Земля с его могилы

Прошло около года, прежде чем гуль наконец усвоил, что ему можно и нужно разговаривать с Ральфом, и чем чаще, тем лучше. Не грех и самому завязывать разговор. Болтливым это его не сделало, но, по крайней мере, вечера перед костром уже не проходили в напряженном безмолвии, как раньше. Несмотря на это, когда кто-то посторонний спрашивал его о чем-либо, он по-прежнему оставался молчаливым. Брейер научил его языку жестов, которым они пользовались с Биллом и Ленни на совместных заданиях, и ни за что бы на свете не променял бы своего собственного Харона на кого-либо еще. Тоска по старшему брату, как он называл Ленни, почти прошла, и он уступил место в сердце Ральфа для его нового напарника. Билл прожил ненамного дольше своего друга: он стал выпивать, от этого ухудшалась реакция (и он сам это признавал), и все равно продолжал пить, пока более расторопный противник не пустил ему пулю в лоб. Узнав об этом, Брейер окончательно переключил свое внимание на Харона, к которому уже успел привязаться. Правда, ругались они часто. Очень часто. Почти каждый день. Они просто не понимали мировоззрения и образа мыслей друг друга, отчего и возникали разногласия в ходе выполнения разных миссий. Несколько раз Ральф жалел, что просил когда-то наемника комментировать его действия, несколько раз хотел просто его придушить или застрелить. Не говоря уже о том, что на своем мнении по поводу рейдерской души работодателя Харон стоял упорно и регулярно напоминал об этом. Частенько их словесная перебранка оканчивалась взаимопосыланием далеко и надолго, после чего они расходились на расстояние метров ста друг от друга и сидели так на протяжении часа или двух. И неизменно, остывая, возвращались и продолжали беседу, словно ничего и не произошло, а потом попеременно отдыхали или несли вахту до рассвета. Несмотря на все это, Ральф нисколько не сомневался в том, что он привязан к Харону. Он бы спятил, если вдруг тот по каким-либо причинам его покинул, и ему давало успокоиться лишь то обстоятельство, что этого не произойдет. Кажется, во время одной из пьянок он так и сказал наемнику: мол, я не хочу, чтобы ты покидал меня, даже если я сам это прикажу. Несколько раз это подкреплялось фактами. Однажды в очередной миссии они ругались, забив на то, что в десятке метров от них находился работодатель Ральфа. Обычно он себе не позволял подобного, но в этот раз приятели что-то особенно не поделили. - Нет, ты просто невыносим! – орал на наемника Брейер. - Это я невыносим? Тебе открыть глаза пошире?! – кто бы мог подумать, что спокойный и хладнокровный Харон может выходить из себя. - Все, хватит! Убирайся прочь, ты уволен! - Отлично! - Отлично!!! Однако, стоило гулю удалиться от него на расстояние в два десятка шагов, как Головорез еще истошней завопил вслед: - И куда ты, бл*дь, намылился?! - Ты же сам меня уволил! Только что! - Вернись сюда немедленно, придурок! Пожав плечами, тот вернулся. Самое интересное, что больше Ральф ничего не сказал ему, только за что-то прописал пинок в спину. Как же хотелось ответить тем же, но контракт не позволял наносить вред нанимателю, а потому гуль сдержался. Через пару месяцев эта ситуация повторилась, и Харон сделал вывод, что слова своего работодателя, имеющие смысл «Ты уволен», ни в коем случае нельзя воспринимать всерьез. Конечно, периодически Брейер извинялся за свои заходы, и наемник прощал его – другого выбора не было дано. И так повторялось из месяца в месяц. … Они вдвоем сидели в баре «У руля», что находился в Ривет-Сити. Моча, а не пиво, но хоть что-то. По крайней мере, хоть несколько расслабляло. - Прости, - сказал Ральф, не глядя на Харона, но обращаясь к нему. - Ты опять надрался? – усмехнулся тот. – Пора вести тебя домой? - Нет, я трезвый. Правда! – Головорез встал, а затем поднял одну ногу и закрыл глаза. Правда, простоял он так не больше трех секунд. – Черт… ладно, я не трезв, но и не пьян. И все равно… - Я же знаю уже. Если ты начинаешь извиняться, значит, ты поддатый… как минимум. - Неужели ты не примешь мои извинения? - Все равно ты завтра опять меня уволишь, - Харон опрокинул в себя оставшееся пиво. - Да, и поэтому я и извиняюсь. - Ну все, хватит. Пойдем. А то сопьешься, как твой друг Билл, а я с двух сторон тебя прикрывать не смогу. Не в спину получишь пулю, так в лоб. Последнее будет обидней. - Я ду… ик… думаю, что мне стоило бы перейти на холодное оружие, - Брейер рассудительно поднял палец вверх. – Оно выглядит благороднее… Харон хотел было что-то сказать по поводу благородства и рейдеров, но не стал: когда его работодатель пьян, он может учинить что-нибудь, а их двоих разорят и попрут прочь из города. Нафиг надо. - Пока ты с ножом подберешься к врагу, он тебя триста раз пристрелить успеет. - Ну я же все-таки Головорез… Ральф опустил обе ладони на стол. - Так. Все, я согласен с тобой, Харон, нам пора идти. Красотка… я тебе заплатил. - Заходите еще, - женщина, которая по понятиям Брейера была далеко не Красоткой, как ее все называли, улыбнулась и махнула им рукой. Они вышли из заведения, а затем и из самого корабля, направляясь в Вашингтон. - Ни за что на свете больше не зайду сюда. Отвратительное пойло, - Ральф, ноги которого путались, чуть не налетел на наемника. - Ты каждый раз, когда мы возвращаемся в Ривет-Сити, так говоришь. - Значит, скажу еще раз. И не поспоришь. Ночевать на ржавом авианосце они не испытывали желания, тем более что город находился практически около центра Вашингтона, где можно было вполне найти какой-нибудь не до конца разрушенный дом и достаточно уютную обстановку внутри него… для постапокалиптической Пустоши, разумеется. Заодно и Ральф проветрится, пока они дойдут. Вернее, дойти было возможно только громиле, а вот Брейер тащился у него на плече. Как, собственно, часто бывало после баров. Первый более-менее подходящий для ночлега дом нашелся в миле от авианосца. Головорез сполз на кровать с наемника, а тот сел на диван, стоявший рядом. Ральф, шумно выдохнув, посмотрел мутным взглядом на попутчика. - Харон, скажи… только честно! Я достал тебя? - Да, - совершенно честно ответил гуль. - И ты убьешь меня, как Азрухала, если я продам твой контракт кому-то еще? На пару секунд наступило молчание. Харон глядел в потолок. - Я подумаю, - он вернул взгляд на работодателя. Еще секунда тишины, пока Ральф сидел с шокированным и даже испуганным выражением лица. Наемник чуть улыбнулся, и после этого оба засмеялись. - Шутник, блин, - Брейер залез на кровать с ногами и натянул на себя одеяло. Однако, полежав так с минуту, снова развернулся к гулю. – Харон, а что такого сделал Азрухал, что ты ни секунды не думая застрелил его? - Много дерьма, - ответил тот, чуть помолчав. – Мало того, что сам погряз в дерьме, так еще и меня туда затащил. Я, может, и беспринципный, но я не люблю убивать невинных жителей, к тому же еще и безоружных. - Кто-нибудь когда-нибудь нападал на Подземелье? - Да, работорговцы наведывались. Жалкие ублюдки. Я их и без помощи Цербера бы порешил всех до единого. Цербер – это Мистер Храбрец, который нас охраняет, - пояснил он в ответ на немой вопрос работодателя. - А, понятно, припоминаю его. И он не очень-то гулей любит, как я заметил. Хотя, он же всего лишь консервная банка. Учитывать мнение робота – себя не уважать. - Ты знаешь, про рейдеров так же сказать можно, - хмыкнул Харон. Ральф перевернулся, оперся на локоть и тыкнул в него пальцем. - Мы, кажется, уже не раз об этом говорили. Мне плевать, что ты думаешь по этому поводу. Я перестал считать тебя рабом своего работодателя, то есть меня, и ты не напоминай мне, что я был рейдером. Да, я мыслю, как они. Но я уже давно не использую их методы. - Да, я всего лишь использую знания об этих методах, чтобы вырезать их группировки одну за другой, - передразнил его гуль. - Я не понял, - Ральф поморщился, - теперь ты обвиняешь меня в том, что я избавляю Пустошь от этих бандитов?! - Я не обвиняю тебя ни в чем. Я констатирую факт. Но согласись, ты же сам нападаешь из засады, как они, ловишь рейдеров на их же удочки. Это и есть использование тех же методов. Ты говорил, что рейдеры безжалостно убивают женщин, детей и стариков. Да ты сам убиваешь их, если на них надета рейдерская броня. - Такова Пустошь, - пожал плечами Ральф. – И меня не раз пытались убить. Караванщики, между прочим, цивилизованные люди из крупных городов, которых наверняка обучала не шайка полудиких гомо сапиенс. А я, знаешь ли, тогда тоже был почти что ребенком. А наш предводитель Курт был святым человеком. Не каждый рейдер станет учить своих подопечных чтению и философии. - Рейдер-философ… жаль, ты нанял меня несколькими десятилетиями позже, и я не застал его. Тогда я точно бы видел все на этой чертовой планете. - Мне всегда казалось, что он сам не рад был тому, что мы так жили. - Это пустой треп. Рад или не рад, он был рейдер. Мое мнение ты знаешь. Все они одинаковые, живут как животные, ради еды, защиты своей территории и ублажения своих низменных потребностей. У рейдеров нет чести. - Лучше бы я не говорил тебе вовсе о том, что был рейдером, - Ральф отвернулся. – Ты единственный, кто об этом знает, если не считать Скотта Дарса. Я доверил тебе самый сокровенный секрет, который у меня есть, а теперь ты меня этим попрекаешь. Вот и верь после этого людям. Наступило молчание. Ральф лежал спиной к Харону, а тот задумчиво глядел вперед себя. - Так ты скрываешь свое прошлое? - Конечно, скрываю! Я уже пятнадцать лет пытаюсь забыть об этом, откреститься от всего, потому что я не хочу быть рейдером! Харон теперь сверлил взглядом спину работодателя. - Что-то произошло, когда ты был в банде? На несколько секунд наступила тишина, словно Ральф решал, стоит ли ему рассказывать еще больше или все-таки нет. И решил, что стоит – чего уж там, Харон и так много знает. - Я любил Кэрри больше жизни, - Брейер говорил о прошлом с болью. – Я чувствовал свою ответственность перед всеми ними. Я отправился на поиски еды черт знает куда, чтобы они не превратились в животных окончательно. Но когда я вернулся, увидел, что опоздал. Курт никогда не позволял нам есть человеческое мясо, но когда его не стало, рейдеры действительно потеряли последнюю честь. Кэрри съели, потому что она была самая слабая и не смогла постоять за себя. Этот шрам на моем лице, - он снова сел на кровати и ткнул себя в левую щеку, - думаешь, меня шрапнелью задело? Нет. Здесь был знак нашей банды, принадлежностью к которой я гордился до того самого момента, как узнал, что они опустились ниже плинтуса. Я ненавижу рейдеров и то, как они живут. Я ненавижу первые восемнадцать лет своей жизни за то, что жил, как они. И каждый раз, говоря мне, что я всегда буду рейдером, ты ранишь меня сильней, чем выстрел в голову из снайперины, Харон. - Но ведь это так. Ты сам знаешь, что это так, Ральф. - А, заткнись. - Как прикажешь. Да уж. Если напарник говорил, то говорил честно. Настолько честно, что аж зубы сводило. Уж лучше бы вообще ничего не говорил. И зачем только Брейер приучил его к свободе слова. Правда, команда «заткнись» всегда исполнялась четко, как у прекрасно выдрессированного пса, хоть это радовало. Ральф не поворачивался больше лицом в сторону своего наемника и через некоторое время крепко заснул. Сон покинул его почти к полдню следующего дня. Встав с кровати, он обнаружил Харона все так же сидящим на диване. Услышав скрип, тот перевел взгляд на блондина. - Протрезвел? - Судя по поганости настроения – да, - мрачно заметил Брейер. – Ты спал хоть час? - Нет. - Тогда ложись и отдыхай. Нам предстоит долгий путь. Кивнув, гуль снял кожаную куртку и лег на спину, крепко сжимая в руке свой дробовик. Ральф невольно улыбнулся, глядя на эту картину. Эту с одной стороны взрослую и с другой совершенно детскую верность какой-либо вещи можно было даже назвать милой. Наверняка этот старый ствол прошел с хозяином немало передряг и не раз спасал его жизнь и жизнь его нанимателя; даже за тот короткий промежуток времени, который они путешествовали вместе, он ни разу не дал осечку. Брейер с тоской вспоминал свой «Магнум», отнятый еще в Парадиз-Фоллз. Ох, как же он любил этот револьвер! Наверное, что-то подобное испытывал и Харон. Вечером, когда наемник проснулся, они покинули дом. - Куда теперь пойдем? – спросил гуль. - Я бы навестил Ирвина. Давненько он меня не нанимал, да и вестей никаких не подает, зараза. А вроде как дружили. - Это из-за меня? – громила зачем-то достал свой боевой нож и теперь рассматривал его. - Не знаю. Азрухал не был ему близок настолько, чтобы из-за его убийства он так сильно переживал. Ирвин – неглупый парень, он прекрасно понимает, что редкий человек на Пустоши умирает от старости. Я боюсь, не случилось ли с ним чего. И кроме того, он же всезнайка. Можно будет поживиться свежими слухами. Сказано – сделано, и двое путешественников теперь держали путь на Тенпенни-Тауэр. Дорога неблизкая, да еще и переправа через Потомак с этими его супермутантами, группировками рейдеров и прочими гадостями; один плюс – Харону было, чем развлечься. Пара дней в пути и к вечеру третьего они уже на месте – смотрят на здоровую башню, уходящую куда-то в небеса. - А меня туда пустят? – гуль скептически глянул на Ральфа и показал пальцем на здание. - На этот счет у меня есть план, - Брейер порылся в походном рюкзаке и выудил оттуда что-то скомканное; оно распрямилось в руках и превратилось в что-то наподобие старого сомбреро. - И что это? - Шляпа! – Головорез нахлобучил ее на голову своего наемника; тот не дернул ни одной мышцей лица, только сверлил тем же скептическим взглядом работодателя. – Я ее у Беннона купил. О, да ты красавчик! – он поправил шляпу и направился к интеркому. - Почему ты думаешь, что все будет так просто? - Просто шляпа делает все лучше, - хохотнул Ральф и почти вплотную приблизился к микрофону интеркома. – Прием! Как слышно? - Отойди подальше, идиот, зачем так орать-то? - осведомился электронный голос охранника. – Ты кто такой и что тебе надо в башне господина Тенпенни? - Я – Ральф Брейер, пришел к Ирвину Оушену. Пусти меня, Густаво. - А, Ральф, это ты. Ты не один? - Нет. Я со своим телохранителем. - Телохранитель у наемного телохранителя. Как забавно, - голос из-за стены рассмеялся. - Хватит болтать. Пусти нас. - Проходите. Тяжелая дверь открылась, освобождая проход к башне. Парадный вход, богато украшенный и отделанный, резко контрастировал с окружающей его постапокалиптической Пустошью, как, впрочем, и сам Тенпенни-Тауэр. Харон глянул вверх, высматривая ее вершину. - Бог ты мой, - шеф Густаво, явно младше Головореза года на три минимум, выйдя из-за своего рабочего места, шокированно уставился на наемника Ральфа. – Так он же гуль!.. - Расслабься, офицер, - Брейер хлопнул бойца по плечу. – Он со мной, и он нормальный парень. Отвечаю. Уже три года с ним путешествую и доверяю ему, как себе. Я отвечаю за его действия, так что все путем. - Вы… путешествуете вместе? – охранник поднял недоуменно одну бровь. - Ну да. И работаем тоже вместе. И вообще мы не расстаемся, поэтому оставить его снаружи я не могу, даже не проси. А к Оушену мне надо. Шеф оглядел его и вышибалу скептическим взглядом, чему-то усмехнулся про себя. - Нашел бы уж лучше себе девушку, что ли. Ну ладно, будь по-твоему. Ты уж, пожалуйста, последи за своим… кхм… телохранителем, - предупредил он. - Если он учудит что-то, клянусь, я и мои бравые парни тебе и ему все перья повыщипываем. - Перья?.. – Харон и Головорез, которые уже направлялись ко входу, одновременно остановились и резко повернулись к Густаво. В глазах блондина уже зажглись огоньки ярости, и в этот раз гуль не мог его винить: будь его воля, он застрелил бы наглого охранника на месте. - Ты что, только что назвал нас петухами? – Ральф уже сделал шаг навстречу оскорбителю. Громила рефлекторно опустил тяжелую руку ему на плечо: этот жест обычно сразу возвращал разгорячившегося Ральфа к необходимой хладнокровности. В этот раз оно тоже сработало безотказно, и блондин остановился. После он дал знак рукой вышибале, что надо бы идти внутрь, и они направились снова ко входу. - Ну, я этого не говорил… прямо, - опять усмехнулся Густаво. – Но ты сам понимаешь… мы не расстаемся, мы путешествуем вдвоем… по-моему, речевой оборот про перья тут весьма кстати. Ральф снова обернулся, но не успел даже открыть рот; реакция Харона на повторное оскорбление была молниеносной и пугающе решительной. Он просто развернулся и достал из-за спины свой дробовик, после чего быстрым и вполне уверенным шагом пошел к шефу охраны. Бравые парни засуетились и похватали свои автоматы: гуль выглядел более чем внушительно даже для опытных киллеров Пустоши, а Густаво и его ребята прекрасно понимали, что, сидя в своей башне, навыки они далеко не совершенствуют. - Харон, оставь его, - крикнул Брейер, и как раз вовремя – его наемник уже направил дуло ровно в лоб охраннику. С мушки гуль убрал его не сразу, а дал какое-то время наглецу постоять под прицелом и подумать о своем поведении. Ральф поравнялся с ними и, не обращая внимания на сопротивление, с некоторым усилием опустил ствол телохранителя вниз. – Брось, не стоит он того. Пойдем к Ирвину. Забей. Тот послушно убрал дробовик за спину, впиваясь взглядом в глаза шокированного и словно приросшего к земле Густаво, давая тому понять, что не будь они на территории Тенпенни, от мозгов бравого парня осталась бы только розовая кашица. - Если я когда-либо увижу тебя вне стен этой башни, Густаво, я не стану его удерживать от выстрела, предупреждаю тебя, - с этими словами Ральф отвернулся и кивнул громиле. Оба перестали уделять охране всяческое внимание. Надо сказать, далеко не теплый прием сказался на настроении Харона: пока они добирались до комнаты Оушена, Головорез хотел бы увидеть на его лице хотя бы часть тех эмоций, которые переполняли его самого во время первого посещения Тенпенни-Тауэра. Однако теперь и сам он не видел этой роскошной красоты внутри, учитывая еще и то, что каждый встречный, поняв, что за личина скрывается под широкими полями сомбреро, считал своим первейшим долгом отшатнуться с криком «Твою мать!» или визгом «Ой, мамочки!» (второе чаще делали женщины). - Твоя идея со шляпой провалилась, - констатировал факт гуль. - Нехрен иметь рост под два метра, - огрызнулся работодатель. – Неудивительно, они все тебе в пупок дышат. Согласен, этот факт я не учел. Новость о гуле в Тенпенни-Тауэре разнеслась по башне со скоростью, словно ее объявили по громкоговорителю. Теперь жители собирались кучками и глазели, показывая пальцами и возмущаясь, на двух путешественников. - Долго еще идти до твоего Ирвина? – поинтересовался Харон. - Слава богу, нет, - ответил Ральф. – И это хорошо, потому что скоро нам можно будет собирать деньги за просмотр. Пара лестничных пролетов, и они наконец на месте. Ральф постучал в знакомую дверь, которая через пару секунд открылась. - Надо же! Ральф! – Ирвин пригласил их войти. – И Харон! Вы все еще вместе? - Конечно. А с чего бы нет? – Брейер вытер ноги о половик и обнял старого приятеля. – Сколько лет, сколько зим. Привет, Ирвин. - Пустили без проблем? – Оушен, одетый в домашний костюм, провел гостей вглубь своей огромной, разделенной на несколько отсеков комнаты и жестом указал: «Располагайтесь». - Ну… почти, - Ральф снова помрачнел и глянул на Харона. Тот, почувствовав облегчение, снял шляпу и откинулся на диван. – Нас не слишком тепло встретили. Впрочем, чего еще можно было ожидать от Густаво. - Недалекий придурок, - подтвердил торговец, доставая из холодильника скотч-виски. – Что он на этот раз сказал? - Начал кидаться нехорошими словами. Ему бы рот с мылом прочистить. - Ну так прочистил бы. Я сам давно об этом мечтаю. - Ага, и хрена с два тогда бы ты с нами разговаривал, - усмехнулся Ральф. – На нас же тогда все жители бы ополчились. Конечно, все они жалкие ублюдки, которые Харону, в частности, и в подметки не годятся, но их немножко больше, чем нас. - Да, это точно… и не только в этом дело. Тенпенни следит за двором со своего балкона, - Ирвин, откупоривая бутылку, указал в потолок. – Думаю, тебе и твоему приятелю прилетело бы из снайперской винтовки раньше, чем вы вошли бы в Тауэр. Алистер, может, и спятивший безумный дед, но стреляет он хорошо. - Главный гулененавистник на стреме? – Брейер со смешком принял стакан со жгучей жидкостью и передал еще один Харону, а затем осушил свой. – Бог ты мой. Как же давно я не пил хорошего алкоголя. - Да уж. Одна из прелестей этого места… - Оушен почесал подбородок. – Вы не будете против, если я позову Дешвуда? - Дешвуда?.. – наемник поперхнулся очередной порцией виски. – Херберта Дешвуда? Того самого?! Который Смельчак Херберт Дешвуд? - Да-да, того самого, - торговец улыбнулся. – Второго и последнего жителя Тенпенни, который искренне расстроился от выходки Сто первого в метро Уоррингтон, хотя и смирился с тем, что это был наилучший выход. Я просто подумал… он так сокрушался по поводу того, что люди даже не пытаются понять гулей и принять их. Пусть порадуется, увидев, что еще есть люди, стоящие на противоположном мнении. Так ведь? – он чуть прищурился. - Так, - подтвердил Головорез. – Зови. Оушен вышел за дверь. Ральф налил себе и телохранителю еще алкоголя. - Ты можешь говорить, если есть, что сказать, - обратился он к гулю. - Мне нечего говорить. На данный момент твое мнение – это мое мнение, - ответил тот, пожав плечами. – А что за выходка Сто первого? Я смотрю, у вас с Ирвином к нему одинаковая неприязнь. - Ну… Оушену никто ничего не сделал, он просто возмущен, что Сто первый когда-то принял сторону Тенпенни в конфликте между ним и группой гулей, которые всего лишь хотели поселиться в его башне. А вот у меня из-за этого ублюдка из Убежища много неприятностей было. - Например? - Например? Главная неприятность – это Парадиз-Фоллз. А из нее последовали и другие, в частности, смерть моего лучшего друга детства и моей любимой девушки. Убийство членов моей банды. Не сказать, что я недоволен сегодняшней ситуацией, но тогда это разрушило мою жизнь, и я был растерян. - Так ты был рабом, - Харон хохотнул, глядя в потолок, и выпил еще одну порцию виски. - Еще один мой секрет, который знаешь только ты. Слава богу, мне удалось оттуда выбраться практически без потерь, хоть и пришлось совершить одно не вполне честное деяние, - он усмехнулся. – Парень по имени Мартин Клаус был виноват только в том, что он был неопытным олухом-стражником. Пришлось поменяться с ним ролями, так что рабом стал он, а я прикинулся охранником. Вот такие дела. - И ты сбежал из Парадиз-Фоллз? – громила поставил свой стакан на стол и теперь внимательно смотрел в глаза работодателю. - Да, - Ральф даже чувствовал некоторую тоску по прошлым приключениям. – Невероятное было время. Жаль только, «Магнум» свой так и не вернул. - Невозможно, - Харон потряс головой. – Там же рабские ошейники! Это невозможно! - Я тоже так думал. Но по счастливой случайности мне в руки попалась инструкция по эксплуатации этого ошейника, а меня, кстати, наш лидер Курт, над которым ты смеялся постоянно, научил читать, - он многозначительно дернул бровями. – А потому я разобрался с ошейником и сумел перецепить его на охранника. А дальше – только жажда свободы и актерский талант. И вот так я выбрался наружу. Они не знают моего имени, а потому не могут меня найти. - Я не знал, что ты когда-то сумел сбежать из Парадиз-Фоллз, - гуль, очевидно, был шокирован, что случалось с ним крайне редко. – В таком случае я тебя уважаю. - А раньше не уважал? – Брейер усмехнулся, хотя ему стало несколько обидно. - Ты знаешь мое отношение к рейдерам. - Ааа, заткнись. - Как прикажешь. Повисла пауза длиной где-то с полминуты, а затем входная дверь распахнулась и послышались голоса. - Поверить не могу! Гуль в Тенпенни-Тауэре! - Смельчак Дешвуд оказался уже дряхлым старикашкой, однако в его стремительном взгляде и манере ходить, разговаривать и жестикулировать видны были остатки жаждущей приключений души. – Я уже перестал верить в отсутствие предрассудков, и тут на тебе! - Мистер Дешвуд, - Головорез протянул ему руку. – Я Ральф Брейер. Много раз слышал радиопьесу про вас с Аргайлом. Потрясающее время, наверное, было, правда? - Да… мои золотые деньки кончились. Рад видеть, что люди еще не погрязли в расизме. Я надеюсь, эта пьеса хоть как-то убедит людей в том, что гули не так уж и плохи, - он пожал плечами. – Ну, по крайней мере, пока они сами осознаю́т, что они такие же, как люди. Старик сел на кресло напротив дивана и с интересом начал рассматривать Харона. Тот же просто допил свою порцию виски и опять откинулся на спинку, периодически одаривая присутствующих внимательным взглядом. - Густаво очень возмущался по его поводу? – спросил Смельчак через некоторое время. - Густаво? Да черт бы с ним, - Брейер нахмурился. – Кто вообще его собирался спрашивать. Я просто поставил его перед фактом. Наслушался гадостей в ответ, конечно… - Ну, чего еще следовало ожидать, - Дешвуд принял стакан с виски от Оушена и отхлебнул. – Ну а вы как познакомились с…? - он указал взглядом на громилу. - С Хароном. Ну… Ирвин в очередной раз меня нанял и повел в некое Подземелье, куда, признаться честно, идти я совсем не хотел… - Но потом передумал, - вставил свои пять копеек торговец. - Да, когда узнал, какой там выбор оружия, - усмехнулся Ральф. – Ну вот там мы и познакомились. Я выкупил его контракт, и с тех пор мы вместе. - Удивительно… смотрю я на тебя и вижу себя в молодости. Признаться, я и о Сто первом так думал, пока он не совершил это ужасное дело, о котором ты наверняка слышал из уст Ирвина. - Слышал, конечно, - Брейер снова нахмурился. - Я, конечно, понимаю, что Рой Филлипс откровенно нарывался, но… в любом случае, он не заслужил такой участи. А его компания так тем более. Мне кажется, нормальные были ребята, с ними можно было бы ужиться. А главное, я ему так искренне и откровенно рассказывал, что имел немало дел с гулями и мы никогда друг друга не трогали, - Смельчак потер лицо, отчего показалось, что он даже прослезился, - а на следующий день я узнаю́, что он их расстрелял. Просто вот взял и расстрелял. - На самом деле, мистер Дешвуд, - вклинился Оушен, - я думаю, оказавшись внутри Тауэра, Рой Филлипс в первую очередь сделал бы то же самое с охранниками и нашим глубокоуважаемым Алистером. А там, глядишь, и со всеми нами. Я не говорю, что все они такие, но с ним мне тоже приходилось общаться, и он очень мстительный и бессердечный тип. Это я могу гарантировать. - Я понимаю, Ирвин, как понимаю и то, что если бы мы пустили эту ситуацию на самотек, он что-нибудь мерзкое да предпринял бы. Но я не верю, что мы не смогли бы ужиться вместе. - Этого мы не узнаем, - перебил его Ральф и поднял стакан. – Давайте за встречу, что ли. Однако чокнуться они не успели: раздался стук в дверь. - Кого это могло принести?.. – Ирвин поставил свой стакан на стол и направился к двери. Спустя несколько секунд Брейер услышал голос, от которого его даже передернуло, хотя он не слышал его уже семнадцать лет. - До меня дошла новость, что в башне гуль, - этот вежливый до тошноты тон. Даже не глядя на него, хотелось плюнуть ему в лицо. Харон краем глаза уловил, как напрягся его работодатель, и положил руку ему на плечо – на всякий случай. – Я могу зайти? Как раз хотелось поторговаться. Есть у тебя броня, Ирвин? - Есть, - заходя в гостиную, торговец глазами подал знак «ничего не мог поделать». Следом за ним вошел он. Человек в бронированном синем комбинезоне с уже поблекшими желтыми цифрами на спине, видать, не раз ремонтированном и вообще уже требовавшем полного обновления. - Да тут, я смотрю, целое собрание, - он кивнул Смельчаку, тот ответил таким же кивком. Следом взгляд остановился на Хароне. – О, ну вот я и вижу причину паники жителей. И как Густаво тебя пустил? - Его просто поставили перед фактом, - в глазах и голосе Головореза было столько ненависти, что удивительно, как это в комбинезоне Сто первого не образовалась пара выжженных дырок. Тот обернулся к Ральфу. - А ты кто такой? Его бой-френд? - Вообще-то, работодатель, - сквозь зубы прорычал Брейер и с некоторой даже злостью скинул с плеча руку наемника. – Ты, я смотрю, не узнаешь меня. Конечно, наверняка я был не первым и не последним, да, мерзкая ты тварь? - Воу, воу, легче, приятель, я ведь ничего еще тебе не сделал, чтобы дать повод для такой грубости. - Ты?! – Ральф вскочил, оттолкнув попутно руку Харона, которая опять потянулась к его плечу. – Ты сделал мне столько, что дал повод как минимум на размазанные по стене твои мозги! Гуль схватил его за куртку и дернул вниз, заставляя сесть. Сто первый прищурился и сел на диван напротив Головореза, который уже скалился от озверения. - Постой-ка… бог ты мой. Не может быть. Неужели ты тот… - он рассмеялся, и хохотал он так где-то полминуты, после чего снова повернулся к «старому знакомому». – Неужели ты тот самый рейдер с Потомака? И как ты здесь оказался? Кто тот добрый хозяин, который снял с тебя ошейник? - Ошейник?.. – переспросил, нахмурившись, Ирвин. – Рейдер?! - О да, мой друг, ты многого обо мне не знаешь. Да, я был рейдером, и я был рабом, все из-за этой мрази, - Ральф кивнул на Сто первого, который просто улыбался, слушая его. – Мой друг тогда погиб, а из-за того, что я не вернулся вовремя, распалась наша банда. Но ошейник с себя снял я сам, - это он уже обращался к новому собеседнику. – И ныне я известен как единственный, сумевший сбежать в одиночку из Парадиз-Фоллз. - Ты не рассказывал мне всего этого, - Оушен, шокированный новой информацией, даже не сел, а просто свалился в кресло. - Даже Харон обо всем этом узнал только сегодня вечером, - Брейер продолжал скалиться. Неожиданно Сто первый усмехнулся, и все повернулись к нему. – Чего смешного? - Даже выбравшись из грязи, ты продолжаешь якшаться с грязью, - его улыбка словно отравляла окружающий воздух. – Лично я предпочитаю пристрелить зомби до того, как он позарится на мои мозги. Ральф ощутил резкий толчок вниз – Харон встал, опираясь на его плечо, и потянулся за дробовиком. - Сядь на место. Немедленно! – Брейер, признаться, ожидал, что гуль не подчинится, но вновь ошибся – хотя в глазах напарника явно чувствовалась растоптанная гордость, тот сел, не сводя, впрочем, яростного взгляда с лица обидчика. - Что такое? Кишка тонка? Или правда глаза режет? – Одинокий Странник улыбался его напарнику, отчего тот едва удерживался, чтобы не потянуться к дробовику. Аналогичное чувство испытывал и Головорез. Казалось, куда уж еще, но ненависть продолжала накапливаться, и Ральф уже едва держал себя в руках. - Зачем ты пришел в мой дом? Поругаться? – вмешался Оушен. – Убирайся отсюда! - Интересно, что стало с Джерико? Его ты тоже пристрелил, когда он перестал тебя устраивать? – эту фразу Головорез почти прорычал. Сто первый на мгновение растерялся, а затем в его взгляде вспыхнула ярость; он встал и угрожающе направил на Брейера указательный палец. - Не смей говорить обо мне такие вещи! Я не святой, и ты это знаешь. Но убить своего напарника – это преступление, за которое даже смерть не будет являться достойной расплатой! – он повернулся к Ирвину. – Хорошо, мистер Оушен, я уйду. Только перед этим дайте мне, пожалуйста, боевую броню. Мне давно нужно подлатать мой комбинезон. - Тогда что случилось с твоим наемником? – Ральф, шокированный сказанной фразой, вскочил и вышел из-за стола, останавливая Сто первого за плечо. – Куда он делся? - Мой наемник пал на задании и при этом спас мне жизнь, если это так для тебя важно знать, - огрызнулся тот, однако в глазах его появился отблеск пережитой боли. – Радуйся, что с твоим этого еще не произошло. Мы проработали с Джерико больше шестнадцати лет, и он был мне лучшим другом. Не одобрял все то дерьмо, что мне приходилось делать ради крышек, но всегда был опорой и товарищем, на которого можно было положиться. И еще, чтобы ты знал: я уже лет десять не занимаюсь хэдхантерством. - Меня это, конечно, утешает, - не будь под ногами прекрасного довоенного ковра, Ральф плюнул бы ему под ноги. Но та ненависть, которая переполняла его минуту назад, куда-то улетучилась. - Ты неплохо потрудился за все эти годы, - неожиданно прибавил Сто первый, принимая боевую броню от Ирвина, чем вызвал немалое удивление у Головореза. – Мне не понять твое отношение к гулям, но я понимаю твое отношение к нему, как к наемнику, - он кивнул на вышибалу. – Молись, чтобы рано или поздно не оказалось, что его подготовка недостаточна для предстоящего боя. Прощай, мой давний неприятель. - Видеть тебя не хочу больше, - Брейер отвернулся от него и быстро дошел до дивана. Дверь за выходцем из Убежища захлопнулась. - Почему ты меня остановил? – сразу же после этого вспылил Харон. - Если нас и вышвырнут из Тенпенни, то только по моей вине, - ответил Ральф. – Здесь и без того твоего брата не жалуют. Не хватало еще, чтобы на нас напали. Кроме того… неужели ты не видел, что он просто-напросто тебя провоцировал? - Когда меня оскорбляют, я предпочитаю не рассуждать, я предпочитаю стрелять, - гуль резко встал и отошел в угол комнаты, повернувшись спиной к работодателю. - Поверь, мне хотелось выстрелить уж явно не меньше тебя, с учетом того, что́ этот человек сделал со мной семнадцать лет назад, - Брейер жестом попросил у Оушена еще виски. – Ничего хорошего бы из этого не вышло. Да и к тому же… я просто уверен, что судьба преподнесет Сто первому более низкий и жалкий конец. - Жизнь уже нанесла ему сильный удар. Я бы даже сказал, ниже пояса, - Ирвин откупорил очередную бутылку скотча. – Он с месяц назад разговаривал со мной на эту тему. Его Джерико погиб во время операции на очистителе, в мемориале Джефферсона. После включения установки там был убийственный уровень радиации, и он протащил Сто первого и дочку главы Братства Стали Сару Лайонс на своей спине до самого выхода. Им двоим успели помочь, правда, они полмесяца пролежали в коме… но Джерико уже был, мягко говоря, немолодым… в общем, он не выдержал радиационной атаки. - Какое же дерьмо в мире творится, - Ральф пнул стол и закрыл лицо руками. Ему было обидно за то, что Сто первый оскорбил Харона. Но что еще больше бесило, так это то, что ему было на данный момент жалко этого ублюдка из Убежища. Да, как бы они ни ненавидели друг друга, Ральф понимал его, также как понимал и то, каково было ему проснуться спустя две недели и узнать о том, что его друга больше нет в живых. Дерьмо. Дерьмовее некуда. - Да уж… плохо так напарника потерять, - тихо прибавил Дешвуд. Ральф представил себя на его месте, что вот так вот он просыпается, ищет глазами своего верного Харона… а затем ему говорят, что он погиб, спасая его. Брейер, не вполне осознавая, что с ним происходит, закричал себе в руки, отчего три взгляда обеспокоенно уставились на него. - Я бы лучше умер, - сказал он и снова уткнулся в ладони. - Сто первый сильно изменился с той поры, на самом деле, - добавил Ирвин. – Вроде все тот же парень, но… какой-то уже не такой. - Жди здесь! – крикнул Брейер Харону и вылетел из комнаты; гуль даже не успел ответить свое вечное «Хорошо, как прикажешь», и только пожал плечами в ответ. Ральф же схватил за плечо первого попавшегося охранника. - Куда пошел человек в синем комбинезоне? - На выход, - ответил тот, слегка опешив от неожиданности. Головорез преодолел расстояние от двери Ирвина до парадного входа, как казалось, за мгновение. Не обратив внимания на Густаво, он вышел за ворота, где и заметил вдали понурую сине-желтую фигуру, отдаляющуюся от башни. Даже шаг у него изменился, он не был бодрым, как раньше, его голова была опущена, а взгляд упирался в землю. Он словно не видел смысла в том, чтобы вообще куда-то идти. Ральф пустился вслед за ним. - Эй! Сто первый обернулся. - Это опять ты? - Да, - Брейер догнал его и оперся руками о колени, переводя дыхание. – Я хотел только сказать, что мне жаль Джерико... и жаль, что все так произошло. Теперь пришла очередь выходца из Убежища удивляться. Но через секунду его брови снова опустились, а взгляд погрустнел, хотя на лице по-прежнему была улыбка. - Это я должен был умереть там, понимаешь? – сказал он. - Я бы лучше умер, - повторил Головорез фразу, уже сказанную им в комнате Оушена. - Вот и я про то же. Я понимаю твою ненависть ко мне и даже рад ей. В том смысле, что я уже должен быть мертв, а у тебя есть причина, чтобы это устроить. Думай, захочешь ли ты сам, - он усмехнулся и продолжил свою дорогу. Ральф некоторое время стоял неподвижно, размышляя над его словами и обдумывая дальнейшие действия. Наконец он решил. - Да простит тебя Господь. Сто первый остановился, поднял лицо к небу, а затем счастливо улыбнулся. - Спасибо. Спасибо, что понял. Головорез выхватил «Магнум» из кобуры за какую-то долю секунды и выстрелил несколько раз. Все эти пули попали в цель, превратив голову бывшего хэдхантера в кашу из осколков кости и мозгов. Еще несколько секунд он стоял с вытянутой рукой, соображая, а затем выронил револьвер и упал на колени. Пара судорожных вздохов. Он сел, подтянул ноги к себе и обнял свои колени, уткнувшись в них лицом. Несколько всхлипов – он плакал о человеке, которого последние семнадцать лет ненавидел больше всего на свете.