на наемника. Блондин обиженно скосил взгляд на него: гуль шел с лицом, как говорится, «на бетоне», его не озаряла ни одна эмоция. «Говнюк, если бы ты знал, чего мне стоил твой контракт! Я же теперь месяц голодать буду!» Торговец толкнул тяжелые двери, отворяя их. Шум дождя резко стал громче: это был настоящий ливень. Брейер закрыл лицо ладонью. - Ирвин, ты как хочешь, а я туда не пойду. - Да и у меня как-то желание… пропало… - оба, раскрыв рты, уставились на Харона, который сделал шаг вперед и глянул в небо. Ему радиация была не страшна, и он мог находиться под дождем сколь угодно долго, не опасаясь за свое здоровье. Наемник несколько секунд смотрел на свинцового цвета тучи вверху, разведя руки в стороны. Затем он перевел взгляд на стекающие по пальцам капли дождя; наклонил ладонь и заворожено наблюдал за тем, как скопившаяся в ней вода струйкой стекает на землю, теряясь среди ливня. На какой-то момент равнодушно-жесткое выражение лица Харона сменилось легкой улыбкой. Он опустил руки и закрыл глаза, подняв голову вверх и предоставив себя льющейся с неба воде. Божественно. Ральф, глядя на эту картину из-за двери, невольно улыбнулся тоже. Нет, уже чисто ради такого момента стоило потратить свой трехлетний запас крышечек. На душе стало теплее от осознания, что он только что подарил кому-то возможность впервые за четверть века увидеть небо, вдохнуть свежего воздуха. После тяжелого смрада Подземелья это должно было показаться сказкой. Дождь начал стихать. Харон, словно опомнившись, открыл глаза, сделал резкий разворот и вернулся к Брейеру и Ирвину. Его лицо снова не выражало никаких эмоций, хотя едва заметная улыбка все еще на нем присутствовала. - Тебе нравится дождь? – спросил Ральф. - Больше, чем каменная плитка, - ответил тот. Когда от ливня осталось лишь мелкое накрапывание, Ирвин дал сигнал выдвигаться. Вообще-то до станции метро было всего лишь несколько метров, но он боялся радиации. Его брамин был привязан под козырьком запасного выхода из музея и призывно мычал. Торговец все еще не мог оправиться от шока после убийства хорошего знакомого, совершенного на его глазах, хотя, по идее, давно должен был привыкнуть к жестокости Пустоши. Они двигались по темным тоннелям метро, и Ральф снова нервно сглатывал, держа винтовку наготове. - Держись поближе, - едва слышно шепнул он наемнику. - Ты боишься метро, - Харон сказал это тоже шепотом, но не спрашивая, а утверждая. - Да ты просто гений, - огрызнулся Брейер. – Я… просто я его не люблю. - Я прямо за тобой. - Спасибо. В самом деле, осознание того, что ты работаешь в команде, успокаивало и придавало уверенности. Эти подземные бетонные пещеры, казалось, тянулись бесконечно. То и дело они расстреливали невесть откуда берущихся радтараканов, а потом шли по их хрустящим телам и крыльям. Мало чего приятного. Наконец Ирвин вышел наружу. - Доведешь меня до Тенпенни, Ральф, я заплачу тебе твои крышки и можете валить домой. Хватит с меня на этот месяц путешествий. - Хорошо, как скажешь. Башни они достигли достаточно быстро. Ночевать пришлось всего лишь один раз. Какое облегчение – наконец-то спать можно было по очереди. На утро следующего дня два наемника и торговец уже стояли у ворот. - Вискаря хоть дашь хлебнуть на дорожку? – спросил Ральф. - Нет, друг, прости. Ты же знаешь, что жители Тенпенни-Тауэра не жалуют гулей. Возьми, вот тебе сотня сверх. Счастливого пути. Впервые за все три года Брейер видел Ирвина таким… негостеприимным. Ну, наверное, он сам бы был таким, если бы телохранитель его наемника пристрелил его хорошего знакомого. - Оушен все еще шокирован твоей выходкой в баре, - сказал он Харону. - Он не знал Азрухала, - ответил тот. – Да и меня как-то мало волнует его мнение. - Слушай, Харон, - Ральф достал контракт из-за пазухи. – Я, конечно, рад с тобой работать, но мне кажется, что, нося с собой этот контракт, я лишаю тебя свободы выбора. Забери его. Брейер протянул пергамент наемнику, но тот отвел его руку в сторону. - Нет, я не возьму. - Но почему?! - Я посвятил свою жизнь работе на владельца контракта. Это и есть мой выбор. Ральф еще с минуту разглядывал клочок бумаги, после чего убрал его во внутренний карман снова. Нет, ему определенно не понять. - Когда я был в рабстве, я только и хотел, что… - Я не твой раб! – жестко отрезал Харон, перебивая его. – Я никому не принадлежу. Я просто работник по контракту. Вот и все. - Ладно. Смотрю, тебе не по душе эта тема, закроем ее. К вечеру они прошли около половины пути. Несколько раз Харон вырывался вперед, чтобы расправиться с каким-нибудь диким зверем или гигантским насекомым. И, если в обычное время он не разговаривал, только кратко отвечал, когда Ральф задавал какой-нибудь вопрос, то во время сражения он менялся на корню: гуль выкрикивал угрожающие фразы противникам, а если они действовали вдвоем, подбадривал своего работодателя. Идеальный напарник. Но чаще Брейер предоставлял ему возможность самому расправиться со всеми встречными врагами. Ральфу нравилось наблюдать за ним. Он еще ни у кого не видел такой манеры сражаться. Никогда, ни за что на свете он при виде этого типа не назвал бы его красивым, даже в наименьшей степени этого слова, но его жесты были вольны, раскованны и до безумия прекрасны. Возникало ощущение, что Харон родился со своим дробовиком. «Интересно, а какой ты был… до?..» Но этого не суждено было узнать. Ральф лишь видел несомненное мастерство, до которого ему, тридцатидвухлетнему сосунку, было еще расти и расти. Та самая разница между умелым убийцей и прожженным воякой, которая исчислялась в годах, прожитых под свинцовым дождем. Три часа ночи. Брейер дежурит еще три часа, пока Харон отдыхает, и они трогаются в путь. Как когда-то с Гарретом и относительно недавно – с Ленни и Биллом. Только теперь это его напарник, его и только его – как-то даже легче на душе становилось от осознания того, что, пускай и не по собственной воле, а по требованию контракта, кто-то все время будет бок о бок с ним. Шесть часов утра – можно идти. Наемник проснулся сам, не дожидаясь сигнала Ральфа. - Пошли? - Пойдем. Однако не прошли они и километра, как песок прямо под ногами у блондина поднялся от впившейся в него пули. Харон и Ральф вытащили свое оружие и встали спина к спине, попутно выглядывая противника, но никто не показывался. За соседним холмом послышался скрип щебня. - Никуда не ходи! – прошипел Брейер, когда гуль сделал шаг в сторону. - Почему это? - Просто слушай меня! Кто-то выбежал из-за одного холма и скрылся за другим, отправив на ходу еще одну пулю в двух напарников. Они успели заметить на нем одежду, которую трудно не узнать. - Рейдеры! – прошипел Харон. – И их, похоже, много. Чертовы ублюдки. - Да, приятного от них мало, - согласился Ральф. Еще один звук сыплющегося щебня за другим холмом; гуль мгновенно повернул дробовик туда и выстрелил, но лишь взбаламутил песок. - Эти сволочи просто чертовски непредсказуемы… - Ошибаетесь, мистер наемник, - блондин оценивал обстановку, гуляя взглядом по окружающим их препятствиям. - Очень даже предсказуемы. Вот, к примеру, если ты повернешь ружье на шестьдесят градусов налево от себя и выстрелишь по тому кусту… Не дожидаясь продолжения и не узнавая, что же тогда произойдет, Харон выстрелил в указанном направлении. Густое сплетение веток покачнулось, и из-за куста вывалилось бесчувственное тело в рейдерской броне. - Если мы разорвем стойку «спина к спине», они окружат нас и атакуют сзади. Нам нужен максимальный обзор. Один из них наверняка находится за тем холмом, что прямо перед тобой, и один или двое за холмом передо мной. Это ближайшие к нам. Расходимся, убиваем их и сразу же возвращаемся на исходные позиции. Понял? Харон кивнул в знак готовности. Окинув местность взглядом и убедившись, что нигде вокруг нет высоких точек, с которых по ним можно будет палить, Ральф решил, что пора. - Вперед! У самого холма блондин замедлился и приготовился уклониться от нападения; так и произошло – у всех рейдеров схема нападения почему-то была одинаковой. Девушка, кинувшаяся на него, была вооружена ножом, но, пропустив удар, получила пулю в лоб. Притаившийся за холмом парень с пистолетом открыл огонь, но штурмовая винтовка оказалась сильнее его почти испортившейся десятимиллиметровки. Он упал с раскроенным черепом. Из-за соседнего бугра тоже послышался звук выстрела и крик Харона. - Боишься вида собственной крови?! Ральф широко улыбнулся. Да ради этого он был готов драться не прекращая месяц или два! Двигаясь полубоком, наемники снова вернулись в положение «спина к спине». - Где еще, думаешь? - Чисто логически еще несколько ждут своего вызова в случае необходимости, - Ральф водил дулом винтовки по своему полукругу. – Попробуем расслабиться и продолжить дорогу. Если что – снова спина к спине. Через несколько десятков метров еще один выстрел заставил их встать в боевую позу. - Где? – скалясь, спросил Харон. - Скорее всего, за тем валуном, - Ральф кивнул на большой камень неподалеку. – Беги к нему, я прикрою! За что Брейер полюбил его сразу – наемник словно понимал все с полуслова и начинал действовать еще до того, как работодатель заканчивал фразу. Да за такого не то что восемь, все двенадцать зарплат не жалко заплатить. Рейдер за валуном опешил от молниеносности нападения и даже не успел выстрелить, прежде чем его мозги окрасили землю в красновато-розовый цвет. - Трехочковый, - хмыкнул Харон. С двух сторон от них послышался свист, и еще двое с криком «Валим!» ринулись прочь. Гуль дернулся было вслед им, но Ральф схватил его за плечо и остановил. - Пускай бегут. Парочка сволочей ничем не смогут никому повредить. Тем более у них подготовка на нуле, ты сам видел. - А ты неплохо знаешь рейдеров, - наемник перезарядил дробовик. – Часто с ними встречаешься, когда путешествуешь? - Частенько, но не поэтому хорошо их знаю, - Головорез повесил винтовку за спину. - Надо же. А почему? - Я сам был рейдером. Давным-давно… я был членом и руководителем самой крутой банды Пустоши. С нами считались даже серьезные караванные кампании. Он двинулся в сторону Дарсвилля. - А потом я ушел. - Вот просто так взял и ушел? – Харон многозначительно дернул остатками бровей. - Ну конечно нет, - Ральф вздохнул. – Наш предводитель был убит на налете, у нас начался голод, и мою девушку… неприятно вслух произносить, что с ней сделали, тем более сейчас, когда я уже другой, цивилизованный человек. - Знаешь, что я скажу тебе? – перебил его наемник. – Может, ты и считаешь себя другим человеком, но ты в душе всегда будешь рейдером. Ты понимаешь, как они действуют, потому что мыслишь, как рейдер. - Я – не рейдер, Харон, - терпеливо произнес Брейер. – С этим покончено. - Собака, выросшая в волчьей стае, никогда не станет по-настоящему преданной человеку. Она может вилять хвостом и брать еду с рук, но навсегда останется диким зверем. - Все, хватит. Заткнись. - Как прикажешь. До Дарсвилля оставалось около пяти миль. Путь этот они проделали молча. Наконец-то ворота города. Дом, милый дом! «Я не рейдер,» - сказал снова себе Ральф, словно пытаясь убедить себя. - Эй, Брейер. Наемники оглянулись на голос. Это оказался Билл, причем не в самом лучшем настроении. - Билл! Как я рад тебя видеть! Что с тобой, что случилось? - Пришла посылочка от Сэма Сеттера из Ривет-Сити… это тот торговец, что нанимал нас периодически, - голос его дрожал, как и руки, одну из которых он протянул, сжимая что-то в кулаке. Брейер принял то, что давал ему друг, и похолодел: это были разбитые очки в роговой оправе, на одной из погнутых дужек которых отпечаталась капелька запекшейся крови. - Не может быть… Ленни… - Буквально пару часов назад он их привез, - судя по его виду, Билл успел порыдать. Головорез стиснул пальцы так, что остатки стекла хрустнули в кулаке. - Ну что ж… надеюсь, ему хорошо там, - Ральф приблизил очки к лицу и прошептал, почти касаясь их губами, - передавай привет Курту, дружище… ты был прекрасным другом… лучшим, чем кто-либо еще в этом городе. Билл всхлипнул и вытер выступившую на глазах слезу. Брейер поднял на него взгляд. - Билли, ты не будешь против, если я заберу их себе? - Забирай. Бедный дружок… после всего, что мы вместе пережили… Зайдя в свою комнату, Ральф прошел к письменному столу, где стояла в рамке фотография их троих, сделанная дарсвилльским врачом, который был любителем довоенной техники и неплохо в ней разбирался. Он положил сложенные очки рядом с рамкой и сел за стол. Так он просидел минут десять, а может, и дольше, неотрывно глядя на разбитые стекла, пока до него не дошло, что Харон по-прежнему стоит за его спиной. На наемника резко нахлынуло раздражение, словно кто-то совершенно чужой вторгается в его душу. Он хотел было развернуться и послать гуля на три буквы, но, слава богу, удержал себя в руках. Блондин переместился на кровать. - Чего ты стоишь? Проходи. Харон послушно прошел и сел на стул, рассматривая фотографию. - Твой друг? - Да. Воцарилась тишина. Еще одна дырка в сердце. Пустошь жестока, это Ральф прекрасно знал. Но еще ни разу не был готов к таким вот смертям. С какой-то стороны, хорошо, что он погиб на миссии, а не спился, например, или не помер от передоза наркоты. Но все равно, кто этого идиота просил умирать?! Как он посмел бросить их с Биллом, когда они уже так привязались друг к другу? Ральф как-то слишком резко и шумно вздохнул, обратив на себя внимание наемника. - Мне тебя оставить? - Если тебя не затруднит. Хорошо, когда твои чувства понимают. Интересно, а Харон терял кого-то близкого? Кто знает. Гуль поравнялся с дверным проемом. - Если что – я прямо за дверью. - Да, хорошо. Как только полоска света от лампы в коридоре пропала и раздался щелчок замка, Ральф отвернулся к стене, залез на кровать с ногами и закрыл лицо ладонями. Всхлип. Мужчины не плачут, что за глупый, ненужный предрассудок… к черту его… к черту все.